Недавно вечером сидели мы с сыном на кухне. Обычный день.
Я после работы заварил чай, супруга что-то готовила, а сын рассказывал, как они на тренировке гоняли мяч.
И вдруг между делом задаёт вопрос:
— Пап, а ты старый?
Я чуть чаем не поперхнулся.
Вот умеют дети попасть точно в цель.
Мне 42 года. Вроде не 82. Не хожу с палочкой, не ворчу на голубей во дворе и не рассказываю каждому встречному, сколько стоила колбаса в 1998 году.
Но вопрос заставил задуматься.
— А почему ты спрашиваешь?
Сын пожал плечами:
— Ну не знаю. Ты же старше всех моих друзей.
Логика железная.
Сижу и думаю.
С одной стороны, цифры действительно идут вперёд.
Недавно поймал себя на мысли, что людям, родившимся в 2010 году, уже шестнадцать лет.
А у меня внутри после этой мысли компьютер немного завис.
Кажется, ещё вчера мы сами гоняли на велосипедах по деревне, ремонтировали мопеды и спорили, чей магнитофон играет громче.
А теперь у меня уже сын ходит на тренировки, а я его туда вожу.
Но потом посмотрел на ситуацию с другой стороны.
Если честно, старым я себя вообще не ощущаю.
На днях во дворе играли с сыном в футбол.
Сначала всё шло красиво.
Я показывал мастерство, финты, скорость и прочие элементы, которые в моей голове выглядели примерно как чемпионат мира.
А потом неудачно поскользнулся на траве и эффектно растянулся во весь рост.
Лежу.
Сын стоит надо мной.
Смеётся.
Я смеюсь.
Пёс соседский через забор смотрит с таким видом, будто тоже смеётся.
И вот в этот момент я понял одну простую вещь.
Когда человек начинает считать себя старым — это происходит не из-за возраста.
Это происходит тогда, когда он перестаёт смеяться над собой.
Есть у меня знакомый Сашка.
Ему всего 35.
Но после общения с ним иногда хочется взять выходной.
Встретимся на полчаса поговорить.
Через пять минут выясняется:
материалы уже не те;
машины не те;
еда не та;
люди не те;
погода не та;
цены вообще катастрофа.
Через двадцать минут разговора возникает ощущение, что ты лично отвечаешь за все проблемы страны.
Домой после таких встреч приходишь уставший сильнее, чем после тренировки.
А потом смотришь на сына.
Ему всё интересно.
Снег выпал — отлично.
Солнце вышло — отлично.
Мяч нашли — вообще праздник.
Недавно во дворе ещё лежала большая снежная горка.
Я залез наверх с ватрушкой.
Супруга смотрела на меня как на человека, который окончательно потерял связь с реальностью.
А мы с сыном разгоняемся и летим вниз.
Врезался я тогда почти в забор.
Спина потом пару дней напоминала об этом приключении.
Но пока лежал в снегу, смеялся как ребёнок.
Сын рядом хохочет.
И знаете что?
Ни разу не подумал о возрасте.
Потому что в такие моменты он вообще не имеет значения.
Вечером после вопроса сына я ещё долго об этом размышлял.
Наверное, старость начинается не тогда, когда появляются морщины.
И не тогда, когда приходится дольше разминаться перед пробежкой.
Она начинается тогда, когда человек перестаёт чему-то радоваться.
Когда вместо планов остаются только жалобы.
Когда любое новое дело встречается словами:
«Да зачем это надо».
Я очень не хочу становиться таким.
Хочу бегать с сыном.
Играть в футбол.
Коптить рыбу.
Возиться с техникой.
Ездить в новые места.
Смеяться над своими ошибками.
И находить что-то хорошее даже в обычном дне.
Поэтому на вопрос сына я в итоге ответил так:
— Нет, дружище. Я пока не старый.
Я просто давно родился.
Он посмотрел на меня несколько секунд и выдал:
— Тогда нормально.
И пошёл дальше играть.
А я ещё весь вечер улыбался.
Потому что иногда один простой детский вопрос заставляет посмотреть на жизнь гораздо честнее, чем десятки умных разговоров со взрослыми.
А вам дети или внуки когда-нибудь задавали вопрос, после которого вы ещё долго ходили и думали?