Мы сидели на веранде летнего кафе. Трое. Я, Лера и Оля. Тёплый вечер, вино в бокалах, где-то пахнет жасмином.
— Вы гляньте, — сказала Лера, — Очередное шоу!
— «Женщины, у кого болезненные месячные?» — и ведущий, опросив с десяток женщин из зала, продолжил: «На основе собранных мнений мы видим, что в основном всё не столь критично».
Оля закатила глаза. Я молча отпила вино.
— «Не столь критично», — саркастически подняла бровь Лера, — Господи, какая прелесть.
Оля отставила бокал. Оля у нас гинеколог. Уже десять лет. У неё есть особый взгляд — спокойный, внимательный, которым она смотрит на пациенток, когда те говорят: «Доктор, у меня всё нормально, просто немного тянет».
— Знаешь, Лер, — сказала доктор Оля, — я бы этому товарищу показала кое-что.
— Ты-то да-а-а, ты бы показала.
Мы смеёмся.
— Да я серьёзно. Девчонки, мы сами не понимаем, что с нами происходит. Не знаем процесса. И сами обесцениваем себя в этом.
То, что происходит в дни кровотечения — это ладно. Это он ещё может представить: болит живот, выпей таблетку, полежи.
Оля помолчала.
— А я бы ему показала остальные три недели.
Мы с Лерой переглянулись.
— Вот смотри, — Оля взяла салфетку, разгладила её на столе,
— Цикл — это не пять дней. Цикл — это вся жизнь. Вся активная жизнь женщины. Месяц за месяцем. Год за годом. С первой менструации до последней. Тридцать пять лет. Это в среднем. Четыреста двадцать циклов. И каждый цикл — это еще четыре фазы. И в каждой фазе ты разная.
Она нарисовала ручкой круг на салфетке.
— Первая фаза. Сразу после месячных. Эстроген растёт. Ты энергичная, кожа чистая, мысли ясные, мир прекрасен. Ты можешь горы свернуть. И ты сворачиваешь.
На работе — проекты, дома — уборка, с детьми — уроки, с мужем — секс. Ты супервумен. Ты всем должна.Ты сама себе должна.
Она нарисовала отрезок на круге.
— Вторая фаза. Овуляция. Пик. Ты красивая, ты уверенная, ты хочешь жить. Это лучшее время. Но оно длится два-три дня.
Два-три дня из двадцати восьми!!!
Ещё черточка.
По-меньше.
— Третья фаза. Прогестерон растёт. Ты начинаешь тормозить. Мозг работает медленнее. Тело тяжелеет. Грудь набухает и болит — иногда так, что не дотронуться. Появляется тревога. Раздражительность.
Ты орёшь на ребёнка из-за разлитого молока, а потом сидишь в ванной и плачешь, с мыслью, что ты — чудовище, и тебе нет оправдания. А это гормоны. И хочешь ты под плед и чай!
С этим нужно учиться жить. Чувствовать.
И это состояние - 10-14 дней. Десять дней из каждого месяца.
Она обвела жирный отрезок на круге.
— Четвёртая фаза. Предменструальная (за 2-5 дней до появления крови).
Хочется кричать: «Уберите от меня всех. Я сейчас взорвусь» Боли в пояснице. Головные боли. Мигрени — у кого-то такие, что свет выключаешь и лежишь пластом. Спазмы в животе. Тошнота. Диарея или запор. Суставы болят. Температура может подниматься. Эмоционально — качели. От апатии до ярости. Ты не хочешь никого видеть, но надо. На работу надо. К детям надо. Готовить надо. Улыбаться надо. Ты улыбаешься. Через боль. Через туман. Через «я сейчас упаду».
Оля замолчала. Посмотрела на нас.
— А потом — сами месячные.
И тут всё очень по-разному. Есть женщины, у которых почти ничего не ощущается. Легко. Повезло.
А есть те, кто в эти дни не может встать с постели. Буквально. Рвота от боли. Обмороки. Спазмы такие, что сравнивают с родовыми схватками. И то и другое — правда. Женщины разные. Чувствительность разная. Кому-то проще, кому-то — край. Но суть не в этом.
