Ну, Здорова, сталкер! Присаживайся, наливку мою черничную хлебни, да послухай байку. Про техника. Звали его Поршень. Не потому, что любил он на коленке всё починять, а потому, что на деле был он как поршень в движке – мощный, надежный, и если уж взялся за дело, то до конца.
Промышлял Поршень, брат, на тех самых военных складах. Ты ж знаешь, что там творится. Заброшенные бетонные коробки, где эхо прошлого вечно шепчет, а каждый шорох может оказаться как крысой, так и чем похуже. Но для Поршня это был рай. Не рай в смысле блаженства, а в смысле возможностей. Там, среди ржавеющих танков, гниющих ящиков с неизвестным содержимым, и вечно сырых подвалов, он находил то, что другим было либо не под силу, либо просто непонятно. Он находил детали.
Поршень был не просто технарь. Он был… чувствовал железо. Слышал, как оно стонет, как просит починки, как шепчет о своих прошлых подвигах. Он мог из пары дохлых АК-74 и какой-то корявой трубки собрать такой ствол, который потом еще долго по всей Зоне ходил, как призрачная легенда. Но его настоящая страсть, его мечта, была в другом. В экзоскелетах.
Ты видел их, небось. Тяжелые, неуклюжие, но держат как мать родная, когда на тебя прет какая-нибудь тварь. Но Поршень хотел большего. Он хотел не просто машину для выживания, а продолжение себя. Чтобы, надев его, ты как будто еще одним слоем прочности и мощи себя окутал.
И вот, после долгих ночей, проведенных при свете керосинки, среди запаха паяльной канифоли и ржавчины, он собрал его. Новый прототип. Назвал его… да никак не называл. Для него это было детище, плод его труда и мысли, а имена – для всяких там бандитов с их "Багирами" и "Терминаторами".
Внешне он был… мрачный. Сероватый металл, будто отлитый из самой грязи Зоны, с резкими, угловатыми линиями. Но это только сверху. Внутри… Вот тут-то и начиналась магия. Поршень, знай, не был простым механиком. Он был ещё и… алхимиком, что ли. Мастером по работе с аномалиями.
Он достал три артефакта, что только можно было найти. Не для продажи, нет. Для себя. Для своего детища.
Первый – Золотая Рыбка. Ты ж знаешь, эта мелкая, мерцающая хрень, которую даже опытные сталкеры не всегда найти могут. Она, брат, даёт невидимую силу. Нет, не так. Она позволяет переносить веса. Ты когда её в руку берёшь, кажется, что тебе ничего не страшно. Так вот, Поршень её в плечевой узел вмонтировал. И теперь его экзоскелет мог таскать столько, сколько не могли и грузовики. Броня, ящики с патронами, даже старые, набитые металлоломом, ящики – всё это было для него как пушинка.
А второй – Пузырь. Вещь, которая, как говорят, защищает от самых ядрёных очагов радиации. Такая, знаешь, гладкая, полупрозрачная, как сгусток света. Поршень её разбил. Ну, как разбил – он её как-то там стабилизировал, и встроил в систему жизнеобеспечения. Поры, фильтры, всё это получило прямой доступ к энергии артефакта. Теперь радиация, даже такая, что мозги выжигает, для него была как легкий ветерок. Он мог ходить по самым зараженным местам, где даже ученый в лучшем скафандре, бы дважды подумал, прежде чем шагнуть.
А третий… вот тут самое интересное. Выверт. Эта х...ь, брат, она вообще непредсказуемая. Она вроде как искажает пространство вокруг себя. Искажает так, что попасть в тебя почти невозможно. Но она еще и… нестабильная. Может тебе в голову отдачу дать, когда будешь целиться, или вообще всё вокруг перевернуть. Поршень, этот чертов гений, решил вмонтировать его в систему управления. Не напрямую, конечно. Через какие-то свои хитрые схемы, чтобы управлять силой искажения. Чтобы, когда надо, стать почти неуязвимым, когда какая-нибудь тварь решит его зацепить.
И вот, надев этот агрегат, Поршень был… другим. Он двигался плавнее, чем ожидаешь от такой громоздкой машины. Его шаги были тише, даже по гравию. Когда он брал какой-нибудь тяжеленный ящик, его руки даже не дрожали. Его броня, кажется, сама дышала, отводя радиацию.
Ребята из группировок, которые случайно его видели, потом рассказывали такое… Кто-то говорил, что он как будто через стену проходит, когда быстро движется. Кто-то – что видел, как он бронежилеты рвет голыми руками. А самые трезвые, типа, говорили, что он просто очень хорошо защищен и силен. Но все они знали одно – с Поршнем и его приблудой лучше не связываться.
Он не был кровожадным. Он просто делал свое дело. Исследовал, находил, собирал. Но когда на него нападали, он становился не машиной, а стихией. Пузырь держал его в безопасности, Рыбка позволяла двигать горы, а Выверт… Выверт делал его непредсказуемым. Он мог шагнуть так, что пули проходили мимо, или метнуть так, что врагов разрывало от одного удара.
Сам Поршень, под шлемом, улыбался. Ну, или так ему казалось, по тому, как светились его глаза в окулярах. Для него это было не просто железо и артефакты. Это был символ. Символ того, что даже в самой суровой Зоне, где каждый день – борьба, можно создать что-то новое. Что-то, что тебя защитит, даст силу, и позволит идти дальше.
Говорят, он потом ушел куда-то. Вглубь Зоны. Сказал, что там, где-то, есть место, где его детище будет нужно больше всего. Где его сила и защита помогут тем, кто совсем потерял надежду.
Так что, сталкер, когда увидишь где-нибудь на просторах Зоны след тяжелой, но необычайно легкой поступью, или услышишь шепот, что где-то ходит человек, которому радиация нипочем, а вес – пустяк… Знай, это может быть Поршень. И его машина. Машина, собранная из ржавчины, мечты, и силы самой Зоны.
Ну, что, выпил? Тогда марш дальше, может, и сам что-нибудь такое на своем веку увидишь. А нет – так хоть байка эта тебе греть будет.