Марина сидела на полу в пустой, гулкой прихожей и смотрела на экран смартфона. Приложение банка бесстрастно сообщало, что на её единственном счете осталось ровно 43 рубля и 12 копеек.
Два месяца назад не стало её любимой бабушки Вали. После долгих бюрократических мытарств Марина вступила в наследство и стала полноправной владелицей просторной "трёшки" в хорошем районе. Казалось бы, живи и радуйся. Но судьба обладает весьма специфическим чувством юмора. В тот же месяц фирма, где Марина работала дизайнером, обанкротилась. Все её скромные сбережения ушли на сиделку для бабушки, похороны и оформление документов.
В итоге Марина оказалась в парадоксальной ситуации: она была владелицей недвижимости стоимостью в несколько десятков миллионов рублей, но при этом ей было совершенно не на что купить даже пакет молока. В холодильнике одиноко мерзла половинка луковицы и стояла банка горчицы с истекшим сроком годности.
Марина вздохнула, прислонившись затылком к прохладным обоям. Нужно было срочно искать работу, любую, хоть курьером, хоть официанткой, чтобы оплатить накопившиеся счета за коммуналку. Иначе скоро отключат свет.
Её безрадостные мысли прервал резкий, настойчивый звонок в дверь.
Марина вздрогнула. Она никого не ждала. Соседи? Почтальон? Коллекторы за долги по ЖКХ?
Она осторожно посмотрела в глазок. На лестничной клетке, загораживая свет, стояла монументальная фигура тёти Зины — двоюродной сестры её покойной мамы. Рядом переминался с ноги на ногу щуплый дядя Витя, увешанный баулами, как вьючный мул. Чуть позади, уткнувшись в телефон, стоял двадцатилетний Денис, их сын.
— Мариночка! Открывай, свои! — зычно крикнула тётя Зина, колотя пухлым кулаком в дерматиновую обивку двери.
Марина обреченно повернула ключ.
— Ох, кровиночка ты наша! Сиротинушка! — тётя Зина ввалилась в прихожую, едва не сбив племянницу с ног, и сжала её в удушающих объятиях. От тёти пахло пирожками, поездом и дешевыми духами "Красная Москва". — Мы как узнали, что ты тут одна, в пустой квартире, так сразу решили: надо ехать! Поддержать девочку! Родня мы или кто?
Дядя Витя молча начал заносить в коридор необъятные клетчатые сумки. Денис, не отрываясь от экрана, протиснулся мимо Марины в гостиную и с размаху рухнул на бабушкин диван.
— А пароль от вай-фая какой? — вместо приветствия спросил он.
Марина стояла в шоке, глядя на растущую гору багажа. Тётя Зина жила в провинциальном городке за тысячу километров отсюда. Они не виделись лет пять. На похороны бабушки они не приехали — сослались на дороговизну билетов и огородный сезон. И вот теперь, когда квартира перешла в собственность Марины, они материализовались.
— Тётя Зина... А вы надолго? — робко спросила Марина.
— Да как пойдет! — махнула рукой тётя. — Вите в отпуск дали, Дениску из колледжа отчислили, дурака такого, вот пусть столицу посмотрит, может, работу найдет. А мы пока поживем, поможем тебе по хозяйству. Ты ж молодая, неопытная. Вместе веселее!
Марина похолодела. "Жить на халяву в Москве" — вот как переводилась пламенная речь тётушки.
— Ну, чего стоим? — скомандовала Зинаида, по-хозяйски оглядывая прихожую. — Показывай, где тут у вас что. Мы с дороги голодные как волки. Давай, племяшка, мечи на стол, что есть в печи!
Тётя Зина решительным шагом направилась на кухню и распахнула дверцу холодильника. Повисла зловещая тишина.
— Это что? — голос тёти Зины дрогнул. Она двумя пальцами достала сморщенную половинку луковицы. — А где мясо? Где сыр? Где колбаска? Марина, ты чем тут питаешься? Святым духом?
Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. Нервное напряжение последних недель, безденежье, голод и эта беспардонная интервенция внезапно слились в одну точку. И Марина... разрыдалась.
Она плакала горько, навзрыд, размазывая слезы по щекам.
— Тётечка Зина! — всхлипывала она, оседая на кухонную табуретку. — У меня нет ни копейки! Меня уволили! Бабушкины похороны все деньги съели! Я третий день пью пустой чай без сахара! Я так рада, что вы приехали! Вы меня спасете!
Тётя Зина ошарашенно смотрела на племянницу. В её хитрых глазках пробежала тень паники. Одно дело — приехать "на всё готовое" к богатой столичной родственнице, и совсем другое — взять на поруки голодающую безработную девицу.
— Как это — нет денег? — пробормотал появившийся в дверях дядя Витя.
— Совсем нет! 43 рубля на карте! — Марина рыдала так искренне, что ей самой стало себя жалко. — Я думала, вы с собой картошечки привезете, сала домашнего... Вы же деревенские, у вас всё своё, сытное!
Зинаида тяжело сглотнула.
— Так, Витя, — скомандовала она упавшим голосом. — Иди в магазин. Купи макарон подешевле, сосисок, хлеба... И чая.
Так началась операция "Бедная Родственница". Вечером, уплетая горячие макароны с сосисками (купленные на деньги дяди Вити), Марина впервые за долгое время почувствовала себя сытой. И в её голове начал созревать гениальный план.
Родственники приехали, чтобы использовать её как бесплатную гостиницу. Они надеялись жить за её счет, гулять по городу и ни о чем не думать. Но у Марины ничего не было. Значит, единственный способ выжить — стать для них идеальным, невыносимым, беспросветным паразитом. Паразитом в квадрате.
На следующее утро Марина проснулась поздно. Она вышла на кухню в старой, растянутой футболке, с растрепанными волосами и потухшим взглядом. Тётя Зина как раз жарила яичницу с беконом, аромат которой сводил с ума.
— О, Мариночка, проснулась? — настороженно спросила тётя.
— Да... — Марина тяжело вздохнула, опустившись на стул. — Сердце что-то колет. Бабушку вспоминала всю ночь.
Она посмотрела на шкворчащий на сковороде бекон глазами побитой собаки.
— Будешь? — нехотя спросила Зинаида.
— Ой, ну если только кусочек. Мне много нельзя, я же нахлебница... — кротко сказала Марина, и, когда тётя отвернулась за тарелкой, ловко переложила себе на тарелку три четверти порции.
Денис, пришедший на кухню позже, долго возмущался, что ему достался только жалкий огрызок бекона. Марина в ответ пустила слезу: "Прости, Дениска, у меня просто от голода желудок свело, я не контролировала себя". Зинаиде пришлось шикнуть на сына.
Дальше — больше.
Марина поняла, что в её положении гордость — непозволительная роскошь. Когда тётя Зина собиралась в душ, Марина смущенно просила:
— Тёть Зин, а можно я вашим шампунем голову помою? А то мой еще неделю назад закончился, я хозяйственным мылом мою, волосы как солома...
Зинаида морщилась, но давала.
Когда дядя Витя и Денис собирались на прогулку по Москве, Марина выходила в коридор с сиротливым видом:
— Дядь Вить, а одолжите двести рублей на метро? Мне надо на собеседование съездить. На другой конец города. Я пешком не дойду, у меня ботинки каши просят.
Дядя Витя кряхтел, но доставал из потертого кошелька мятые купюры. Естественно, ни на какое собеседование Марина в тот день не поехала. Она купила себе нормальный кофе в пекарне у дома и посидела в парке, наслаждаясь весенним солнцем и бесплатным Wi-Fi.
