Конец девяностых в провинциальном автопарке №4 был временем застывшим и тяжелым. Старое здание, возведенное еще в тридцатых годах, пропиталось запахами мазута, солярки и какой-то древней, почти могильной сырости. Светлана, работавшая здесь уборщицей, старалась не вслушиваться в шорохи стен, пока судьба не забросила ее в ночные смены в мужскую раздевалку. Это помещение представляло собой бесконечный, давящий коридор, заставленный рядами серых металлических шкафов, которые в полумраке напоминали строй надгробий. В одном конце этого тоннеля находились душевые, где вечно капала ледяная вода, а в другом — крошечная каморка Светы, ставшая ее единственным убежищем.
Заступая на дежурство, Света всегда запирала вход на этаж огромным амбарным ключом. Она знала наверняка, что живых душ в радиусе сотни метров нет, но само пространство вокруг нее словно жило своей жизнью. Тишина ночного парка никогда не была абсолютной. Сидя в каморке, Света то и дело вздрагивала от звуков, доносившихся из темноты коридора. Сначала это были едва слышные хлопки, будто кто-то невидимый методично проверял, плотно ли закрыты дверцы шкафчиков. Затем началось нечто более пугающее: по бетонному полу разносились тяжелые, шлепающие звуки босых ног. Кто-то медленно шел от душевых в сторону ее каморки, оставляя за собой невидимый след холода.
Местные старожилы шепотом рассказывали Свете, что в этих стенах еще до войны случилась беда. Один из механиков, доведенный до отчаяния несправедливым обвинением, свел счеты с жизнью прямо в раздевалке, привязав петлю к трубе над умывальниками. Говорили, что его нашли босым, с лицом, искаженным не то отчаянием, не то нечеловеческой злобой. С тех пор неупокоенный дух стал полноправным хозяином этажа. Света чувствовала его присутствие физически. В летнюю жару она подпирала дверь каморки тяжелым дубовым стулом, чтобы впустить хоть немного воздуха, но стул внезапно начинал двигаться сам по себе, медленно отъезжая в сторону, словно освобождая путь невидимому гостю.
Мистика нарастала с каждой сменой. Однажды ночью Света увидела, как тяжелые деревянные лавки, расставленные вдоль шкафов, начали скрежетать по полу, медленно разворачиваясь перпендикулярно проходу. Воздух в коридоре стал густым и ледяным, а из душевых донесся отчетливый хриплый шепот, переходящий в булькающий стон. Самым страшным было ощущение чужого взгляда, сверлящего спину из темноты самого дальнего угла, где когда-то оборвалась жизнь механика. Когда Света пыталась молиться, слова застревали в горле, а лампочки над головой начинали бешено мигать, выхватывая из тени очертания высокой сутулой фигуры с неестественно вытянутой шеей.
Последней каплей стал случай, когда Света, решив закончить уборку пораньше, зашла в дальнюю секцию у умывальников. Внезапно все дверцы шкафов одновременно распахнулись с оглушительным звоном, а из зеркала над раковиной на нее взглянуло нечто, чьи глаза были полны вековой пустоты. Не помня себя от ужаса, женщина вылетела из раздевалки, едва не сломав ключ в замочной скважине. Ее сменщицы позже подтверждали, что тоже видели странные тени и находили на свежевымытом полу мокрые отпечатки босых стоп, которые вели в никуда. Устав от постоянного кошмара и чувствуя, как ледяная пустота автопарка начинает высасывать из нее жизнь, Света настояла на переводе. Она ушла в другое здание, но еще долго во сне видела тот длинный коридор и слышала за спиной эхо тяжелых шагов неупокоенного мертвеца.