Четырёхлетняя девочка бросилась к незнакомой женщине и обняла её за ноги. «Мамочка! Наконец-то ты пришла к нам!» Женщина растерялась. Она была совсем молодой и понятия не имела, что делать с чужими детьми.
Та, что стояла в дверях, была Галина Брежнева — дочь человека, чьё имя вскоре узнает весь мир. Только сейчас она была просто двадцатидвухлетней девушкой, влюблённой в циркового акробата, который привёл её знакомиться с близнецами от первого брака.
Это была её первая семья. Не последняя. И, пожалуй, самая человеческая из всех.
История Галины Брежневой — это не история избалованной дочки генсека. Это история о том, как привилегия может стать приговором, а свобода — иллюзией, за которой гонишься всю жизнь.
Война сформировала её раньше, чем это сделал отец. Двенадцать лет — и Леонид Ильич ушёл на фронт в июне 1941-го. Немцы наступали быстро. Галину с матерью и младшим братом эвакуировали в Алма-Ату. Пока отец делал политическую карьеру на фронте, она росла в условиях военного быта: очереди, карточки, тревога.
Отец вернулся только в 1946 году. Галине было уже семнадцать. Они были почти чужими людьми.
Виктория Петровна, мать, была добра и слабохарактерна — так говорили все, кто знал семью. Леонид Ильич, вернувшись, сразу понял: дочь выросла неуправляемой. Безотцовщина в сочетании с мягкой матерью дала предсказуемый результат.
Он попытался направить её. Поступила на филологический в Орехово-Зуево, перевелась в Кишинёвский университет. Проучилась год.
Потому что в город приехал цирк.
Евгений Милаев был силачом-акробатом сорока одного года. Вдовец, двое детей — близнецы, девочка и мальчик. Галина выкупала билеты на каждое выступление и в последний вечер пробралась за кулисы.
Разница в возрасте — почти двадцать лет. Родители были в ужасе. «Нам ещё циркача в семье не хватало», — взрывался Леонид Ильич. Виктория Петровна молчала, но её молчание говорило само за себя.
Галина сбежала.
В Москве её встретили дети Евгения — те самые близнецы, которым она вдруг стала мачехой. Через год родилась собственная дочь, Виктория — скорее всего, в честь бабушки. Родители смягчились. Простили. Но внучку в итоге забрали к себе: «Нечего малышке по гастролям мотаться».
Галина растила чужих детей. Своя дочь росла у Брежневых.
Это была та самая трещина в её жизни, которую она, кажется, так и не смогла затянуть. Много лет спустя именно эти приёмные дети — выросшие, состоявшиеся — продадут английскому телевидению съёмку немощной, больной, пьющей мачехи. Картинка для западного зрителя вышла что надо.
Брак с Милаевым продержался около десяти лет. Потом появился иллюзионист Игорь Кио — молодой, обаятельный, едва перешагнувший порог совершеннолетия. Галине было за тридцать.
Развод с Милаевым оформили стремительно. Свадьбу сыграли. Молодожёны уехали в Сочи.
Дальше случился эпизод, который мог бы войти в советский анекдот, если бы не был правдой.
После очередного совещания в Кремле Никита Хрущёв задержал Брежнева. «Слушай, Леонид, мне эти кремлёвские детишки вот уже где. О Гальке твоей. Мало ей было одного циркача — обзавелась фокусником. И какие же он ей в Сочи фокусы показывает?»
В тот же вечер Галину посадили в московский поезд. У купе поставили двух чекистов — чтоб не сбежала по дороге обратно. Несостоявшемуся зятю вырвали из паспорта страницу со штампом загса. Полковник милиции, уходя из гостиничного номера, бросил Кио: «Там у себя заменишь на новый. Они в курсе».
Ни следствия, ни объяснений. Просто — вырвали страницу и всё.
Роман с Кио всё же продолжился — до конца 1964 года. Когда Леонид Ильич стал первым лицом государства, разговор с дочерью был коротким: «Галина, давай заканчивай с циркачами. Должна понимать, в каком я положении».