К концу первой недели родственники начали что-то подозревать. Жизнь "на халяву" обходилась им подозрительно дорого. Московские цены кусались, а Марина, казалось, превратилась в бездонную бочку. Она съедала самые вкусные куски (мотивируя это стрессом), пользовалась их зубной пастой, гелем для душа и даже умудрилась "одолжить" у тёти Зины крем для лица, потому что "от нервов кожа шелушится".
Но Марина решила не останавливаться на достигнутом. Квартира нуждалась в мелком ремонте, до которого у неё всё не доходили руки.
В субботу утром она открыла кран на кухне так, чтобы он начал мерзко и громко капать.
— Что это капает по мозгам? — возмутился Денис, пытаясь смотреть видео на телефоне.
— Это кран прорвало, — трагическим шепотом сообщила Марина. — Резинка стерлась. Я звонила сантехнику. Он сказал, вызов и ремонт — пять тысяч рублей.
— Сколько?! — подавился чаем дядя Витя. — Пять тыщ за прокладку?!
— Москва... — развела руками Марина. — У меня таких денег нет. Придется брать микрозайм. Под тысячу процентов годовых. Если не отдам — коллекторы придут. Будут в дверь звонить, угрожать. Ой, как страшно, мы же тут все вместе живем, вдруг они и на вас подумают...
Дядя Витя побледнел. Перспектива общения с коллекторами в чужом городе его не прельщала.
— Не надо займов! — рявкнул он. — Где у тебя инструменты? Сам починю.
Через два часа кран был идеально починен. Марина, рассыпаясь в благодарностях, тут же "вспомнила", что у неё шатается дверца шкафа, скрипит петля на балконной двери и отходит плинтус в коридоре. Дядя Витя, матерясь сквозь зубы, провел все выходные с отверткой и молотком. Тётя Зина тем временем, пытаясь сэкономить на еде, часами стояла у плиты, лепя пельмени из дешевого фарша, чтобы прокормить эту ораву, включая "вечно голодную" племянницу.
Шла вторая неделя. Энтузиазм родственников угас окончательно. Квартира Марины больше не казалась им бесплатным раем. Это была черная дыра, высасывающая их провинциальный бюджет и жизненные силы.
Апогей наступил в среду вечером.
Марина достала из почтового ящика настоящую, весьма внушительную квитанцию за коммунальные услуги (долг накопился за три месяца). Она вооружилась красным маркером, обвела итоговую сумму в 18 500 рублей, нарисовала рядом несколько угрожающих восклицательных знаков и пошла в наступление.
Родственники сидели в гостиной, смотрели телевизор и грызли семечки. Марина вошла в комнату с лицом человека, которому только что сообщили о конце света.
— Тётя Зина... Дядя Витя... — прошептала она и, картинно покачнувшись, опустилась на кресло. Квитанция выпала из её ослабевших рук на ковер.
— Что стряслось? — Зинаида настороженно подняла бумажку. Глаза её округлились при виде суммы.
— Всё кончено, — глухим голосом произнесла Марина. — Это за квартиру. Долг. Если я не заплачу до послезавтра, мне отключат свет, воду и канализацию. А потом подадут в суд.
— И... и что? — пискнул Денис, отрываясь от телефона.
— Квартиру заберут за долги! — Марина закрыла лицо руками. — Я стану бомжом! Выкинут на улицу!
В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Дядя Витя начал нервно теребить пуговицу на рубашке. Тётя Зина судорожно соображала.
— Но знаете, что меня утешает? — Марина убрала руки от лица и посмотрела на них глазами, полными слезной, искренней любви и надежды. — Что у меня есть вы! Вы же меня не бросите? Тётя Зина! Когда квартиру заберут, я поеду с вами! У вас же там, в Зареченске, дом большой, пять комнат! Я много места не займу. Буду спать на раскладушке в коридоре. Мы же одна семья! Своих не бросаем! Я к вам перееду насовсем. Ну, пока на ноги не встану. Лет на пять-шесть.
Лицо тёти Зины приобрело цвет свежего пепла. Дядя Витя закашлялся так, словно проглотил ежа. Денис выронил телефон на пол.
