Дачу они купили пять лет назад. Не новую, не в элитном посёлке, но свою. Домик в садоводстве, старый, с печкой и верандой, которая скрипела. Оксана и Дмитрий копили три года. Откладывали с каждой зарплаты, отказались от отпуска, экономили на всём.
Оксана хотела дачу. Не для картошки, не для заготовок. Для тишины. Чтобы летом вырваться из душной двушки и сидеть на веранде с книжкой. Чтобы дочка дышала свежим воздухом, а не выхлопными газами.
Дмитрий согласился. Ему тоже хотелось своего уголка. Но он быстро охладел. Дача требовала вложений — крыша протекала, забор шатался, печь дымила. Дмитрий вздыхал, брался за молоток, но без энтузиазма.
Оксана делала всё сама. Красила, белила, сажала цветы, штопала старые диваны. Дмитрий в лучшем случае подавал инструменты. Он не жаловался, но и не помогал.
Свекровь, Людмила Петровна, считала дачу своей. Формально — она дала десять тысяч на покупку. Из ста шестидесяти. Оксана не хотела брать, но Дмитрий сказал: «Мама обидится». Взяли.
С тех пор свекровь вела себя так, будто домик принадлежит ей. Приезжала без звонка, переставляла мебель, сажала свои помидоры на Оксанины клумбы.
— Это не клумбы, это огород, — говорила Людмила Петровна. — У тебя, Оксана, руки не оттуда растут. Цветы никто не увидит, а картошка прокормит.
Оксана молчала. Не хотела скандалов. Дмитрий стоял в стороне, не вмешивался.
— Мама, ну зачем ты, — говорил он иногда, но без напора. Людмила Петровна не слушала.
Всё изменилось в мае.
Оксана приехала на дачу открывать сезон. В пятницу вечером, после работы. Дмитрий задержался в городе, должен был приехать утром.
Ключ не подошёл.
Оксана провозилась десять минут. Пробовала тот ключ, другой, третий. Замок не открывался.
Она обошла дом. Двери были закрыты, окна заперты. Но на крыльце стояла чужая метла, под окном — пластмассовый таз. Кто-то жил.
Оксана позвонила Дмитрию.
— Ты ключи поменял?
— Нет. А что?
— Замок не открывается. И на участке чужие вещи.
— Не знаю, может, мама.
— Твоя мама тут живёт?
— Не знаю, — повторил Дмитрий. — Сейчас позвоню.
Он перезвонил через пять минут.
— Мама сказала, что это она поменяла замок. Свой ключ потеряла, вызвала мастера. Твой ключ у неё, забыла отдать.
— То есть она живёт тут без нас?
— Ну, у неё ремонт в квартире, некуда пойти. Она до июня поживёт.
— Она не спросила. Ни меня, ни тебя.
— Мама же. Она старенькая. Ну потерпи.
Оксана стиснула зубы.
— Дим, я ночевать не хочу. И дочка не будет. Твоя мать там живёт, а у нас нет ключа. Я еду обратно.
— Приезжай, — вздохнул Дмитрий. — Завтра разберёмся.
Оксана не стала ночевать. Сел в машину, поехала назад.
Утром она позвонила свекрови.
— Людмила Петровна, где ключ от дачи?
— Ах, Оксана, я тебе забыла отдать. Забери у меня, я дома.
Оксана поехала к свекрови. Людмила Петровна открыла дверь, протянула ключ. Но не тот, что был раньше. Новый, с жёлтой пластмассой.
— Спасибо, — сказала Оксана. — Но почему вы поменяли замок без нас?
— Я ключ потеряла. А жить негде. Квартира вся в пыли, ремонт.
— Вы могли предупредить.
— Дмитрию сказала. Он не передал?
— Он передал. Но вы должны были спросить у меня.
— Ты же не хозяйка. Дом мамин.
— Дом наш. Мы его купили.
— Я деньги давала, — напомнила Людмила Петровна.
— Десять тысяч из ста шестидесяти. Это не делает вас собственницей.
Свекровь обиделась, захлопнула дверь.
Оксана вернулась домой. Дмитрий сидел на кухне, пил чай.
— Я хочу, чтобы она уехала, — сказала Оксана. — Дача наша. Она не спросила.
— Ну, она поживёт немного. Потом уедет.
— Ты говорил, что до июня. Это три месяца. Три месяца моей жизни, когда я не могу поехать на дачу, потому что там живёт твоя мать. И она поменяла замки, не спросив.
— Она старенькая.
— Мне плевать. Я хочу, чтобы она уехала.
— Не могу я её выгнать.