Она понимала. И предложила расставание сама.
Но с цирком не рассталась — устроилась костюмершей и ездила на все гастроли. Это был её мир. Не отцовский, не партийный. Свой.
До 1971 года у неё было много мужчин. С танцовщиком Марисом Лиепой — больше пяти лет. Тот роман тоже остался в тени официальных биографий.
Третьего мужа Галина встретила в ресторане Центрального дома архитекторов, в морозный январский вечер накануне Старого Нового Года. Юрий Чурбанов работал в системе МВД, занимал должность замначальника политотдела. Выпускник юрфака МГУ. Женат. Двое детей.
Познакомил их сын министра внутренних дел Щелокова — как будто случайно оказавшийся в том же ресторане.
Галина позвонила первой. В тот же вечер они ужинали в «Арагви».
Брежнев, узнав о новом увлечении дочери, впервые за долгое время вздохнул с облегчением. Человек с погонами — это не фокусник и не танцовщик.
Погоны росли быстро. В 1974 году — генерал-майор. В 1977-м — генерал-лейтенант. В 1981-м — генерал-полковник. Карьера зятя развивалась с кинематографической точностью.
Говорят, именно тогда Галина начала пить. Не вдруг — постепенно. Чурбанов пропадал на работе. Она жаждала другого.
Появился Борис Буряце — молодой артист цыганского театра «Ромэн», певец с красивым голосом и с хваткой, которой позавидовал бы любой делец. Обоих связывала одна страсть — они стали участниками того, что позже назовут «бриллиантовым делом».
Галина и жена министра Щелокова Светлана имели свою схему: зная заранее о плановом повышении цен на ювелирные изделия, скупали крупные партии камней, затем продавали чуть ниже новой розничной цены. Деньги текли. Камни оседали.
Буряце пошёл дальше. Он ограбил дом знаменитой дрессировщицы Ирины Бугримовой, которая дружила с Галиной. Похитил её бриллиантовую коллекцию.
Многие говорили: навела Галина.
Поначалу подозревали её саму. Потом взялись за Буряце. Похищенного так и не нашли. Артист получил пять лет за спекуляцию. Многие друзья Галины оказались под следствием и осуждены.
Она вышла сухой.
Это была не победа. Это было одиночество.
В ноябре 1982 года умер отец. С его уходом рухнуло всё. Галина перестала быть дочерью генсека и стала просто немолодой женщиной с тёмным прошлым. При Андропове семью не трогали. При Черненко Чурбанова понизили. При Горбачёве — посадили. В 1986 году он был осуждён за взяточничество и получил двенадцать лет.
В 1991-м, пока муж сидел, Галина оформила развод.
Она начала искать покой там, где его не бывает. Сначала шампанское и дорогие вина — всё, что полагалось по статусу. Потом, когда статуса не стало — водка.
Пропила всё. Из имущества осталась только квартира. К ней захаживали местные алкоголики. Ночные скандалы. Соседи жаловались.
Дочь Виктория пыталась помочь. Помещала мать в лечебницы. Галина сбегала. Снова и снова.
Последний раз Виктория оформила над матерью официальное опекунство. Отправила на лечение. И в этот раз Галина, говорят, сама хотела выздороветь.
В палате она читала «Унесённых ветром». Всхлипывала. Приговаривала: «Ну прям про меня».
В июне 1998 года она тихо ушла — в больничной палате, без огласки.
Прах захоронили на Новодевичьем кладбище, рядом с матерью, Викторией Петровной. Отец покоится на Красной площади.
Они так и лежат порознь.
Я часто думаю: что было бы, если бы её никто никогда не трогал — ни чекисты в поезде, ни вырванные паспортные страницы, ни отцовское «заканчивай с циркачами»? Может быть, человек, который умел любить сильно и по-настоящему — просто жил бы иначе.
Но власть не прощает ни тем, кто её держит, ни тем, кто рядом. Даже если ты просто дочь.
Особенно — если ты просто дочь.