В конце рабочей недели Елена собиралась в город своего детства — нужно было продать родительскую квартиру. Сын Илья как раз задумал жениться, и деньги требовались на отдельное жильё для молодой семьи. Елена тяжело вздохнула, перекладывая вещи в сумке у зеркала в коридоре и проверяя, ничего ли не забыла.
— Мам, может, мне с тобой поехать? — спросил Илья, наблюдая за её сборами из дверей комнаты.
— Не надо, — улыбнулась Елена, поправляя лямку сумки на плече. — А то ведь придётся брать с собой и Марину, ты же без неё и дня прожить не можешь.
— А ты планируешь там задержаться надолго?
— Да нет, но лучше всё сделать сразу, без лишних хлопот, — вздохнула Елена, бросив последний взгляд в прихожую. — Вроде всё взяла. Еда в холодильнике осталась, а если я задержусь, Марина тебя голодным не оставит, не беспокойся.
Последний раз Елена приезжала в город своего детства два года назад — на похороны отца. Квартиру она переоформила на себя через полгода, уже дистанционно, ни разу сюда не наведавшись. Отец пережил маму на четыре года, и всё это время сильно тосковал, но переезжать в другой город к Елене наотрез отказался. Уезжая тогда, она оставила ключи соседке, тёте Зине, чтобы та приглядывала за отцом, пока его не стало.
И вот теперь сын собрался жениться, и молодую семью нужно было куда-то селить. Елена твёрдо решила: продаст родительскую квартиру, где прошло её собственное детство, а на вырученные деньги купит Илье хотя бы однушку. Сама она ни за что не осталась бы здесь жить — ни в этом городе, ни в этой квартире. Сдавать жильцам тоже не хотелось, чужих людей пускать в родные стены. Значит, только продажа. Деньги позарез нужны.
Мама когда-то рассказывала, как они с отцом радовались, получив эту квартиру от завода, как по крупицам доставали мебель, ковры, как обустраивались. А теперь всё это добро никому не нужно. Мелькавший за окном автобуса пейзаж совсем не радовал — снег за городом ещё не стаял, только подчёркивал мрачную черноту голых деревьев и промёрзших кустов.
«Люди уходят, а вещи остаются, — подумалось Елене. — И с ними ведь что-то нужно делать. Когда-нибудь и я уйду. Интересно, Илья тоже будет мучиться совестью, разбирая мои вещи?» Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и попыталась переключиться на что-нибудь другое. Затем вспомнила, как уезжала из родного города на автобусе — поступать в институт, как тогда не хотелось расставаться с Константином. В школе она была влюблена в мальчика, который учился на год младше.
— Он же маленький ещё, — рассмеялась подруга, когда Елена призналась, что ей нравится Константин Потёмкин.
— Ничего не маленький, просто он позже нас в школу пошёл, потому что в детстве много болел, — с обидой возражала Елена.
Но открыто встречаться с Константином она всё равно стеснялась. Он обещал через год приехать поступать в политехнический, но так и не приехал — после школы ушёл в армию. А потом Елена вышла замуж. О муже вспоминать не хотелось. Всё вышло неправильно — и замужество, и совместная жизнь. Правильным оказался только развод. Любовь прошла как-то слишком быстро, он начал изменять. Елена тряхнула головой, прогоняя воспоминания, и снова увидела за окном унылый пейзаж.
Люди в салоне зашуршали, задвигались, засобирались. Впереди показался город.
Елена шла по знакомым с детства улицам, даже узнавала некоторых прохожих, но её не узнавал никто. Что ж, и хорошо — разговаривать ни с кем не тянуло.
Вот и её двор, огороженный четырьмя пятиэтажками, с детской площадкой в центре. Елена остановилась. Даже лавочки, кажется, те же самые. Или всё-таки другие? Почему-то их всегда красили в голубой цвет, она это отчётливо помнила. Две мамы о чём-то беседовали, поглядывая на малышей в ярких комбинезонах и шапках с помпонами, которые возились у пластиковой горки.
Елена подошла к дому и подняла глаза на окна второго этажа. Казалось, ещё секунда — и мама отодвинет занавеску, помашет ей рукой, мол, иди скорее обедать. Но занавески даже не дрогнули, окна оставались плотно закрытыми. Её никто не ждал — в квартире теперь жили только вещи и воспоминания.
