Ямы с людьми, массовые расстрелы полицаями-латышами под окнами санатория и "газовые комнаты" в Силезии – всё это раз за разом всплывало в памяти бравого немецкого генерала в британском плену. Но что же больше всего раздражало его в организации Третьего рейха, отчего генерал лил свои "крокодиловы слёзы"?
"Старый знакомый"
После предыдущей статьи о секретной прослушке британцами немецких военнопленных продолжил изучение книги Зёнке Найтцеля "Расшифровка разговоров генералов Гитлера: стенограммы секретных бесед 1942–1945 годов" и... чтобы вы думали, столкнулся на её страницах со "старым знакомым". Ба, какие люди, оказывается и генерал Генрих Киттель засветился в прослушке Трент-парка!
Небольшое пояснение для тех, кто не знает. Иначе вы просто не поймёте моего удивления и желания продемонстрировать протоколы прослушки. Дело в том, что после оккупации Ростова в июле 1942-го генерал-майор Генрих Киттель стал военным комендантом города. Не сразу, а, если память не изменяет, с 20 сентября 1942-го. Поэтому-то я и называю его "старым знакомым". Ведь, когда читаешь материалы об оккупационных буднях родного города (от отчётов ЧГК до чекистских докладов), везде мелькает эта забавно звучащая для нашего уха фамилия.
Мелькает она и в советских обвинительных материалах о массовом убийстве двух десятков тысяч евреев в Змиёвской балке Ростова. Дескать, именно комендант Киттель перед этим издал указ об их регистрации (обязав их к тому же пометиться жёлтой "звездой"). Но, ввиду того, что Киттель вступил в должность с лишком месяц спустя после ростовской резни (совершённой "зондеркомандой 10-а"), это не совсем справедливо.
В остальном же, наш местный писатель Василий Закруткин (1908-1984) в очерке "Ростов" очень точно описал жизнь под немецкой военной комендатурой Киттеля:
Любой из ростовчан мог быть расстрелян по прихоти пьяного румынского солдата или фланирующего по улицам немца. Ростовчанину все было запрещено: выходить на улицу после заката солнца, выходить на берег Дона, пользоваться речной переправой, принимать на дому друзей и знакомых, держать собак и кошек, смеяться и плакать. Не так стал, не так прошел, не так посмотрел, не так сказал — и… «капут». Слово «капут» стало наиболее популярным словом в «общении» немцев с ростовчанами.
Город сжался, притих, ушел под землю — в подвалы, погреба, щели. Точно страшная туча нависла над городом. Немцы бесцеремонно выбрасывали жителей из квартир, занимали лучшие дома. Из Германии прибывали поезда с гестаповцами, чиновниками, спекулянтами, «эмиссарами», «посредниками», «туристами» — многоликая голодная челядь, орава, жаждущая наживы. В гостинице «Ростов» на Буденновском проспекте поселились десятки «туристов». Женоподобные верзилы в черных тирольских шляпах с перьями, белобрысые немки, похожие на переодетых солдат, гуляли по Буденновскому парами, надменно поглядывая на ростовчан. Затянутые в корсеты, румынские офицеры водили хохочущих проституток по улицам, тирольские «туристы» деловито грабили меха, подсолнечное масло, обувь, посуду...
Собственно, типичная картина оккупированного немцами советского города. И это при том, что формально оккупационная власть на советских территориях не была единообразной. Как вы знаете, из глубоких тыловых районов немцы слепили два квазиколониальных "рейхкомиссариата" под управлением партийно-гражданских властей ("Остланд" и "Украина", последний со временем должен был поглотить в том числе и Ростов и раскинуться до Волги и Сталинграда). А районы боевых действий и прилегающего тыла (то есть вся оккупированная часть РСФСР) находились под управлением военных комендатур и администраций, возглавляемых чинами вермахта.
Считалось, что последние были менее жестокими и больше тяготели к рациональности и прагматизму, в отличие, например, от напыщенных "золотых фазанов" (как за яркую коричневую форму называли партийцев НСДАП). На деле оккупированные районы под вермахтом оказывались под властью жесточайшей военно-террористической диктатуры, где параллельно действовали СС, СД и другие "преступные организации" рейха. Поэтому-то особой разницы для несчастного населения в немецких административных нюансах не было. Чтобы понять это, достаточно посмотреть на итоги военного комендантства Киттеля...
