Предыдущая глава - Глава 15
Глава 16. Храм, Ключ и Зеркало
Вода внутри арки была другой. Не холоднее и не темнее - просто другой. Она пахла иначе, хотя под водой запахов не чувствуешь, но они ощущаются каким-то неведомым образом. Она двигалась иначе, хотя течений в закрытом гроте быть не могло. Алексей, уходивший в десятки подводных объектов, от сирийских пещер до затопленных бункеров Балтики, впервые ощутил то, что не мог объяснить рационально: за ними наблюдали. Не рыбы, не крабы - что-то иное, разлитое в самой воде, в толще камня, в мерцании фонаря на мокрых стенах.
Полина плыла первой. Луч её фонаря выхватывал из мрака неровные своды прохода, уводившего вниз под углом градусов в тридцать. Стены были не скальные - кладка. Грубая, циклопическая, подогнанная без раствора, но державшаяся две с половиной тысячи лет. По бокам, через равные промежутки, в камне были выбиты ниши, и в каждой стояло что-то, напоминавшее светильники - бронзовые чаши на треногах, обросшие известковыми наростами.
Пират, посланный Самоли, двигался замыкающим. Он был молод, нагловат и явно нервничал - воздух уходил быстрее обычного. Он то и дело хватался за рукоять ножа, висевшего на поясе, и водил фонарём по сторонам резкими, дёргаными движениями. Алексей чувствовал его страх кожей - такие люди опаснее всего, потому что стреляют первыми.
Лестница внезапно кончилась. Проход расширился, и фонари высветили пространство, от которого перехватило дыхание даже у Алексея.
Они были на пороге храма.
Это был не грот, не пещера, а именно зал - огромный, прямоугольный, с рядами колонн, уходивших в темноту. Колонны были обвиты спиральными лентами - теми самыми, что повторялись на кулоне Полины, на монете Сержа и на амулете Жанны. В центре зала возвышался алтарь - массивная каменная плита, установленная на трёх ступенях. За алтарём, во мраке, угадывалась статуя - огромная, раза в полтора выше человеческого роста. Бог, сидящий на троне. В правой руке - трезубец, в левой - что-то, напоминающее жезл.
- Ключ, - прошептала Полина. Гидрофон передал её голос наверх, на яхту, где Громов, затаив дыхание, слушал каждое слово.
Пират, забыв о страхе, рванулся к статуе. Алексей попытался перехватить его, но тот уже оттолкнулся от ступеньки и поплыл к трону Посейдона.
И тут произошло то, чего никто не ожидал.
Полина вытянула вперёд левую руку - ту, на запястье которой висел спиральный кулон. Кулон вспыхнул - он засветился, испуская бледно-голубое сияние, и свет этот, отразившись от стен, побежал по спиралям на колоннах, перекидываясь от одной к другой, пока весь зал не наполнился мертвенным голубоватым свечением. Стало видно каждую деталь: фрески на стенах - процессии жрецов; барельефы - битва богов; письмена, вырезанные на алтаре, - линейное письмо, которое никто из присутствующих не мог прочесть. Никто, кроме Полины.
Она медленно, как во сне, подплыла к алтарю. Провела ладонью по надписи. И заговорила - не по-гречески, не по-русски, на языке, которого Алексей никогда не слышал. Но гидрофон передал слова наверх, и Марианна, стоявшая в рубке, замерла, прижав наушник.
- Это протогреческий, - прошептала она. - Догомеровский. Она читает.
Полина читала:
- «И рече Посейдон: кто войдёт в дом Мой с сердцем чистым, тому открою источник жизни. Кто войдёт с корыстью - да останется здесь навсегда. Ибо Я - дверь, и Я - ключ, и Я - страж порога».
Пират, добравшийся до статуи, уже пытался вырвать жезл из каменной руки. Но едва его пальцы коснулись бронзы, как вода вокруг него вскипела. Это было похоже на акустический удар, на беззвучный гром, от которого заложило уши. Пирата отбросило назад, он закувыркался в воде, выронив фонарь, и вцепился в горло - регулятор вылетел изо рта. Алексей, преодолевая сопротивление воды, рванулся к нему, поймал, вставил регулятор обратно. Пират задышал, выпучив глаза, и в них не было ничего, кроме ужаса. Он едва не терял сознание.
- Он предупредил, - сказала Полина, не оборачиваясь. - Не трогать.
Самоли, слушавший всё это на палубе через гидрофон, побледнел. Он был старым моряком и не верил в богов. Но он верил в то, что видел собственными глазами. А его человек только что едва не погиб на глубине от невидимой силы.
- Пусть жрица делает своё дело, - прохрипел он в микрофон. - Не мешать.
