Спасённый в Зевьем лесу грибник раскрывает причину своего животного страха, но для Владдуха это становится лишь прелюдией к куда более пугающему открытию. Идеальная, подавляющая магия Внушения впервые даёт сбой, показывая охотнику видение его собственного невозможного будущего и даря единственную зацепку — Ведающую мать. Однако мирное утро в тайге внезапно прерывается сухим хлопком ружейного выстрела и сладковатым металлическим запахом крови.
Первое, что увидел хозяин дома — это взъерошенного мужичка, который замер с огромным куском мяса в руке. Заметив вошедших, гость округлил глаза и, так и не прожевав, неловко выдавил:
— Здрасте…
— Здравствуй… мил человек, — Родион вопросительно изогнул бровь. — Как звать?
— Гриша… — растерянно пробормотал мужичок.
— Очень приятно, Григорий; я Родион, смотритель местных окрестностей, — егерь по-хозяйски развёл руками.
Владдух, стоявший за его спиной, широко улыбнулся и шагнул вперед:
— А я Влад!
Гриша, узнав своего вчерашнего спасителя, суетливо закивал, а Родион недоуменно покосился на друга:
— Так вы ещё не познакомились, что ли?!
— Так сложились обстоятельства, не до светских бесед выпадало время, — Влад почесал затылок, пряча усмешку.
Григорий, судорожно проглотив еду, вмешался, явно чувствуя себя неловко:
— Да… Как-то нехорошо вышло; я, если честно, помню всё только до того момента, как мне вы открыли дверь, — он указал вилкой на Влада. — А затем что-то странное начало происходить… Но это больше на горячку или на сон похоже.
Владдух мгновенно перехватил инициативу, обрывая сомнения гостя грубой ложью:
— Да что тут говорить! Как только я открыл, ты, видимо, настолько измотанным оказался, что сразу же в обморок рухнул. Пришлось нести тебя до дивана на своем горбу, так что вот она — наша вторая встреча.
— Угу… скорее всего, так и произошло, — Гриша потер лоб. — Просто то, что приснилось — это чертовщина какая-то нереальная.
Когда Родион умылся с дороги, они втроем уселись за стол; под согревающий горячий чай Гриша наконец расслабился и выложил свою историю.
— Жена моя грибов захотела, а я же люблю её! — рассказывал он, активно жестикулируя. — Грибники как раз в апреле сморчки собирают — грибочки такие, вкусные, говорят; ну, решил порадовать, и порадовал, как видите! Взял ведро, железное такое, литров на пять, и пошёл; ведро, кстати, потерял в лесу… Лес-то чудный! Думаю, далеко заходить не буду, на окраине поблуждаю, сковородочку соберу, и ладно.
Григорий закинул в рот кусок сала, быстро прожевал и подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота:
— Но зашёл глубже, мужики! А там этих сморчков — тьма! Собрал ведёрочко с бугром. Курточку снял, еще и в неё поднабрал; думаю, хватит, пора домой. И тут… дикий кабан на пути! Секач килограмм на двести! Не вру, огромный, свирепый, щетина дыбом, клыки с ладонь… Как вспомню, до сих пор мороз по коже. В общем, погнал он меня через бурелом; чудом каким-то отстал, зверюга. Я выдохнул, а глядь по сторонам — куда идти, вообще не знаю; плутал, пока на ваш дом не наткнулся.
Гриша еще минут двадцать расписывал свои злоключения в Зевьем лесу, не забывая параллельно опустошать тарелки. Когда его завидный аппетит иссяк, забавного мужичка отправили через двор в натопленную баню — смывать пот и лесной страх.
Как только за разомлевшим от еды и переживаний Григорием закрылась тяжелая входная дверь дома, атмосфера в кухне мгновенно потяжелела. Воздух словно уплотнился, превратившись в свинец; Родион молча поднялся, подошел к печи, в которой еще тлели угли после готовки, и достал с полки пузатую глиняную бутыль с крепкой травяной настойкой. Он плеснул понемногу в две эмалированные кружки и пододвинул одну Владу.
— Рассказывай, — коротко велел Родион, тяжело опускаясь на скрипучую табуретку. — Ты сам не свой с той секунды, как я вошел во двор.
Владдух обхватил кружку обеими руками; его мозолистые, привыкшие к рукоятям кинжалов пальцы едва заметно подрагивали. Он сделал глоток, поморщился от обжигающей горечи и уставился в залитое ярким весенним солнцем окно.
— Внушение дало осечку, — глухо начал двоедушник. — Когда я вчера стирал этому бедолаге память, моя защита рухнула. Я провалился за грань; и увидел не его судьбу. Я увидел свою.
Родион замер, кружка так и осталась стоять на столе.
— Будущее? — прищурился егерь, прекрасно зная, насколько редки и опасны подобные прорывы. — И что там? Очередная кровавая баня? Происки тварей из Нави?
— Там простиралось поле, — голос Влада дрогнул, выдавая эмоции, которые он безуспешно пытался подавить. — Золотая пшеница под солнцем. Я держал за руку девушку, а где-то рядом смеялся ребенок. Мой ребенок, Родион.
Егерь недоверчиво хмыкнул, потирая жесткую щетину.
— Идиллия? Для существа вроде тебя? Звучит как дешевый морок, чтобы свести тебя с ума.
