Платон Пантелеймонович Похотливый сидел в кофейне «Амброзия», подпирая подбородок тонкими пальцами. Взгляд его был устремлен в окно, где петербургское небо, цвета застиранной простыни, обещало затяжной дождь. Платон Пантелеймонович пребывал в высших эмпиреях: он размышлял о судьбах цивилизаций и о том, как неоплатонизм незаслуженно вытеснен из современного дискурса грубым материализмом.
– Какая тонкая игра полутонов, – шептал он, глядя на облака. – Мир есть лишь эманация Единого, разряженный эфир, застывший в ожидании божественного дуновения.
В этот момент за соседним столиком произошло событие ничтожное, но фатальное. Пожилая дама в шляпке неосторожно открыла флакончик с густыми, маслянистыми духами «Ночная Фиалка», и одновременно с этим официант пронес мимо поднос с жареной печенью и луком.
Платон Пантелеймонович дернул ноздрей. Его лицо, только что напоминавшее лик святого с византийской мозаики, вдруг пошло мелкой рябью. Ольфакторный раздражитель – этот коварный проводник памяти – ударил в самый центр его сложной душевной организации.
– Ольфакция, господа, – произнес он вдруг громко, обращаясь к пустой сахарнице, – это не просто химия. Это ключ к познанию сущего. Вот вы чувствуете этот запах? Смесь удушливой пудры и пережаренного ливера. Это же метафора бытия! Мы думаем, что пахнем амброй и кассией, а на деле – всего лишь биологический субстрат.
Он подался вперед, глаза его лихорадочно блеснули.
– Ведь что такое женщина в контексте мировой истории? Это, прежде всего, запах. Сначала она маскируется под магнолию, заманивает тебя, как дурака, эссенцией бергамота. Ты идешь за ней, как крыса за дудочкой, думаешь: «Ах, вечная женственность!» А на самом деле там, за корсетом и рюшами, скрывается настоящая правда жизни. Ольфакторный ужас!
Платон Пантелеймонович перешел на доверительный шепот, от которого у дамы с духами задрожали руки.
– Я вам скажу, к чему клонит этот мир. Он клонит к потной юбке! Вот вы посмотрите на эти облака – они же цвета грязного белья вдовы Кукушкиной из второй парадной. У нее там в комнате такой амбре стоит – смесь прокисших щей и дешевого мускуса, что никакой Плотин не спасет. А ноги? Вы когда-нибудь вдыхали аромат вспотевших чулок в резиновых ботах после смены на овощебазе? Вот где истина, вот где мясо!
Стиль его речи окончательно потерял академический лоск. Теперь это был поток сознания человека, который слишком долго приглядывался к изнанке бытия.
– Развели тут, понимаешь, фиалки... А баба, она же как кобыла в стойле – пахнет честно, густо, с кислинкой. Все эти ваши версали – тьфу! Дайте мне запах немытого тела в душном трамвае, где прижимаешься к какой-нибудь Зинке, а от нее несет так, будто она неделю в кочегарке в одних панталонах сидела. Вот это я понимаю – контакт с реальностью! Это вам не эманации, это натуральный навоз, на котором жизнь колосится!
Дама в шляпке поспешно ретировалась. Официант замер с подносом. Платон Пантелеймонович счастливо улыбнулся, глубоко вдохнул тяжелый дух жареного лука и пробормотал:
– Ольфакторная доминанта... Как же все-таки девки вонюче пахнут... хоть святых выноси, а тянет...
Он снова стал смотреть в окно, но теперь в облаках ему виделись уже не античные храмы, а огромные, пахнущие сыростью и кислым молоком подолы, накрывающие этот грешный, вонючий мир.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.