В кабинете нотариуса Шестакова пахло свежим лаком, дорогой бумагой и тяжелым ванильным парфюмом Карины. Наполированная поверхность стола из мореного дуба отражала тусклый свет массивной люстры.
Мой отец, Валерий Андреевич, сидел глубоко откинувшись на спинку кожаного кресла. Его дыхание было тяжелым, неровным, а пальцы правой руки мелко дрожали, когда он прижимал к плотному листу бумаги золотой корпус перьевой ручки. Последний год сильно подорвал его здоровье, но упрямство осталось прежним.
— Ваша подпись здесь, Валерий Андреевич, и вот здесь, на обороте, — Шестаков нервно поправил очки в тонкой золотой оправе и сглотнул. Он старался не смотреть на меня. — Этим актом вы передаете восемьдесят процентов акций холдинга «Апекс» вашему несовершеннолетнему сыну Никите. До его совершеннолетия единственным доверительным управляющим с правом решающего голоса назначается ваша супруга, Карина Дмитриевна.
Я сидела напротив, закинув ногу на ногу. Мой серый брючный костюм сидел безупречно. Лицо оставалось абсолютно спокойным, хотя внутри всё клокотало от презрения. Тридцать лет отец строил эту бизнес-империю. Последние десять лет я работала на должности генерального директора по шестнадцать часов в сутки, вытаскивая компанию из кризисов, пока отец наслаждался поздним браком. И вот теперь одним росчерком пера меня лишали всего, выводя из совета директоров.
— Отец, ты понимаешь, что делаешь? — мой голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Карина не имеет представления о том, как управлять холдингом. Через полгода от компании останутся одни долги. Она не смыслит в бизнесе.
Отец резко ударил ладонью по столу, отчего письменный прибор жалобно звякнул. На его висках выступили синеватые вены.
— Ты всегда думала только о прибыли! С самого первого дня, как я привел Карину в дом, ты смотрела на нее свысока. А она подарила мне наследника. Настоящего сына! Мою кровь! Я имею право защитить свою семью от твоей алчности.
Карина, сидевшая рядом с ним, изобразила на лице глубокую печаль. Ей было двадцать пять лет. Детские черты лица, большие голубые глаза, всегда готовые пролить слезу, и светлые локоны, спадающие на плечи. Она мягко положила свою ладонь на руку отца. Она чувствовала свое абсолютное превосходство и даже не скрывала этого.
— Валерочка, не волнуйся так, тебе вредно, — пропела она нежным, вкрадчивым голоском. — Виктория просто расстроена. Она поймет нас... позже. Когда успокоится.
Отец шумно выдохнул, его взгляд мгновенно потеплел.
— Документы подписаны. Свободна, Виктория. Твои полномочия как директора прекращаются с этой секунды, — отрезал отец, демонстративно отворачиваясь к окну.
Я медленно поднялась со своего места. Карина проводила меня долгим взглядом. Когда я проходила мимо её кресла, она слегка наклонилась вперед. Её невинная маска на мгновение исчезла, уступив место злобной ухмылке победительницы.
— Ты здесь никто, катись вон! — прошипела мачеха.
Я спокойно ушла, оставив их праздновать легкую победу. Я даже не повернула головы, чтобы посмотреть на отца. Их торжество было временным.
На подземной парковке бизнес-центра я села в свой автомобиль. На заднем сиденье было прохладно — кондиционер работал на полную мощность. Я достала из сумочки стеклянную бутылку со столовой водой, сделала несколько глотков, а затем набрала номер своего доверенного человека.
— Артур, начинаем, — коротко произнесла я. — Он подписал документы. Теперь мне нужны полные отчеты по Карине. Каждый шаг, каждая встреча. Особое внимание удели её окружению и той частной клинике, где они оформляли документы на Никиту.
— Понял вас, Виктория Валерьевна. Мои люди уже ведут наблюдение. Ждите информацию через три дня, — ответил детектив.
Все эти годы я наблюдала. Я видела, как быстро Карина убрала из дома старых друзей отца, как сменила прислугу. Последним её шагом стало устройство нового личного водителя — Ильи. Крепкий, молчаливый мужчина, который появился в доме как раз перед тем, как Карина объявила о беременности. На людях они едва обменивались парой слов, но их взгляды выдавали слишком многое.
