Вы только представьте: человек XXI века, обложившись гаджетами, гуглит "как построить барскую усадьбу", а ночами спасает Российскую империю от Бонапарта — и всё это не вставая с дивана! Знакомьтесь, жанр бояраниимэ — литература, где современный герой внезапно оказывается в исторической России (чаще всего с пачкой таблеток от давления и словарём "матерных выражений для дворян"). Почему и зачем пишут и читают такие тексты? Подходя к этому вопросу не как подозрительный историк, а как психолог с опытом разгадывания человеческих душ, давайте разберёмся: какие травмы лечит бояраниимэ и кого туда так неудержимо тянет.
Почему автор пишет бояраниимэ: психологические истоки
В первую очередь, жанр становится ареной для реализации несбыточных фантазий о собственной значимости и всемогуществе. Автор — пусть в реальности он только менеджер среднего звена — в тексте вдруг становится боярином, реформатором, царедворцем… или даже, упаси бог, создателем своего "правильного" государства. Тут скрывается травма несправедливого признания и, возможно, не до конца реализованная самооценка: в реальном мире автору часто не дают разгуляться, и вот — альтернативная вселенная, где он не "маленький человек", а спаситель России.
Замешиваем в этот коктейль тоску по утраченной стабильности (ещё недавно в России были и самовары, и лакированные сапоги, и батюшки цари), страх перед неопределённостью настоящего, и вот уже исторический антураж превращается в успокаивающий ковёр-самолёт, уносящий психику автора прочь от тревог глобализации, войны и Big Data.
Какой психотип пишет (и читает) бояраниимэ?
Здесь лидируют типажи вроде мечтательного интуита с гиперразвитым воображением — по классификации Юнга, это INFP или INFJ, по отечественным — меланхолик-рефлексирующий, подверженный тревожности и склонный к самокопанию.
Однако не забываем и о стратегах (INTJ) и "реформаторах", жаждущих воплотить свои идеалы — пусть даже в виртуальной реальности. Их драйвит идея: "Вот если бы у руля был я — вот бы зажили!" Это не только потребность самореализации, но и некая компенсация личной неуверенности, возможно, травмы заниженной социального статуса, неосуществлённых амбиций, хронического недооценивания в реальной жизни.
Читатель бояраниимэ, как правило, — человек с эскапистскими тенденциями, склонный к инфантильному бегству в сказку, но с высокой степенью критического мышления ("историю надо исправлять ПО-УМНОМУ!"). Психотип — тревожно-рефлексивный, подпорченный синдромом "а вот если бы...", да ещё и неравнодушный к просвещению.
Какие боли и травмы закрывает жанр?
Для автора:
- Комплекс мессианства: возможность почувствовать себя важным, ощутить власть и влияние ("Я — тот, кто спас Россию!").
- Нереализованные амбиции: тут все победы за ним, никто не мешает пересоздавать законы, строить фабрики и кутить на балах.
- Травма хронотопа ("не в своём времени"): хроническое ощущение несвоевременности жизни уходит, когда ты меняешь эпоху под себя — вот где по-настоящему твое место!
- Ностальгия (не столько по конкретным временам, сколько по воображаемому порядку, иерархии и патриархальным ценностям).
Для читателя:
- Потребность в контроле (пусть и виртуальном): наблюдать, как мир становится предсказуемым и управляемым.
- Боль неуверенности: читая о героях, которые всё решают и побеждают, человек снижает тревожность относительно собственной беспомощности.
- Потребность в уходе от рутины и серой жизни — привычный офис превращается в дворянскую усадьбу с медведями на пороге.
- Жажда "справедливости": приятно видеть, как ум, рациональность и современное образование берут верх над ретроградством реальной (и альтернативной) истории.
Жанр бояраниимэ — это не просто модный способ скрестить Екатерину II и айфон: это коллективная психотерапия на страницах экранов, когда и автор, и читатель примеряют костюмы прошлого, чтобы справиться с неврозами настоящего. Это невинная, а порой и весьма терапевтичная фантазия о месте в мире, которого не хватило в реальной жизни, но есть шанс обрести в вымышленной. В конце концов, спасаться бегством в альтернативную Россию с двумя чемоданами советов из XXI века безопаснее, чем пытаться спасти самих себя в реальности. Как говорится, не бей лежачего, пусть лежит и революцию устраивает — хотя бы на бумаге.