Полина тем временем достала то, что всё это время скрывала на груди. Маленький бронзовый ключ - точь-в-точь тот, что был у Елены. И ещё один предмет - серебряный, плоский, с выбитой на нём спиралью.
- Нашла, - прошептала она.
- «Зеркало»? - выдохнула наверху Лариса.
- Нет, - ответила Марианна, вслушиваясь. - У неё не «Зеркало». У неё вторая половина карты. Та, что была утеряна.
Полина приложила пластину к алтарю. И свод храма дрогнул.
Из ниши за статуей выдвинулся каменный ящик - простой, без украшений, похожий на саркофаг. Крышка отошла сама, подчиняясь неведомому механизму. Внутри лежали свинцовые таблички - десятки, может быть, сотни – древний архив.
И ещё бронзовый жезл, увенчанный трезубцем. Не тот, что был в руке статуи, а другой, тёмный от патины, но не тронутый коррозией - «Ключ Посейдона».
- Поднимайте, - прошептала Марианна.
- Не всё, - ответил Георгий. – Немного, для образца и доказательств того, что мы здесь нашли. Остальное останется здесь.
Алексей взял жезл и несколько табличек. Полина закрыла саркофаг, и свод перестал дрожать. Свет в кулоне погас. Храм снова погрузился в темноту - теперь уже обычную, морскую, прорезаемую лишь фонарями.
Они начали подъём. Помогли подняться пирату, который совершенно потерял ориентацию и, судя по виду, задыхался.
На палубу они вышли молчаливые, мокрые, с печатью пережитого на лицах. Алексей положил таблички на стол. Георгий взял жезл, взвесил в руке - тяжёлый, холодный, живой.
- Это он, - сказала Марианна, разглядывая надписи. – Архив Гелики.
Самоли смотрел на жезл. В его глазах горела жадность, смешанная с чем-то другим, то ли уважением, то ли страхом.
- Хорошо, - сказал он наконец. - Груз получен. Мы уходим. Собирайте таблички.
- Нет, - сказала Полина.
Все замерли.
- Вы не поняли, - продолжала она. - Храм пропустил нас, потому что мы пришли с миром. Вы же хотите вывезти это, чтобы продать. Он вас не выпустит.
- Это мы ещё посмотрим, - оскалился Самоли. - Эй, на катере! Готовьтесь к отходу!
И в этот момент вода вокруг яхты закипела по-настоящему.
Из глубины, от самого дна, поднимались пузыри - сначала мелкие, потом всё крупнее и крупнее. Яхта закачалась, хотя ветра не было. Гидрофон взвыл, захлебнувшись помехами. А потом из воды, метрах в двадцати от кормы, взметнулся чёрный, маслянистый фонтан, пахнущий серой и чем-то древним.
- Что это?! - заорал Самоли, отступая к рубке.
- Проклятие, - спокойно ответила Полина. - Оно срабатывает на тех, кто осквернил святыню и посягнул на ценности, имея грязные помыслы.
Все, кто был на яхте, застыли, с ужасом и благоговением взирая на разверзшиеся врата морского ада. И только один человек использовал подходящий момент, чтобы спасти остальных.
Пока все смотрели на фонтанирующую воду, Жанна бесшумно ушла за борт. Она незаметно соскользнула в воду с носовой части яхты, где не было пиратов. И теперь, в чёрной воде, делала то, что умела лучше всех: плавала беззвучно, быстро, смертельно для тех, кто встанет у нее на пути.
Первого пирата она сняла прямо у всех под носом. Но никто этого не заметил. Тот, что остался сторожить катер, не успел даже вскрикнуть. Жанна вынырнула сзади, зажала ему рот и пережала сонную артерию - приём, которому её научили не в бассейне. Пират обмяк. Она оттащила его, связала, заткнула рот кляпом. Потом на всякий случай перерезала бензошланг.
После этого ловко вернулась на «Амфитриту». Второго пирата она встретила уже на палубе яхты. Тот, что караулил кают-компанию, заметил тень слишком поздно. Удар ребром ладони по гортани - и он захрипел, оседая на палубу.
Третий пират - тот, что стоял у рубки, - успел вскинуть автомат. Но Жанна уже нырнула за надстройку, и очередь ушла в воду.
- Тревога! - заорал Самоли, выхватывая пистолет.
И тут началось то, что позже в отчётах назовут «битвой за „Амфитриту“».
Капитан из рубки метнул фальшфейер - ослепительная вспышка залила палубу белым дымом. Алексей, прикрывая Полину, выстрелил в небо из ракетницы. Она не причинила вреда людям, но грохот и огненный хвост заставили пиратов инстинктивно пригнуться. Марианна, неожиданно для всех, выхватила у обезвреженного пирата нож и перерезала верёвки, связывавшие руки остальных пассажиров.