Она поднялась по узкой лестнице на второй этаж и замерла перед старой дверью, покрытой потрескавшейся коричневой краской. На стене у звонка до сих пор виднелась надпись, нацарапанная когда-то подругой: «Е + К = Л». Елена невольно улыбнулась. Нащупав в кармане ключ, она всё же не стала открывать дверь, а позвонила в соседнюю.
Щёлкнул замок, и на пороге появилась маленькая, заметно постаревшая тётя Зина. Она прищурилась, всматриваясь в гостью.
— Тётя Зина, это я, Елена Савельева, ваша бывшая соседка. Не узнали?
— Леночка! — всплеснула руками женщина. — Господи, не узнала совсем! Наконец-то приехала. Проходи, проходи скорее.
Елена шагнула в узкую прихожую — точно такую же, как в квартире родителей, — и тётя Зина засеменила в комнату, бормоча на ходу:
— Ты, наверное, за ключами? Сейчас принесу… Вот, держи. В квартире у тебя всё в полном порядке, даже не сомневайся.
— Оставьте пока у себя, — попросила Елена. — У меня свои есть. Я просто зашла сказать, что приехала. Как вы сами поживаете?
— Да скриплю потихоньку, — вздохнула соседка, но тут же оживилась. — Михаил Степанович из двадцать первой квартиры умер, царствие небесное.
Она на секунду сделала скорбное лицо, а потом с видимым удовольствием принялась перечислять новости: кто женился, кто переехал… Елена слушала и не перебивала, хотя никого из упомянутых людей почти не помнила.
— А мой Петька развёлся, теперь у меня живёт, — без всякого перехода сообщила соседка, и голос её сразу погрустнел. — Пьёт, окаянный. Ты, Лена, с квартирой что думаешь делать? Если надумаешь продавать, то я бы купила, если не очень дорого отдашь. Петька бы хоть под присмотром жил, но не со мной под одной крышей. Ой, заболтала я тебя совсем. Ты, поди, устала с дороги. Я потом зайду…
Пока Елена возилась с замком своей квартиры, тётя Зина стояла в дверях, готовая в любой момент прийти на помощь. У отца когда-то был кот — он всегда выходил в прихожую встречать гостей. Когда отец умер, кот так страшно кричал, что соседи по крику из-за двери и поняли: случилось что-то неладное. Когда тётя Зина вошла в квартиру, кот сиганул мимо неё на лестницу и пропал.
Солнце заливало комнаты ярким весенним светом, на полу лежали кружевные тени от тюля. Елена распахнула окна, впуская свежий воздух, хотя в квартире совсем не пахло затхлостью. Обои выгорели, мебель старая, полированная, но ещё вполне приличная. Везде было чисто.
Она боялась, что воспоминания нахлынут на неё, задушат до слёз. Но нет — Елена спокойно обошла все комнаты, села на диван и вытянула ноги.
Сколько она так просидела — несколько минут или целый час? Звонок в дверь оторвал её от раздумий. «Тётя Зина», — догадалась Елена.
— Заходите, — улыбнулась она, открывая дверь.
— Я чего пришла-то, — затараторила соседка, переступая порог. — Цветы к себе забрала, чтобы туда-сюда не бегать каждый день. Могу отдать, если хочешь. А ты надолго приехала? Может, ко мне пойдём чай пить? Я свежего заварила. У тебя здесь всё равно пусто.
Они пили чай, и Елена в который раз выслушала все последние новости. О себе рассказывала коротко, о разводе не обмолвилась ни словом — никого её личная жизнь не касается.
— Хорошо выглядишь, значит, жизнь у тебя удалась, — заметила тётя Зина и снова вернулась к квартирному вопросу. — Не жалко продавать-то?
— Мой дом теперь в другом городе, — ответила Елена уклончиво. — Я там дольше прожила, чем здесь. Спасибо за чай, я пойду.
— Ты про меня не забудь, я куплю квартиру, — напомнила соседка на прощание.