— Я тоже так подумал! — Владдух резко подался вперед, его глаза лихорадочно блеснули. — Но дело не в картинке, дело в том, что я чувствовал. Впервые за всю мою проклятую жизнь внутри меня стояла абсолютная, звенящая тишина. Вторая душа не рвала мне плоть, не шептала проклятия, мы слились. Демон спал или исчез... Я ощутил гармонию, Родион. Настоящую гармонию.
В кухне повисла долгая пауза, Родион переваривал услышанное. Он знал Влада много лет и видел его в самых жутких передрягах, но таким растерянным и уязвимым — никогда.
— Допустим, это не морок, — наконец медленно проговорил Огнецвет, постукивая грубыми пальцами по столешнице. — Допустим, сама суть мироздания приоткрыла тебе калитку, но такие вещи не сбываются сами по себе. Это лишь один из вариантов, чтобы до него дойти, нужен указатель. Зацепка.
— Она появилась, — Влад залпом допил настойку и со стуком поставил кружку. — В самом конце, когда видение уже рассыпалось, я услышал голос, он произнес всего два слова: «Ведающая мать».
Родион нахмурился, его взгляд стал цепким и острым.
— Ведающая мать... — задумчиво протянул он, пробуя слова на вкус. — Древнее понятие, очень древнее.
— Что ты знаешь?
— В стародавние времена, еще до того, как всё смешалось с грязью и кровью, так называли истинных земных ведуний. Тех, кто служил не мраку, а природе, они ведали тайны рождения, исцеления и равновесия. Но сейчас... — Родион скептически покачал головой. — Сейчас слова «ведьма» и «тьма» стали синонимами. Почти все, кто обладает силой, черпают её из Навьего царства. Найти истинную, светлую ведающую — всё равно что отыскать иголку в стоге пепла.
— Я найду, — жестко, с ледяным металлом в голосе отрезал Владдух. Его спина выпрямилась, а былая растерянность сменилась холодной, хищной решимостью. — Потому что я знаю этот голос, Родион. Я не сразу его узнал, но сегодня ночью память вернулась.
— И кто это?
— Человек, который должен мне пару ответов; и обитает он не в лесах, а в бетонных джунглях. В Угличграде.
Егерь понимающе кивнул: если охотник взял след, остановить его становилось невозможно. В лучах весеннего солнца, пробивающихся сквозь запылённое кухонное окно, оба ясно понимали: впереди Влада ждет не просто поездка в город, а начало совершенно новой, опасной охоты.
2 мая 1990 года.
Промозглое утро выдалось сырым, зябким, но по-весеннему свежим. Владдух стоял посреди кухни Прокова поместья, методично собирая потёртый брезентовый вещмешок. Внутрь с глухим стуком отправились краюха плотного чёрного хлеба, увесистый шмат пересыпанного солью вяленого мяса и алюминиевая фляга с ледяной колодезной водой.
— Городских деликатесов не обещаю, но до цивилизации с голоду не помрёшь, — хмыкнул Родион, прихлёбывая обжигающий чай у растопленной печи.
— Обойдусь без разносолов. Главное — инструменты при мне. — Влад привычным, выверенным движением проверил ножны в голенищах сапог. Кинжалы сидели плотно, холодная воронёная сталь студила пальцы, обещая безупречное послушание в случае беды.
Григорий, успевший за ночь превратиться из затравленного, грязного зверя в румяного, отдохнувшего мужичка, суетливо топтался у порога. Его плечи согревала старая, но тёплая штормовка Родиона.
— Ну что, горе-грибник, пошли искать твою дорогу домой, — бросил двоедушник, закидывая мешок на широкое плечо. — Родион, бывай. Скоро свидимся.
Лес встретил их густым, стелющимся по низинам туманом и терпким запахом прелой хвои и сырой коры. Тяжёлые сапоги с влажным хрустом чавкали по размокшей, податливой земле, оставляя глубокие следы. Гриша семенил следом, то и дело пугливо озираясь, словно ожидая, что из-за ближайшего разлапистого кедра снова выскочит вчерашний секач.
Однако вместо кабана под вывернутыми корнями старой поваленной сосны отыскалось кое-что другое.
— Ведро! Моё ведро! — радостно, почти по-детски пискнул мужичок, бросаясь в колючий кустарник.
Жестянку изрядно помял свирепый зверь, ручка погнулась, но на дне чудом уцелела пара горстей сморчков, слипшихся в тёмный, пахнущий сырой землёй ком. Григорий вцепился в находку так, словно нашёл котелок с золотом.
Их мирное продвижение к границе угодий прервал резкий, хлёсткий звук. Сухой хлопок ружейного выстрела разорвал лесную тишину, заставив ворон с истошным карканьем сорваться с крон. Владдух мгновенно остановился, вскинув руку. Его ноздри хищно раздулись, улавливая принесённый ветром едкий, кислый запах сгоревшего пороха, смешанный со сладковатым металлическим душком свежей крови, отдающей медью.
Кто-то посмел пролить кровь в Зевьем лесу, и теперь этому безумцу предстояло познать истинную ярость двоедушника.
Что за выстрел разорвал утреннюю тишину Зевьего леса, и с кем столкнётся Владдух на пути к своей новой цели? Делитесь своими догадками в комментариях! И не забывайте подписываться на канал — совсем скоро мы оставим тайгу и отправимся прямиком в бетонный капкан Угличграда. А пока — оставайтесь в тени, охота продолжается. Бумажная книга уже готовится к выходу!
Серии выходят два раза в неделю (вторник и пятницу)