Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне «Ампир», пристроив свою выдающуюся козлиную бородку на набалдашник трости. Взгляд его, затуманенный меланхолией высшего порядка, лениво ощупывал изгибы потолочных купидонов.
Платон Пантелеймонович мнил себя реликтовым утесом благородства, о который бессильно бились мутные волны современного хамства. Мысли его извивались вязким шелком, нежно касаясь основ бытия и бережно упаковывая мироздание в футляр изящной логики.
«Мир – это строгая иерархия смыслов, – думал он, поправляя пенсне. – И на вершине этой пирамиды зиждутся столпы общества, те немногие избранные, чьи капиталы срослись с государственной волей. Олигархия – это ведь не просто скопление богатств. Это, если угодно, симбиоз золотого тельца и скипетра. Когда власть и сверхприбыль образуют нерасторжимый брак, возникает та самая элитарная прослойка, способная диктовать волю целым континентам».
В этот момент за соседний столик присела дама. Она была в узком шелковом платье, которое предательски зашуршало, когда она закидывала ногу на ногу. Официант, проходя мимо, случайно задел край ее стола, и чайная ложечка с мелодичным звоном упала на кафель.
Платон Пантелеймонович вздрогнул. Его зрачки расширились, а высокопарный штиль в голове дал первую трещину.
– Вот оно! – воскликнул он вдруг вслух, обращаясь к опешившему официанту. – Наглядная иллюстрация концентрации ресурсов! Вы видите эту ложку? Она упала, потому что система разбалансирована. Олигархия – это когда все золото мира стягивается в одни руки, как это платье стягивает бедра этой… этой гражданки. Понимаете ли вы, юноша, что монополизация власти ведет к неизбежному трению?
Он подался вперед, его лицо покраснело, а голос приобрел вкрадчивую хрипотцу.
– Олигархи – они же как коты на помойке, только помойка золотая. Они прибирают к рукам нефть, газ и заводы точно так же, как жадный сатир хватает зазевавшуюся нимфу за филейные части. Все в мире – это вопрос обладания! Когда кучка дельцов диктует цены на хлеб, они на самом деле удовлетворяют свой низменный инстинкт доминирования. Это же чистый разврат, мил человек! Посмотрите, как капитал проникает в государственные структуры – глубоко, бесстыдно, без спроса, как потный мужик лезет под юбку в метро в час пик!
Дама за соседним столиком поперхнулась латте. Платон Пантелеймонович уже не сдерживался. Его эрудиция окончательно превратилась в липкую субстанцию.
– Какая там политика! Какая экономика! Олигархия – это когда у одного – все мясо, а у остальных – только обглоданные кости и слюни на кулаке. Это когда ты заходишь в спальню власти, а там уже сидит толстомордый делец с пачкой ассигнаций и расстегивает ширинку бюджета! Они же приватизируют наше будущее, как последний пропойца подминает под себя сочную соседку, споив ее бутылкой паленой водки. Вся эта структура – просто куча-мала, где сильный пялит слабого, прикрываясь высокими идеалами! Это же сплошное непотребство, господа! Олигарх – это просто старый козел, который купил себе право лапать Вселенную, пока мы тут сопли жуем!
Платон Пантелеймонович обмяк, и в его глазах, еще минуту назад метавших искры аристократического презрения, теперь плескалась лишь мутная сытость. Он вытер вспотевшую шею батистовым платком, который теперь больше напоминал тряпку из привокзального буфета. Откинувшись на спинку стула, он обвел зал тяжелым взглядом пророка, только что сбросившего маску благопристойности, чтобы явить миру истинную, неприкрытую правду о власти, деньгах и плоти.
– Официант! Водки, – выкрикнул он. – И позови ту рыжую, что у стойки трется... У нее взгляд такой, будто она уже знает, куда я ей эту ложку засуну.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.