Через три дня Артур ждал меня в небольшом офисе на окраине города. На столе стоял только прозрачный графин с чистой водой. Он молча положил передо мной плотный серый конверт. Внутри были распечатки банковских транзакций, выписки из медицинских реестров и пачка фотографий.
Я взяла первый снимок. На нем Карина стояла в обнимку с Ильей на парковке загородного отеля. Её лицо не было невинным — она смеялась, а его рука уверенно обнимала её за талию.
— Илья Ковалев, — начал Артур. — Бывший спортсмен. Появился в жизни вашей мачехи задолго до её брака с вашим отцом. Они жили вместе. Потом она знакомится с Валерием Андреевичем, выходит замуж, а через некоторое время устраивает Илью к нему водителем.
— А ребенок? — спросила я, изучая бумаги.
— Пятилетний Никита — сын Ильи. Вот копия настоящих медицинских документов из архива генетической клиники «Генезис». Ваш отец сдавал там ДНК-тест. Но лаборант за крупную сумму заменил биоматериал Валерия Андреевича на материал Ильи. Официальный бланк, который выдали вашему отцу — подделка. Сходство между Никитой и Ильей составляет почти сто процентов. С вашим отцом — полное отсутствие генетической связи.
Я смотрела на таблицы ДНК-профилей. Всё сходилось.
— Это еще не все, — продолжил детектив, указывая на финансовые документы. — За последний год Карина и Илья через фиктивные компании вывели со счетов холдинга более ста пятидесяти миллионов рублей. Деньги обналичивались и оседали в домашнем сейфе в загородной резиденции. Они планируют забрать всю сумму и улететь. Илья уже подготовил поддельные паспорта. Они хотят сделать это во время празднования дня рождения Никиты, когда в доме будет шумно и много посторонних.
Я убрала документы обратно в серый конверт.
— Отлично, — я холодно улыбнулась. — Пусть думают, что их план безупречен.
Загородный особняк отца утопал в огнях. На ухоженном газоне раскинулись белоснежные шатры, повсюду были расставлены ледяные скульптуры, играла музыка. На празднование пятилетия собралось множество гостей — партнеры по бизнесу, чиновники, давние знакомые. Официанты разносили прохладный лимонад, воду с лаймом и соки. Никаких горячих напитков или алкоголя.
Отец сидел в плетеном кресле на террасе, бледный, с трудом выдавливая улыбку. Рядом крутилась Карина в роскошном изумрудном платье, расшитом блестящими нитями. Она выглядела настоящей королевой этого праздника, демонстрируя гостям свое высокое положение. Маленький Никита капризничал, требуя новую игрушку. Илья в строгом черном костюме стоял у входа в дом, косясь на часы на своем запястье.
Я вошла на территорию особняка уверенным шагом. На мне был белый брючный костюм, выгодно отличавшийся от ярких вечерних платьев гостей.
Карина заметила меня первой. Её лицо на миг напряглось, но она быстро вернула себе маску надменного превосходства. Она подошла ко мне, держа в руках бокал с прохладным соком.
— Ты все-таки пришла? — с издевкой спросила она. — Хочешь посмотреть на то, как хозяйкой здесь становлюсь я? Твое время ушло, Виктория. Прими это и не порти нам праздник.
— Я привезла подарок, Карина, — спокойно ответила я. — Особый подарок для всех нас.
Я подошла к сцене, где был установлен огромный светодиодный экран. Гости начали обращать на меня внимание, переговариваясь между собой. Напряжение нарастало.
— Прошу минутку внимания, — громко произнесла я в микрофон. — Мой отец всегда мечтал о настоящей семье. И сегодня я хочу показать вам, как на самом деле выглядит эта идиллия.
Я сделала знак техническому специалисту. На экране вместо детских фотографий Никиты запустился видеофайл.
Экран разделился на две части. Слева шла запись со скрытой камеры, установленной в гостевом домике. На ней Карина сидела рядом с Ильей, обнимая его.
— «Старик подпишет все бумаги на Никиту», — отчетливо раздался из динамиков голос Карины. — «Его легко контролировать. Заберем деньги из сейфа и улетим. Никита ведь твой сын, Илья. Хорошо, что он ничего не замечает».
Справа на экране крупным планом появилось настоящее медицинское заключение клиники с результатами ДНК-теста, подтверждающими отцовство Ильи и полное отсутствие родства с моим отцом.
В саду стало непривычно тихо, прервался смех. Гости замерли, переводя взгляды с экрана на Карину. Оцепенение сковало всех присутствующих.
Отец попытался подняться с кресла, но его левая рука бессильно повисла вдоль тела. Его лицо исказилось от потрясения и непонимания. Он издал невнятный хрип и грузно опустился обратно в плетеное кресло, тяжело дыша.
Карина, потеряв дар речи, смотрела на экран. Её уверенность испарилась в одно мгновение. Она дико оглянулась и закричала Илье:
— Илья, сейф! Забирай всё!
Они бросились в дом, забыв про гостей и парализованного отца.
В спальне отца царил полный беспорядок. Дверцы шкафа были распахнуты, вещи раскиданы по полу. Карина и Илья стояли у раскрытого сейфа, спрятанного за картиной.
Илья лихорадочно выгребал из сейфа тяжелые тканевые мешки и плотные пачки банкнот, упакованные в прозрачную пленку, скидывая всё в большую спортивную сумку.
— Быстрее, быстрее! — торопила его Карина, тяжело дыша. — Нас раскроют!
Они схватили сумку, выбежали через заднюю дверь и сели в черный внедорожник. Машина рванула с места, поднимая пыль на подъездной дорожке, и помчалась к выезду из поселка.
Карина судорожно сжимала сумку в руках, чувствуя, как сильно колотится её сердце.
Внедорожник вылетел к главным воротам КПП, но дорогу преградили две патрульные машины полиции со световыми сигналами. Проезд был полностью перекрыт.
Из здания охраны вышли сотрудники полиции. Водительская дверь внедорожника была заблокирована, но полицейский постучал в стекло, требуя заглушить мотор.
Илья бессильно откинулся на подголовник. Карина в панике расстегнула сумку, вытаскивая первую попавшуюся пачку банкнот, надеясь найти выход из ситуации.
Она разорвала упаковку и замерла. Сверху лежала настоящая стодолларовая купюра, но вся остальная стопка состояла из обычной зеленой бумаги. Она схватила другую пачку — там было то же самое. В тканевых мешках вместо золота лежали тяжелые куски свинца, окрашенные краской.
Дверь машины открыли, Илью и Карину вывели на улицу. Мачеха плакала, её дорогое платье покрылось дорожной пылью. Она больше не выглядела победительницей.
Я подошла к ним спокойным шагом, держа в руках ключи от своего автомобиля.
— Как ты это сделала? — прошептала Карина, глядя на меня со злобой и растерянностью.
— Я заменила содержимое сейфа еще несколько дней назад, — ответила я, глядя на нее без тени жалости. — Все выведенные деньги уже возвращены на счета холдинга. А ваши фальшивые паспорта и планы побега были переданы полиции. Вы получаете именно то, что заслужили.
Сотрудники полиции увели их к служебным машинам.
Прошел месяц.
В загородном особняке отца царила прохлада и пустота. Вся причудливая мебель была накрыта белыми чехлами. Холдинг «Апекс» снова перешел под мой полный контроль. Решением суда все незаконные сделки были аннулированы, а права управления возвращены мне.
Я вошла в гостиную. Отец сидел в инвалидном кресле у большого окна. Его левая сторона оставалась неподвижной, лицо осунулось. Услышав мои шаги, он медленно повернулся. В его глазах стояли слезы. Он попытался поднять здоровую правую руку, беззвучно шевеля губами, умоляя меня остаться, помочь ему, проявить хоть каплю тепла.
Я остановилась в нескольких шагах от него. На мне были кожаные перчатки, которые я не спеша поправила на запястьях.
— Ты сам подписал те бумаги, отец, — произнесла я ровным, холодным тоном. — Ты отказался от меня ради тех, кто лгал тебе каждый день. Теперь этот особняк принадлежит холдингу. Я позволяю тебе остаться здесь. О твоем уходе позаботится нанятый персонал. Это всё, что я могу для тебя сделать.
Я развернулась и пошла к выходу. За моей спиной послышался его тихий вздох и тихий стук колес кресла по паркету, но я не остановилась.
Я вышла на крыльцо, села в свой автомобиль и поехала в офис на встречу с инвесторами. У меня впереди было много работы.