В 1989 году фотограф ТАСС Иван Куртов пришёл домой к ветерану, с которым познакомился на встрече в Доме культуры. Его поразило всё: и то, что безногий человек работает ведущим инженером в институте метрологии, и то, что у него красавица-жена, дочь, внук, две машины на ручном управлении и дача. А ещё — удивительная история, которую он рассказал за чаем.
За несколько лет до этого Анатолий Голимбиевский спускался по трапу эсминца «Сообразительный» вместе с контр-адмиралом Исаковым, тоже инвалидом. И моряки на пирсе, без всякой команды, вытянулись и отдали им честь. Куртов загорелся: это надо снять. Он договорился с Нахимовским училищем, привёз ветерана, выстроил кадр. Получился снимок, который через год возьмёт первое место на World Press Photo. А редакторы поначалу отказывались его печатать — говорили: «Патология нам не нужна».
Но всё это будет потом. Сначала был сентябрь 1943 года. Цемесская бухта. Новороссийск.
Цемесская бухта
Анатолий Голимбиевский родился в 1921 году в Ленинграде. Отец ушёл из семьи, когда мальчику было два года. Мать — уборщица — одна тянула пятерых детей. Анатолий с двенадцати лет пошёл работать на завод, выучился на слесаря-инструментальщика. В 1939-м его призвали в армию. Он мечтал о море — и попал на Черноморский флот, мотористом на эсминец «Сообразительный».
Война всё перевернула. В августе 1941-го десять матросов с эсминца, и Голимбиевский в их числе, были отправлены на берег — оборонять Одессу. Город пал. Дальше — бои на Перекопе. Там Анатолий получил первое ранение в руку. Госпиталь. Возвращение в строй. Охрана Новороссийского порта.
В 1943 году его зачислили в 393-й отдельный батальон морской пехоты. Высадились на Малую землю под Мысхако. Именно там Голимбиевского приняли в партию — знак доверия товарищей. А 11 сентября 1943 года начался штурм Новороссийска.
Десантная группа вошла в Цемесскую бухту. Голимбиевский первым бросился вперёд, чтобы уничтожить вражескую огневую точку. И почти сразу наскочил на минное поле.
Семь суток
Взрыв. Ранение в ногу. Но он продолжал ползти. Добрался до дзота, который уже заняли тринадцать раненых десантников. Вместе с ними держал оборону двое суток.
На третий день, попытавшись раздобыть воду, получил второе ранение — в другую ногу. И всё равно вернулся обратно. Нашёл в себе силы доползти до вражеского пулемётного гнезда, метнуть гранату. Уничтожил расчёт. В этот момент его ранили в руку.
Он дополз до своих. К седьмому дню из тринадцати человек в живых остались четверо. Израненных, голодных, обессиленных их снял с берега мотобот.
Голимбиевского доставили в Геленджикский морской госпиталь 17 сентября.
«Жить хочу!»
Врач сказал прямо: газовая гангрена обеих ног. Нужна ампутация. Согласны?
«Жить хочу!» — только и ответил Анатолий.
Ему отрезали обе ноги. За тот бой его представили к ордену Красной Звезды. В наградном листе записали: «При высадке на берег первым бросился вперёд уничтожить вражескую огневую точку. Раненый, всё же продолжал действовать, отказываясь от оказания помощи. Занял оборону и вёл огонь по контратакующему противнику, уничтожил четырёх немецких солдат».
Жизнь без ног
Казалось бы — всё. Инвалид. Без ног. Но Голимбиевский дал себе зарок: «Не хныкать, всегда идти вперёд, всегда быть матросом».
В госпитале он встретил медсестру Мирцу. Она стала его женой. Потом родилась дочь Тамара.
После демобилизации Анатолий окончил семилетнюю школу, затем радиотехникум. Устроился на завод «Эталон» — сначала электромехаником, потом радиомонтажником. Работал так, что со временем стал инженером во Всесоюзном институте метрологии имени Менделеева. За труд его наградили орденом Ленина и орденом Октябрьской Революции.
Он окончил музыкальное училище, руководил духовым оркестром. Свою «Волгу» переделал на ручное управление и ездил на рыбалку. Ремонтировал телевизоры соседям — поднимался на девятый этаж на руках, на деревянной подставке.
Тот самый снимок
В 1989 году фотограф ТАСС Иван Куртов пришёл к Голимбиевскому домой и услышал историю про случай на пирсе. Загорелся идеей. Позвонил в Нахимовское училище, договорился о съёмке. В назначенный день приехал с ветераном, выстроил кадр. Трое курсантов и офицер — этого хватило.
Он отправил снимок в газеты. «Ленинградская правда» отказалась: «Нам патология не нужна». Журнал «Смена» взял другой кадр, но не этот.
А в феврале 1990-го коллега сообщил Куртову: фотография с моряками и ветераном получила первое место на World Press Photo — «Золотой глаз» в номинации «Повседневная жизнь». Оказывается, снимок был отправлен коллегами из ТАСС. На следующий день «Ленинградская правда» напечатала снимок, а за ней и многие другие издания.
Анатолий Леопольдович Голимбиевский ушёл из жизни в сентябре 2001 года. Ему было почти восемьдесят. Он прожил долгую, настоящую, полную жизнь. Без ног. Но с таким внутренним стержнем, который даётся не каждому и с двумя.
Он не просто выжил там, где выжить было почти невозможно. Он не просто вернулся к мирному труду, хотя врачи не оставили ему ни единого шанса на обычную судьбу. Он стал инженером, мужем, отцом, дедом, музыкантом, рыбаком. И человеком, который своим примером — тихо, без речей и лозунгов — заставил огромную страну иначе посмотреть на тех, кто вернулся с войны не таким, как прежде.
Сегодня тот самый снимок — моряки отдают честь безногому ветерану — продолжает жить. Он напоминает не только о подвиге одного человека. Он напоминает о целом поколении, которое прошло через огонь и не сломалось. Которому отрывало руки и ноги, а оно вставало, училось, работало, растило детей и улыбалось.
Это и есть Победа. Не та, что на плакатах, а та, что внутри. Та, которую не отнять ни пулей, ни временем.
Как вы думаете, почему многие газеты не хотели печатать тот самый снимок?