Платон Пантелеймонович Похотливый восседал в кофейне «Элегия» с таким величественным видом, словно самолично придерживал рукой свод небесный, дабы тот не рухнул на головы обывателей.
Его пиджак, оттенка утомленной жизнью незабудки, гармонировал с выражением лица, на котором застыла скорбь о несовершенстве человеческой природы. Он с истинно философским тщанием протирал пенсне шелковым платком, будто надеялся сквозь очищенные стекла разглядеть, наконец, первопричину мирового хаоса.
«Мироздание, – вел он внутренний монолог, озирая петербургскую улицу взором бесстрастного демиурга, – представляет собой лишь зыбкий компромисс между вселенским распадом и отчаянной попыткой духа выстроить стройную симметрию бытия. Посмотрите на эти лица! Они серы, ибо не знают света истинного знания. Они едят булки, не ведая, что превращают свои храмы души в склады бесполезного крахмала».
В этот момент за соседний столик присела дама в шляпке, украшенной чем-то напоминающим дохлого фазана. Она заказала эклер и латте с тройным сиропом.
Это был момент истины. Платон Пантелеймонович вздрогнул. Его высокопарный взор сфокусировался на несчастном эклере, как у коршуна на больной мыши.
– Милостивая государыня, – произнес он голосом, в котором звенели медь и праведный гнев, – вы в курсе, что в данный момент совершаете акт медленного самоубийства посредством гликемического индекса? Ваш поджелудочный механизм, этот тончайший инструмент божественной настройки, сейчас начнет извергать инсулин, как прорвавшая плотина, пытаясь утилизировать этот сахарный яд.
Дама поперхнулась кремом. Платон Пантелеймонович подался вперед, его пенсне хищно блеснуло.
– Вы думаете, это еда? Нет, это предательство нутрициологического баланса! Нам нужны белки – строительный материал бытия, аминокислоты, которые латают наши клетки. Нам нужны жиры, но не те транс-гадости, что в вашем пирожном, а омега-3, питающие мозг и делающие наши мембраны эластичными, как кожа молодой... – Тут голос его слегка дрогнул. – Как кожа девицы, чье тело еще не тронуто тленом дешевых углеводов.
Он глубоко вдохнул, и его риторика начала стремительно менять окраску, теряя возвышенность.
– Ведь что такое дефицит микроэлементов, сударыня? Это когда ты смотришь на бабу, а у нее кожа сухая, как пергамент в архиве музея, потому что цинка не хватает. А почему не хватает? Потому что она жрет булки вместо тыквенных семечек! А если у бабы магния мало, она ж дерганая становится, истеричка, ей бы селена подсыпать, чтоб антиоксидантная защита работала, чтоб радикалы свободные ее изнутри не жрали, как черви падшую кобылу.
Платон Пантелеймонович уже не шептал – он вещал, и в его глазах зажегся недобрый огонек.
– А клетчатка? Вы про пребиотики слышали, душенька? Если в кишечнике микрофлора закисла, то и в голове у девки один кисель. Вот взять, к примеру, Зинку из «Пятерочки». Ходит, ляжками трясет, а на деле – сплошной отек и дефицит витамина D. Солнца не видит, только подворотни, да и те темные. У нее ж обмена веществ ноль! Кровь густая, как варенье, эритроциты слиплись в кучу, хрен пропихнешь. А если бы она, стерва, по утрам авокадо точила да яйца всмятку – ради холина и лецитина – так у нее бы и соображалка по-другому варила, и бедра бы не так уныло колыхались, а пружинили бы, как набитый матрас в дорогой гостинице.
Он бахнул кулаком по столу, заставив эклер подпрыгнуть.
– Вы вот сахар лизнули, и у вас дофамин скакнул. Дешевый, низкосортный кайф! А надо, чтоб серотонин из триптофана строился, чинно и благородно. Чтобы девка была справная, с ферритином не ниже полтинника, чтоб у нее в глазах не муть стояла, а огонь окислительно-восстановительных процессов полыхал! А то придешь к такой, разденешь, а там – гипотиреоз чистой воды: кожа холодная, отеки под глазами, и никакого либидо, одно нытье про погоду. Тьфу! Химия – она ж не врет. Нет нутриентов – нет и страсти, одни только судороги в икрах от нехватки калия.
Платон Пантелеймонович вытер вспотевший лоб обшлагом пиджака и посмотрел на окончательно онемевшую даму.
– Жрите, милочка, жрите свой эклер. Скоро у вас от него кортизол так бахнет, что никакие румяна не скроют этот метаболический распад. А я пойду навещу Глашку. Нужно проверить, не забыла ли она выпить свою порцию йода, а то тупеет на глазах, дефицитарная личность...
Он величественно водрузил пенсне на переносицу и двинулся к дверям, на ходу выкрикивая рецепт клизмы с антиоксидантами. В дверях он обернулся, окинул зал взором инквизитора, учуявшего запах запрещенного глютена, и исчез в тумане, бормоча, что без правильного желчеоттока у этой нации нет ни будущего, ни приличного бюста.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях эксцентричного Платона Похотливого.