На маршрутке до посёлка ехать почти час. Юлия сидела с двумя пакетами на коленях и думала о шоколадных батончиках, только бы не растаяли до момента, когда она их достанет.
Раз в месяц, не реже. Родители жили в двадцати километрах от МКАД, но без машины добраться туда было то ещё удовольствие: электричка, потом пересадка, потом маршрутка по кочкам почти полчаса. Зато всегда с гостинцами: докторская колбаса, сыр, творог, который папа любит больше всего, шоколадные батончики, по два на каждого. Из Перекрёстка, пока цены не кусают совсем.
У входа в посёлковый Магнит она столкнулась с Тамаркой, одноклассницей, которая тут и осталась после школы, работала за кассой уже лет пятнадцать.
— Юль! Ты к своим?
— К своим. Куплю мороженое племянникам.
— Ещё и им покупаешь? — Тамарка хмыкнула как-то странно, но промолчала.
Юлия не стала переспрашивать. Взяла три порции, пошла к дому.
Родители встретили у калитки. Мама сразу обнялась и потащила на кухню, папа вышел следом с расспросами, как Гена, работа, дочка наконец поступила? Юлия отвечала, пила чай с дороги, смотрела на огород и чувствовала ту усталость, которая не тяготит.
Лидия пришла к обеду. Старшая сестра жила в двух кварталах, работала в местной администрации и считала себя главной опорой, потому что рядом. Пришла не одна, следом забежали внуки, Пашка и Варька.
— О, ты приехала, — сказала Лидия тоном человека, который это не одобряет.
Варька с порога подлетела к Юлии:
— А конфеты привезла?
— Мороженое привезла, — улыбнулась та.
— А в прошлый раз нам бабушка принесла от тебя шоколад! Пашка сразу три съел!
— Какой шоколад? — тихо переспросила Юлия.
— Ну, бабушка принесла. Говорила — это от тёти Юли.
Юлия посмотрела на маму. Та занялась тарелками.
После обеда Лидия засобиралась домой. Выходила неторопливо, разговаривала, и Юлия боковым зрением увидела, как та берёт с кухонного стола один из её пакетов.
Варька спросила: «Мам, это нам?», Лидия цыкнула на неё.
— Мам, — сказала Юлия вечером. — Ты часть гостинцев Лидии отдаёшь?
— Нам много, — ответила мама негромко. — А у неё семья, внуки. Ты же понимаешь.
— Понимаю. Но я привезла вам.
— Не жалей для сестры.
— Я не жалею, мам. Хотелось бы просто знать.
Папа сидел молча. Не поддерживал и не возражал.
Вечером Юлия зашла к Лидии, проведать Пашку и Варьку, поговорить. Пашка сам всё рассказал, пока мать была на кухне:
— Тётя Юль, а вы в прошлый раз сыр передавали? Тот, с дырками? И ещё была колбаса, я сам резал.
— Вот как.
— И булочки! Мягкие были, с маком.
Лидия услышала из кухни, вышла:
— Ты детей зачем расспрашиваешь?
— Не расспрашиваю, сами рассказывают.
— Ага. Родители сами отдали — их право.
— Лид, ты понимаешь, что они всё равно отдадут. У них пенсия маленькая.
— А ты почаще приезжай — и всё решится, — сказала Лидия.
На следующий день Юлия зашла в Магнит за продуктами. Тамарка стояла у кассы.
— Слушай, — тихо сказала Юлия. — У вас тут в долг берут?
Тамарка помолчала секунду. Потом:
— Лидия на список берёт раз в неделю. Они с пенсии потом отдают. Я и решила, что у стариков совсем худо — раз ты тоже приехала с сумками.
Юлия заполнила холодильник под завязку. Сложила туда всё, что купила: молоко, кефир, сыр, мясо. Предупредила маму: это вам, не отдавать.
— Обе вы наши дочери, — сказал папа. — Ты и Лидия. Не нужно делить.
— Я не делю, пап.
— Нас не станет — останетесь одни друг у друга. Тогда вспомните.
Лидия пришла проводить Юлию с работы уже к вечеру. Принесла пакет.
— Возьми кабачки. У меня много — тебе на жарёху.
— Спасибо, Лид.
— Деньги отдашь потом. Сезон, сама понимаешь. Покупатели есть.
Маршрутка трясла по дороге назад. Юлия держала пакет с кабачками и смотрела в окно на мелькающие посёлки.
Папа, наверное, прав. Обе родные. Обе.
Только вот кабачки за деньги у родной сестры — это никак не ложится. Ни на одну из сторон.
Кто виноват в этой истории: Лидия, которая пользуется, родители, которые позволяют, или Юлия, которая приезжает раз в месяц и не видит картины целиком? У меня нет ответа. Если узнали в этом кого-то своего, подпишитесь: здесь случаи из жизни, в которых нет простых виноватых.