Елена вернулась к себе, разобрала документы: что-то сложила в папку, что-то разорвала и приготовила выбросить. Долго разглядывала старый альбом с фотографиями. Взяла с полки любимую книгу отца — «Два капитана», зачитанную им до дыр. На память о матери выбрала её брошку в виде виноградной грозди с зелёными стразами — в детстве она мечтала об этом украшении. Все эти вещи она сложила в отдельный пакет, чтобы увезти с собой.
Елена недолго раздумывала. Продавать квартиру чужим — морока, а тётя Зина — человек надёжный. Решено: покупатель уже есть. На следующий день она отправилась в агентство недвижимости и заявила о намерении продать квартиру. Попросила риелтора заняться оформлением документов и сделать всё как можно быстрее. Как она и ожидала, хрущёвки продаются дёшево и медленно. Хорошо, что покупатель уже нашёлся.
Идти домой не хотелось, и Елена решила побродить по городу. Вряд ли она сюда когда-нибудь ещё вернётся.
— Елена! Неужели это ты? — окликнул её кто-то.
Она обернулась и увидела мужчину. Из-за поседевших волос и опоры, на которую он опирался, он показался ей стариком.
— Не узнала? Костя я, Константин Потёмкин, — мужчина улыбнулся ещё шире.
— Костя? — не веря своим глазам, Елена подошла поближе. — Не узнала совсем. Седой какой… Ты почему с палкой? Ногу сломал?
— Вроде того, — уклончиво ответил Константин.
— Ты был там? — спросила Елена, сразу посерьёзнев. Она догадалась.
— Было дело, — отмахнулся он. — А ты какими судьбами здесь?
— Приехала квартиру родителей продать. Тебе тяжело, наверное, стоять, пойдём ко мне… — она запнулась. — Совсем забыла, у меня же ничего нет. Тогда в кафе. Удивительно, но оно всё ещё работает.
Они сидели в том самом кафе, и Константин рассказал, как после армии женился, но неудачно — с женой постоянно ругались. Ради дочери терпел, не уходил. А потом всё равно собрал вещи и перебрался к матери. Жена подала на развод и почти сразу привела в дом какого-то другого мужчину.
— Я и на СВО из-за этого пошёл, — признался Константин негромко. — Надеялся, что убьют. Выжил, только инвалидом стал.
— Ты был ранен? — ахнула Елена.
— Да, без ноги остался, протез теперь ношу. Не привык ещё, с палкой хожу, для страховки. А ты как?
Они проговорили тогда очень долго, не замечая, как летит время. Константин пожаловался, что, пока лечился, все деньги закончились, а устроиться на нормальную работу сейчас почти невозможно — инвалид никому не нужен.
— А ты приезжай ко мне, — вдруг предложила Елена, сама удивляясь своей смелости. — Что в этом такого? Город у нас большой, работу найдём, вместе что-нибудь придумаем. Кое-какие средства у меня есть, плюс за квартиру родителей получу, куплю сыну жильё — он вот-вот женится…
— Зачем тебе всё это, Лена? — мягко остановил её Константин, и в его глазах промелькнула тень сомнения.
— Что именно? — не поняла Елена.
— Зачем тебе со мной возиться? — пояснил он, отводя взгляд. — Я уже не тот влюблённый мальчик, которого ты помнишь. Я инвалид, Лена.
— И что с того? — искренне удивилась она. — Ты жизнью рисковал, защищал всех нас. Да за это тебе в ноги кланяться должны. Я серьёзно говорю. Надумаешь — приезжай, я оставлю тебе все свои контакты, адрес. У нас в городе хороший госпиталь, есть реабилитационный центр. А пожить можешь пока у меня. Если бы мне самой нужна была помощь, разве ты отказал бы?
— Да я… — Константин смешался, потерев переносицу. — Лена, не нужно ничего. Неудобно как-то, неловко.
— Неудобно тем, кто дома отсиживался, пока такие как ты наше будущее защищали, — отрезала Елена твёрдо. — И не спорь даже. Подумай и приезжай, я буду ждать.
— А почему ты тогда в институт не приехал? Передумал? — спросила она после паузы.
— Мать стало жалко, — признался Константин. — Один я у неё. Потом в армию ушёл, а там жизнь завертелась, закрутилось всё…
Чем дольше Елена смотрела на Константина, тем отчётливее узнавала в нём того прежнего Костю, которого когда-то так сильно любила. Ну почему всё сложилось так бестолково и нелепо? Почему нельзя было повернуть время вспять и всё исправить?
Документы на квартиру оформили быстро, правда, пришлось переплатить риелтору за скорость. Тётя Зина стала полноправной хозяйкой, и Елена нисколько об этом не пожалела. Перед отъездом она спросила у соседки про кота, но тётя Зина только вздохнула и сказала, что тот так и не вернулся.
В автобусе по дороге домой она всё думала о Константине. Как могла бы сложиться их жизнь, если бы не эти бесконечные «если бы»?..
Прошло полгода. Однажды на работе у Елены зазвонил телефон — высветился незнакомый номер.
— Слушаю, — ответила она, откладывая бумаги.
— Это я, Константин, — раздался в трубке знакомый голос.
— Костя? Наконец-то! — воскликнула Елена, почувствовав, как сердце забилось чаще. — Ты где?
— Я тут, в холле твоего офиса стою.
— Как? — растерялась она. — Почему не предупредил? Я сейчас!
Она отложила телефон и выбежала из кабинета. Лифта ждать не стала — он вечно где-то застревал или был занят, — и понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Константин стоял в холле без палки, опираясь только на лёгкую трость. Выглядел он хорошо, даже помолодевшим казался.
— Тебя не узнать, — сказала Елена, подходя ближе. — Прямо модный денди, честное слово.
— Вот, приехал, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Больше меня ничего там не держит. Мама три месяца назад умерла. Я подумал…
— Правильно сделал, что приехал, — перебила Елена и, взяв его под руку, повела к лифту.
Она растерялась в первую минуту, увидев Константина, но растерянность быстро сменилась радостью. Всю дорогу она без умолку говорила, боясь замолчать, боясь неловкой паузы:
— Я уже узнавала, есть несколько вакансий, которые тебе могли бы подойти. Конечно, решать тебе, но мне кажется, тебе больше подойдёт…
Она отвела его к директору, потом привезла к себе домой.
— А сын где? На работе? — спросил Константин, оглядываясь по сторонам.
— Сын живёт отдельно, с девушкой своей, — пояснила Елена, вешая ключи на крючок. — Купила я ему квартиру, а он молчит о свадьбе. У них там всё так быстро происходит, я уже перестала следить. Ты пока в Ильиной комнате расположишься, — добавила она и смущённо потупилась.
— Спасибо тебе, Лена, — тихо сказал Константин. — Ты просто вселила в меня надежду. Временами, знаешь, жить совсем не хотелось. Вся жизнь наперекосяк пошла. Я думал, мы тогда просто поговорили и забыли друг о друге…
— Ладно тебе, — перебила Елена мягко. — Люди должны помогать друг другу, это естественно. Живи, работай, теперь всё обязательно наладится. Мы столько лет друг друга знаем, не чужие люди…
Они долго сидели на кухне, пили чай и говорили, говорили, говорили, наверстывая упущенные годы.
— Заговорила я тебя совсем, — спохватилась наконец Елена. — У тебя глаза уже слипаются. Я постелила тебе в комнате сына.
Когда она утром вошла в комнату, первое, что бросилось в глаза, — протез, стоящий у стены. Елена не сразу поняла, что это такое. Константин открыл глаза и напряжённо всматривался в её лицо, словно ожидая приговора.
— Я пришла будить тебя, а ты уже сам проснулся, — сказала Елена как ни в чём не бывало. — Надевай свою ногу и пошли завтракать, терминатор. Нехорошо в первый же рабочий день опаздывать. Я жду тебя на кухне.
Она поскорее вышла, боясь расплакаться при Константине. Как иногда жизнь бывает несправедлива к людям, думала она, прижимая ладонь к груди. Не заслужил такого Костя, совсем не заслужил…
Со временем Константин перестал стесняться Елены, привык к ней, как к родному человеку. Между ними снова вспыхнуло то самое чувство, которое когда-то не посмело разгореться в полную силу. Да, жизнь здорово потрепала обоих, но в конце концов свела их снова — уже не мальчика и девочку, а взрослых людей, познавших и радости, и горе.