Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне, поджав губы так, словно внутри него совершалось таинство пресуществления духа в чистую мысль. Перед ним лежал нетронутый эклер, на который он взирал с холодным презрением интеллектуала.
«Мир есть сущее в его целостности, – величественно размышлял он, поправляя пенсне. – Но как жалок обыватель, не способный узреть за фасадом явлений истинную онтологию! Ведь онтология – это не просто пыльный раздел философии о бытии. Это корень, первопричина, фундаментальный вопрос о том, что именно делает вещь – вещью, а реальность – реальностью. Существует ли этот эклер объективно, или он лишь фантом в моем восприятии?»
Платон Пантелеймонович обвел зал взглядом пророка. Ему хотелось встать и закричать: «Люди! Онтологический статус вашего бытия под вопросом! Вы – лишь модусы единой субстанции!»
В этот момент за соседним столиком молодая официантка, потянувшись за подносом, случайно задела локтем сахарницу. Фарфоровая вещица с мелодичным звоном разлетелась на куски, рассыпав белый песок по паркету.
Глаза Платона Пантелеймоновича сузились. В его мозгу щелкнула невидимая шестеренка.
– Вот оно! – громко произнес он, обращаясь к перепуганной девушке. – Вы только что продемонстрировали нам крах онтологической целостности объекта. Сахарница перестала быть. Ее бытие как единства формы и содержания аннигилировалось. Но задумайтесь, милочка, почему наше сознание так болезненно реагирует на разрушение формы?
Он подался вперед, и его голос приобрел вкрадчивость старой скрипки.
– Ведь и женщина, если рассматривать ее с точки зрения чистого бытия, есть объект сложной конфигурации. И когда форма, так сказать, вступает в конфликт с содержанием… Вот вы, душа моя, наклонились, и ваша юбка натянулась так, что онтологическая сущность ваших бедер стала куда очевиднее, чем любая истина Хайдеггера. А ведь что есть баба, если отбросить шелуху слов? Это же чистый феномен, взывающий к заполнению своего бытийного вакуума.
Платон Пантелеймонович облизал губы, и его пенсне подозрительно запотело.
– Мы говорим «сущее», а подразумеваем плоть! Какая там, к черту, метафизика, когда у той кобылы-бухгалтерши такие булки, что никакое «бытие-в-себе» не устоит? Знаю я вашу породу. Наденете чулки с дыркой на самом интересном месте и строите из себя трансцендентальное единство апперцепции. А на деле – только и ждете, чтоб какой-нибудь жеребец разрушил вашу «целостность» в темном углу. Тьфу! Развели тут онтологию… Да у тебя на морде написано, что ты вчера в кабаке под столом вертелась, и никакая объективная реальность не скроет того факта, что ты обычная потаскуха, жаждущая грубого, животного акта самопознания!
Он тяжело задышал, глядя на рассыпанный сахар, который теперь казался ему метафорой чего-то крайне непристойного. Официантка попятилась. Платон Пантелеймонович вытер пот со лба, снова надел пенсне и брезгливо ткнул пальцем в эклер.
– Впрочем, – добавил он ледяным тоном, – о чем говорить с существом, чей горизонт событий ограничен длиной подола? Счет, будьте любезны. Мое бытие здесь более нецелесообразно.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.