Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне «Ампир», придерживая мизинцем фарфоровую дужку чашки так трепетно, будто это была ключица античной статуи.
Его чело, изборожденное морщинами высшего порядка, выражало скорбь по поводу несовершенства мироздания. Вокруг суетилась мещанская жизнь: шуршали газеты, звенели ложечки, а Платон Пантелеймонович грезил о кривизне пространства-времени, чувствуя себя как минимум Эйнштейном, запертым в теле безвестного эрудита.
– Космос, – шептал он в пенку капучино, – не пустая коробка из-под обуви, а живое полотно.
Случайное событие не заставило себя ждать: пухлая официантка, пронося мимо поднос, задела бедром угол стола. Кофейник качнулся, и капля черной жидкости, повинуясь законам Вселенной, медленно сползла по белому фаянсу.
Платон Пантелеймонович замер. В его глазу вспыхнул недобрый, фосфорический огонек.
– Вот оно! – воскликнул он, обращаясь к испуганному соседу за столиком. – Наглядная демонстрация общей теории относительности! Вы понимаете, милейший, что гравитация – это не просто сила, которая тянет ваши калоши к грешной земле? Альберт наш, свет-Германович, доказал: массивные тела – вроде этой дородной девицы – искривляют само пространство-время. Представьте себе натянутую простыню. Положите на нее чугунный шар – и вуаля, вокруг образуется воронка. Время в такой яме течет иначе, оно замедляется, засасывает…
Он подался вперед, и его голос из академического тенора перешел в хриплый баритон.
– Так и с бабами, господа. Вот идет она, колышется, этакая «масса», и все мироздание вокруг ее корсета идет складками. Чем больше у нее, извините, плотность в районе таза, тем сильнее прогибается континуум. Вы думаете, вы по своей воле к ней тянетесь? Нет, батенька, это геометрия! Вы просто скатываетесь в ее гравитационную щель, как бессмысленный фотон.
Сосед попытался отодвинуться, но Платон Пантелеймонович уже вцепился ему в рукав. Стиль его окончательно утратил салонный лоск.
– И ведь что характерно для ОТО: свет искривляется! Глядишь на такую мадам – вроде приличная, а луч зрения-то уже пошел по дуге, прямиком в декольте занырнул. И время там, в эпицентре ее «массы», стоит колом. Пять минут с такой кувыркаешься, а по часам в коридоре – вечность прошла, все деньги профукал. Это же чистая физика, мать ее за ногу! Все эти их выпуклости – это же черные дыры в чистом виде. Горизонт событий пересек, губы ее накрашенные увидел – и все, обратно ни один сигнал не вырвется, даже крик о помощи. Засосет в эту теплую, вязкую сингулярность, и поминай как звали твою эрудицию…
Он тяжело задышал, глядя на пятно от кофе, которое теперь казалось ему входом в преисподнюю.
– Искривление, – прохрипел он, вытирая пот, – сплошное, паршивое искривление. И никакой Эйнштейн не спасет, когда у пространства такие аппетитные формы.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.