Она отодвинула салфетку.
— Суть в том, что женщина треть жизни проводит в цикле. И даже если ей «не столь критично», она всё равно проживает эти фазы. Качели энергии. Качели настроения. Качели самоощущения. Из месяца в месяц. Из года в год.
— И вот я смотрю на этого мужчину, который говорит: «В основном всё не столь критично». И я хочу спросить:
что именно не критично? То, что женщина треть жизни проводит в боли? То, что она научилась функционировать с этой болью, — не потому что боли нет, а потому что жизнь не останавливается? Жизнь не ждёт, как и дети, как работа, как и счастье...
Лера сидела тихо.
— А знаете, — сказала вдруг она, — я ведь к психологу ходила с этим.
Мы повернулись к ней.
— Серьёзно. Год назад. Меня накрывало так, что я мужа ненавидела, детей ненавидела, себя ненавидела. Думала — всё, я какая-то сломанная. А психолог сказала: «Вы не сломанная. Вы — женщина. Просто никто вам не объяснил, как это работает». Мы с ней о стольком говорили...
Она помолчала.
— Я научилась слушать тело. Не бороться с ним. Не требовать от себя быть роботом. В фазе спада — замедляться. В фазе подъёма — действовать. И знаете — часть болей реально ушла. Не потому что «самовнушение». А потому что я перестала воевать сама с собой. Перестала требовать от себя супервуменства. Стала уважать свой ритм. Свой статус. Статус живого, цикличного существа.
Оля кивнула.
— Вот именно. Когда женщина понимает, что с ней происходит, — ей уже легче. Не потому что боль исчезает. А потому что она перестаёт считать себя «неправильной». Она говорит себе: «Сейчас такая фаза. Я имею право замедлиться. Я имею право на заботу». И тело откликается.
— А когда ей говорят «ничего критичного» — тело сжимается, — сказала я. — Оно терпит. Оно старается соответствовать. И болит ещё сильнее.
— Женщина не то что «не хочет» нормально функционировать в эти дни. Она НЕ МОЖЕТ. — припечатала Оля, — Физически. Физиологически - если хотите... Но она встаёт и идёт. Потому что выбора нет. А не потому что «в основном всё не столь критично».
Она взяла салфетку, скомкала.
— Девки, я каждый день вижу женщин, которые приходят и говорят: «Доктор, у меня просто немного тянет». А потом выясняется — эндометриоз. Миома. Кисты. Спайки. Воспаление. И всё это копилось годами. Потому что «ничего критичного». Потому что «все так живут». Потому что «потерпи».
Мы помолчали. Жасмин всё так же пах. Вино грелось в бокалах.
— Я, наверное, мужа сегодня убью, — сказала Лера. — Он мне утром: «Что-то ты опять не в настроении». Вот расскажу ему про своё настроение! В подробностях и красках!
И мы засмеялись. Искренне. Легко. Как смеются женщины, которые понимают себя. Которые приняли свою природу и больше не воюют с ней. Которые могут быть женственными и счастливыми — даже в «эти дни». Даже когда болит. Даже когда туман. Просто потому что это — часть. Не проклятие. Не слабость. Часть жизни. И мы выбираем жить. И выбираем счастье.
На секунду наступила тишина. Только ветер. Только жасмин. Только три женщины, которые знают.
За соседним столиком сидела пара. Девушка, которая слышала весь разговор, повернулась к своему парню. Тот нахмурился, глядя на неё.
— У тебя тоже так? — спросил он тихо.
Она кивнула.
— Я не знал, — сказал он. — Я правда не знал.
И взял её за руку. Молча. Крепко.
И тишина эта была громче любого шоу.
И в ней — правда.
Помогая увидеть выход. Я ныряю в глубину рядом с вами — и подсвечиваю путь.
Автор: Веробей Анастасия Викторовна
Психолог, Онкопсихолог консультант psy20
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru