Большую часть жизни человек воспринимает себя через то, что происходит в его уме. Мысли, эмоции, желания, страхи, воспоминания и реакции настолько привычны, что кажутся самим собой. Возникает мысль — и мы считаем её своей. Поднимается эмоция — и мы говорим: «Это я чувствую». Появляется тревога — и кажется, будто именно она определяет наше состояние.
Но стоит немного внимательнее присмотреться к своему опыту, как открывается интересный факт.
Мы можем наблюдать мысли.
Мы можем замечать эмоции.
Мы можем видеть свои желания.
Мы можем осознавать внутренний диалог.
Мы даже можем заметить чувство собственного «я».
Но если всё это наблюдается, может ли оно быть тем, кто наблюдает?
Наблюдаемое не может быть наблюдателем.
Это похоже на экран и фильм. На экране постоянно меняются сцены: радость сменяет грусть, уверенность сменяет сомнение, успех сменяет неудачу. Содержание фильма непрерывно движется и меняется. Но сам экран остаётся неизменным. Он позволяет всему происходить, но сам не становится происходящим.
Точно так же мысли появляются и исчезают. Эмоции приходят и уходят. Настроение меняется. Меняется тело. Меняются взгляды на жизнь. Даже представление о себе со временем становится другим.
Если что-то изменяется, значит, оно может быть замечено.
А всё, что может быть замечено, является объектом наблюдения.
Поэтому древний вопрос самопознания звучит удивительно просто: кто замечает все эти изменения?
Когда человек начинает исследовать этот вопрос не теоретически, а через прямое наблюдение, личный опыт, он обнаруживает, что практически всё, что он раньше считал собой, можно наблюдать со стороны.
Можно наблюдать страх.
Можно наблюдать желание.
Можно наблюдать раздражение.
Можно наблюдать гордость.
Можно наблюдать чувство собственной важности.
Можно наблюдать даже мысль: «Я наблюдатель».
И здесь возникает любопытный парадокс.
Как только мы пытаемся представить наблюдателя, появляется образ. Но этот образ уже наблюдается. Значит, это не наблюдатель.
Как только возникает мысль о наблюдателе, сама мысль становится объектом внимания. Значит, это тоже не наблюдатель.
Ум постоянно пытается превратить наблюдателя в очередную концепцию, потому что ему привычно работать только с объектами. Но наблюдатель не является объектом. Его нельзя увидеть так же, как мысль или эмоцию.
Можно увидеть только то, что появляется в поле восприятия.
Само же восприятие увидеть невозможно.
Подобно тому как глаз видит всё вокруг, но не может увидеть себя напрямую, наблюдающее присутствие невозможно сделать объектом наблюдения.
Поэтому многие духовные традиции говорят не о поиске чего-то нового, а о распознавании того, что уже есть.
Не нужно создавать наблюдателя.
Не нужно становиться наблюдателем.
Не нужно достигать наблюдателя.
Достаточно заметить, что всё происходящее уже кем-то замечается.
Мысль замечается.
Шум замечается.
Тишина замечается.
Радость замечается.
Печаль замечается.
Даже попытки понять всё это тоже замечаются.
И чем яснее становится это понимание, тем слабее оказывается привычное отождествление с содержимым ума.
Мысли продолжают возникать.
Эмоции продолжают приходить и уходить.
Жизнь продолжает течь своим чередом.
Но появляется пространство между тем, что происходит, и тем, кто это замечает.
В этом пространстве становится меньше борьбы.
Меньше необходимости защищать образ себя.
Меньше попыток удержать то, что неизбежно меняется.
И постепенно приходит простое понимание:
всё, что можно наблюдать, — не является тем, кто наблюдает.
Наблюдаемое не может быть наблюдателем.
А то, что наблюдает, всегда было здесь — тихо присутствуя за всеми изменениями, происходящими в жизни.