— А я могу.
Оксана поехала на дачу одна.
Дверь открылась новым ключом. На участке было чисто. Людмила Петровна сидела на веранде, пила чай, смотрела сериал в планшете.
— Оксана, приехала? Чай будешь?
— Не буду. Я за вашими вещами. Вы переезжаете.
— Куда? У меня ремонт.
— Это не мои проблемы. Вы не спросили, когда решили жить здесь. Я вас не приглашала.
— Дом мамин.
— Дом наш. Я имею право жить здесь, когда хочу. И не жить с вами.
Свекровь закричала, заплакала, начала звонить Дмитрию. Он не брал трубку.
Оксана вынесла её вещи на крыльцо. Сумки, пакеты, тряпки. Не портила, не кидала. Просто выставила.
Людмила Петровна уехала на такси. Не попрощалась.
Через неделю Оксана приехала отдохнуть. Дмитрий сказал, что будет в городе, у него дела.
Она подошла к двери. Ключ снова не подошёл.
Замок был другой. Новый. Светлый, блестящий, с чёрной ручкой.
Оксана позвонила мужу.
— Замок опять поменяли. Это твоя мать?
— Не знаю, — сказал Дмитрий. — Она говорила, что боится, что ты выставишь её вещи.
— То есть она живёт тут?
— Не знаю, — повторил он.
Оксана села в машину, поехала в город. Не к мужу. В полицию.
— У меня дача. В садоводстве. Свекровь поменяла замки, не пускает меня. Участок наш, куплен в браке. Я собственник.
— Документы есть? — спросил полицейский.
— Есть.
— Пишите заявление.
Оксана написала. Приложила копию свидетельства о собственности, выписку из ЕГРН, чек за старый замок, переписку с Дмитрием, где он признаёт, что замок поменяла свекровь.
Через два дня приехал участковый. Поговорил с Людмилой Петровной.
— Вы имеете право здесь жить? — спросил он.
— Это дом моего сына, — ответила свекровь.
— Сын здесь не живёт. Вы живёте. Собственник — ваш сын и его жена. Они не давали разрешения.
— Я давала деньги на покупку.
— Десять тысяч не дают права собственности. Вам нужно освободить участок.
Людмила Петровна закричала, заплакала. Участковый вызвал наряд.
Оксана приехала на дачу с полицией. Свекровь уже собирала вещи. Злая, молчаливая.
— Я подам на вас в суд, — сказала она.
— Подавайте, — ответила Оксана. — У меня есть все документы.
Суд был через месяц. Людмила Петровна наняла юриста. Пыталась доказать, что дачу покупали на её деньги.
— Переведите на счёт? — спросил судья.
— Наличными, — ответила свекровь.
— Расписка есть?
— Нет. Свои же люди.
— Свидетели? — спросил судья.
— Сын подтвердит.
Дмитрия вызвали в суд. Он мялся, краснел, говорил, что деньги были, но точно не помнит.
— Под присягой будете свидетельствовать? — спросил судья.
— Я... я не помню, — сказал Дмитрий.
Судья покачал головой.
— В материалах дела есть договор купли-продажи, где указано, что покупатели — Оксана и Дмитрий. Оплата — безналичная. Средства матери не фигурируют.
Суд постановил: Оксана имеет право пользоваться дачей. Людмила Петровна обязана передать ключи и не препятствовать доступу.
Свекровь передала ключи через судебного пристава. Злые, но молчаливые.
Оксана сменила замки сама. Купила хорошие, дорогие, с секретом. Ключи — только у неё.
Дмитрию она дала один, но предупредила:
— Если твоя мать снова появится на даче, я подам на развод.
— Ты не можешь так, — попробовал возразить он.
— Могу. И подам. Выбирай.
Дмитрий выбрал жену. С матерью теперь общается в городе, на дачу она не ездит.
Людмила Петровна обиделась. Говорит соседям, что невестка выжила её, обманула, подкупила суд. Оксана не слушает.
Дача теперь её. Она приезжает, когда хочет, сидит на веранде, пьёт чай, читает книги. Дмитрий иногда приезжает, но не ночует. Ему некомфортно. Оксане всё равно.
Она поняла: если не защитишь своё — никто не защитит. Даже муж.
Вопрос читателям: Как считаете, правильно поступила Оксана, что вызвала полицию и пошла в суд? Или можно было решить вопрос миром? Как бы вы поступили на её месте?
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории. На канале вас ждут и другие рассказы: о семейных драмах, финансовых махинациях и о том, как перестать быть удобной.
Читайте новый рассказ на канале: