Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне «Ампир», пристроив свой поношенный, но тщательно отполированный портфель на соседний стул. Вид он имел чрезвычайно благообразный: пенсне на тонкой цепочке, взгляд, устремленный в вечность, и манера размешивать сахар так осторожно, словно он проводил спиритический сеанс.
В голове его, застегнутой на все пуговицы вместе с жилетом, выстраивались стройные ряды мировых закономерностей. Платон Пантелеймонович размышлял о судьбах цивилизации.
«Мир, – думал он, поправляя воротничок, – это стройная система сдержек и противовесов. Мы живем в эпоху тонких материй, где дух первичнее плоти, а экономические структуры – лишь скелет, на котором держится эфирное тело прогресса».
Платон Пантелеймонович сощурился, и его пенсне холодно блеснуло. Прямо напротив старую добрую лавку «Обувь от Кузьмича», где десятилетиями пахло честным гуталином и одиночеством, окончательно пожирала безликая пустота.
– Взгляните на этот акт поглощения, – процедил он, указывая дрожащим пальцем на рабочих. – Раньше здесь был гордый атлант малого бизнеса, а теперь – филиал «Глобал-Ступни».
Трое дюжих молодцов в ядовито-оранжевых жилетах с энтузиазмом мясников водружали над входом огромную пластиковую вывеску сетевого гиганта. Двое, словно конвоиры, прижимали лестницу к фасаду, а третий, с багровым загривком и животом, опасно нависающим над ремнем, с остервенением вкручивал мощный болт в свежую штукатурку. Прохожие, втянувшие головы в плечи, покорно обтекали этот пятачок, боясь даже взглянуть на новых хозяев жизни.
– Чистейшая иллюстрация! – Платон Пантелеймонович резко обернулся к соседке по столику, чья шляпка-таблетка испуганно дрогнула. – Это же классическое поглощение в условиях олигополии. Когда несколько титанов, сожрав мелких лавочников, начинают делить территорию. Видите, как они вгрызаются? Это не просто монтаж, это демонстрация силы. Рынок консолидируется, барьеры для входа растут, и теперь никакой Кузьмич со своими шнурками сюда не сунется. Стратегическое поведение, сударыня!
Дама в шляпке молчала, и Похотливый почуял незанятые уши.
– Вы, сударыня, вероятно, полагаете, что мир принадлежит многим? Ошибочка. Перед нами ситуация, когда на рынке доминирует лишь несколько крупных игроков. Это и есть олигополия. Когда барьеры для входа столь высоки, что простому смертному не просунуть и носа. Они следят друг за другом, они копируют поведение соседа, они не могут чихнуть, не посмотрев, как сморкается конкурент. Это же патовая ситуация! Ценовой сговор, стратегическое взаимодействие…
Платон Пантелеймонович подался вперед, и его приличный фасад начал медленно давать трещину. Голос стал тише, а дыхание – тяжелее.
– Ведь что такое олигополия, если вдуматься? Это когда три-четыре жирных кота захватили все пространство и никого не пускают к кормушке. И вот они стоят, трутся друг о друга боками, потеют, но позиций не сдают. А почему? А потому что натура такая. Взять хоть этих баб в бухгалтерии… Сидят три мегеры, каждая как танк, рынок сплетен поделили, и если ты к ним без конфеток заглянешь – сожрут с потрохами.
Он облизнул губы. Пенсне съехало на кончик носа.
– Вот и в экономике так же. Ты ей, этой олигополии, значит, инновацию предлагаешь, а она на тебя смотрит, как Манька с третьего этажа, когда я ей про Канта задвигал. Сама вся в люрексе, ляжки натянуты, как струны у контрабаса, сидит, зараза, на скамейке, и вокруг нее еще две такие же крашеные кобылы. Олигополия в чистом виде! Сидят, коленками светят, а попробуй к одной подкати – остальные загрызут. Потому что у них, понимаешь, взаимозависимость. Одна цену на поцелуй поднимет – другие тоже щеки надувают.
Платон Пантелеймонович уже почти шептал, брызгая слюной на скатерть. Весь его аристократизм испарился, осталась лишь потная страсть к низменному.
– И вот ты стоишь перед этой рыночной структурой, а у нее вырез до пупа и глаза бесстыжие. И понимаешь, что конкуренция тут невозможна, только грубый захват. Олигополия – это же когда ты хочешь втиснуться между ними, а места нет, все плотно, все жарко, все в помаде измазано. Они тебя зажмут своими капиталами, облепят, как мухи патоку, и вертят тобой, пока ты последний грош не вытрясешь. А потом сидят, ноги закинув на стол, и ржут, как лошади в стойле, поправляя чулки… Тьфу! Мерзость, а не структура!
Дама в шляпке в ужасе ретировалась. Платон Пантелеймонович с трудом перевел дух, поправил пенсне и снова стал приличным членом общества.
«Да, – подумал он, глядя в остывший кофе, – экономика – вещь глубоко порочная».
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.