Серж, превозмогая боль, бросился под ноги одному из пиратов и повалил его на палубу. Лариса, вспомнив уроки самообороны, ударила его каблуком в самое болезненное место. Еще одному Тамара плеснула в лицо какой-то жидкостью из своей лабораторной пробирки. Тот заорал, схватившись за глаза.
Через пятнадцать минут всё было кончено.
Пираты, кроме Самоли, лежали связанные на палубе, один – на пиратском катере. Самоли стоял у леера, приставив пистолет к виску Полины, которую схватил в последний момент.
- Отпустите её, - сказал Георгий, подходя с кортиком в руке.
- Шаг - и она труп.
- Вы не понимаете, - сказала Полина, и голос её был спокоен, как в храме. - Вы уже проиграли. Ваш катер не заведётся. Ваши люди связаны. Береговая охрана уже в пути - я слышу их катер. Вам не уйти.
- Я уйду, - прохрипел Самоли. - У меня есть заложница.
- Нет. - Жанна выросла за его спиной бесшумно, как призрак. Она вернулась в воду, обогнула яхту и поднялась с кормы. Теперь она стояла в двух шагах от пирата, мокрая, с ножом в руке. Старый разбойник почувствовал холодную сталь на шее. - У тебя ничего нет. Брось оружие.
Самоли замер. Потом, выругавшись сквозь зубы, разжал пальцы. Пистолет упал на палубу.
Через час подошёл патрульный катер. Пиратов, включая Самоли, взяли под стражу. С ними забрали и Димитроса для выяснения обстоятельств.
Свинцовые таблички и «Ключ Посейдона» были переданы Марианне под опись.
Когда патрульный катер скрылся за горизонтом, увозя связанных пиратов, на «Амфитрите» установилась тишина - та особенная, какая наступает после боя. Все были живы. Все были свободны. Но никто не чувствовал себя победителем.
Вечером, когда солнце снова садилось за ахейский берег, пассажиры «Амфитриты» собрались на палубе. Уставшие люди, пережившие потрясение. Перевернувшее жизнь каждого.
Ужин приготовить было некому. Серж чувствовал себя хуже, начала кровоточить рана, а кок был задержан.
Лариса достала из тайника «Зеркало» и положила его на стол - маленький бронзовый диск, за которым охотились восемь лет.
- Вот, - сказала она. - Это Зеркало Гелики. Не знаю, где его нашли. Наверное, тоже в развалинах храма Гелики лет десять назад. Возможно, даже раньше. Я хранила его, сколько могла. Теперь передаю вам.
Марианна взяла диск, кивнула:
- Он будет передан государству. Ваше имя, Лариса, будет в акте как имя человека, добровольно вернувшего ценность.
Лариса усмехнулась:
- Этого мало для оправдания?
- Это начало.
Полина сидела на корме, глядя на воду. Рядом с ней сидел Алексей. Он был без камеры, без оружия, просто человек.
- Что теперь? - спросил он.
- Теперь - домой. - Она помолчала. - Но я вернусь. Гелика теперь часть меня. Как и я - часть её.
- Я знаю. - Он взял её за руку.
Жанна стояла у борта и смотрела на море. Серж подошёл к ней, всё ещё бледный после ранения.
- Знаешь, - сказал он тихо, - ты могла бы уйти с ними - с пиратами. Сдать нас. Но ты этого не сделала.
- Я же говорила: я плаваю лучше всех. - Она усмехнулась. - Мне незачем бежать, если захочу, я смогу уплыть.
- Спасибо.
- Не за что. Сочтёмся.
Капитан стоял в рубке, положив руки на штурвал. В сейфе, под замком, лежал фрагмент свинцовой карты. Громов знал: вопрос о том, кто убил его друга, ещё не закрыт. Но сейчас, глядя на спокойное море и розовеющий закат, он думал о другом. О том, что Александрос был прав. О том, что Гелика открылась. И о том, что он, возможно, впервые за пятнадцать лет сможет спать спокойно.
- Саша, - сказал он тихо, глядя в небо, - мы сделали это.
Яхта развернулась и легла на обратный курс. Впереди были Патры, разбирательства, отчёты, новая жизнь.
А позади, в сорока метрах под водой, растворялся в темноте древний город, который две с половиной тысячи лет ждал, чтобы исполнилось пророчество. Теперь оно исполнилось.
И Гелика наконец уснула. Она будет спокойно хранить свои тайны и свои сокровища, пока кто-нибудь снова не захочет до них добраться.