— К... к нам? Насовсем? — прохрипела Зинаида.
— Конечно! — радостно закивала Марина, смахивая слезу. — А куда же мне еще? Вы же сами говорили: родня! Вместе веселее! Я буду вам помогать! Дениске с уроками... ой, то есть работу искать будем вместе! Мы с ним в одной комнате можем жить, я ему мешать не буду!
У Дениса от ужаса расширились зрачки. Жить в одной комнате с этой чокнутой, вечно голодной и депрессивной кузиной?
— Э-э-э... Мариночка... — тётя Зина начала отступать к двери. — Понимаешь, какое дело... У нас там ремонт. Да! Крыша течет. И грибок пошел по стенам. Черная плесень! Очень токсичная. Тебе там дышать нельзя будет, аллергия начнется!
— Ничего, я крепкая! — заверила её Марина, мысленно ликуя. — Я марлевую повязку носить буду!
— Нет, нет, нет! — вклинился дядя Витя, вскакивая с дивана. — И места у нас нет! Мы... мы поросят завели! Да! В доме держим, зима холодной обещает быть. Раскладушку твою ставить некуда!
Марина поникла, мастерски изображая глубочайшее отчаяние.
— Так вы... вы меня бросаете? Выгоняете на улицу? — голос её дрожал.
— Что ты, что ты! Мы просто... мы поедем, придумаем что-нибудь! Мы из дома тебе поможем! — затараторила Зинаида, пятясь в коридор. — Витя, собирай вещи! Нам срочно надо ехать! У нас там... поросята не кормлены! Плесень растет! Денису в военкомат пора!
Никогда еще Марина не видела, чтобы люди собирались так быстро. Казалось, они побили мировой рекорд по упаковке клетчатых сумок. Через полчаса родственники уже стояли в прихожей, одетые и готовые к побегу.
— Мариночка, ты держись тут! — тётя Зина чмокнула её в щеку на прощание, стараясь не смотреть в глаза. — Вот тебе тысяча рублей на первое время. Больше нет, сами на мели! И... в общем, мы тебе позвоним! Как-нибудь потом!
Дверь за ними захлопнулась с такой скоростью, будто за ней гналась стая волков.
Марина подождала пару минут, прислушиваясь к удаляющемуся топоту на лестнице. Затем она подошла к двери и повернула ключ.
В квартире стояла идеальная, звенящая тишина.
Марина выдохнула, прошла на кухню и открыла холодильник. Там, сиротливо прижавшись друг к другу, остались полпалки колбасы, кусок сыра, десяток яиц и половина кастрюли отличного наваристого борща, который тётя Зина наварила с утра.
— Что ж, трофеи, — улыбнулась Марина.
Она налила себе тарелку борща, отрезала ломоть хлеба и с аппетитом принялась за еду. Квартира была чистой, краны не текли, дверцы шкафов не скрипели. Операция "Бедная Родственница" завершилась безоговорочной победой.
Вдруг на столе завибрировал телефон. Звонили с незнакомого номера. Марина, прожевав, взяла трубку.
— Алло? Марина Сергеевна? — раздался приятный женский голос. — Это из рекламного агентства "Авангард". Мы рассматривали ваше портфолио на вакансию старшего дизайнера. Вы нам очень подходите. Вы сможете приехать завтра на подписание договора? Оклад, как и было указано, сто двадцать тысяч, плюс премии.
Марина посмотрела на тарелку с борщом, потом на солнечный луч, играющий на свежеотремонтированном плинтусе.
— Да, — спокойно ответила она. — Я приеду. Завтра в десять меня устроит.
Она положила телефон на стол, откинулась на спинку стула и счастливо рассмеялась. Жизнь, определенно, налаживалась. А квитанцию за коммуналку она оплатит с первой же зарплаты. Главное, что теперь она точно знала: в этой квартире она будет жить одна. Без всякой халявы.