На момент оккупации Ростова из полумиллионного довоенного населения в городе оставалось около 220 тыс. жителей. Из них за семь месяцев около 40 тыс. были расстреляны или убиты, около 10 тыс. погибли во время бомбардировок и уличных боёв (в этом расчёте и жертвы первой оккупации 1941 г.), а более 50 тыс. – были вывезены на принудработы в Германию. И хотя, повторюсь, это итоги "художеств" многих карательных частей оккупантов, как военный комендант города генерал-майор Киттель несёт ответственность за львинную часть военных преступлений из списка. И если бы только здесь...
Ведь и до и после донской столицы Киттель успел отметиться военным комендантом в таких городах как Сталино (Донецк), Запорожье, Умань, Кривой Рог, Тернополь, Львов и, наконец, Краков. Закончил же свою войну в 1944-м он в должности коменданта крепости Мец и в звании генерал-лейтенанта. 22 ноября 1944 года Китель попал в плен, где и пробыл до 1947 года.
Кстати, его профессиональная биография оставляет странные ощущения. Судите сами. Начав военную карьеру в далёком 1911 году, Киттель закончил Первую мировую командиром роты в звании лейтенанта. Между двумя мировыми войнами тянул службу в пехотном подразделении, попутно повышая квалификацию. В Польскую кампанию Второй мировой Киттель уже командовал пехотным полком 46-й пехотной дивизии, с которым прошёл и Францию. Неожиданно в мае 1941 года (в канун "Барбароссы") его по неизвестной мне причине отправляют в "резерв фюрера", откуда в августе перебрасывают в район действия группы армий "Север". А с мая 1942-го генерал начинает своё странствие по оккупированным городам и весям в должности "Kampfkommandant" (боевой или военный комендант). И так вплоть до пленения в 1944-м. То ли у него были какие-то административные задатки, то ли, напротив, так от него избавились ввиду военной профнепригодности (чтоб не путался под ногами на фронте)...
Как бы то ни было, но после пленения союзники решили провести Киттеля через Трент-парк. Несмотря на то, что каких-то особых секретов он не выдал, с современных позиций откровения Киттеля на скрытые микрофоны представляют немалый исторический интерес. Давайте же посмотрим, чем запомнилась ему служба в Польше и СССР...
"Жгли СС, мы воевали"
Далее приведу вам выдержки нескольких документов-протоколов прослушки из книги Зёнке Найтцеля "Расшифровка разговоров генералов Гитлера: стенограммы секретных бесед 1942–1945 годов" (скрин обложки ниже). На русский она не переводилась, поэтому перевод будет мой.
Опять же, почему именно Найтцель и его книга — читайте в предыдущем материале, мы же сразу переходим к сути. Но прежде небольшое пояснение. В [квадратных скобках жирным текстом будут мои ситуационные пояснения], кроме того, пояснения в описаниях под фото. Под шапкой каждого протокола его англоязычный скрин из книги Найтцеля. Что касается каждого документа, протоколы даются в небольшом сокращении, иначе никакого места для них не хватит.
В принципе, ничего особо уникального по современным меркам в них нет. Генералы неподдельно удивляются немецкой кровожадности, всевластию СС и Гиммлера. Если бы не мой интерес к Киттелю, я б отдельный материал не делал. Кстати, читая, обратите внимание на "закидоны" генерала. Так, выставляя себя благодетелем, он периодически приоткрывает своё нутро. То просит СД не расстреливать прилюдно (типа, в лесочке можно), то сокрушается, что нельзя уничтожить всех евреев разом (чтоб избавиться от свидетелей). Также бросается в глаза когнитивный диссонанс, когда он называет латышей самыми жестокими в мире, забывая, что вообще-то они делали немецкую работу. под их же наблюдением.
Так же лично мне интересно было почитать о трениях Киттеля с начальником СД Ростова, который во исполнение приказа фюрера приказал разоружить "русскую полицию" из коллаборантов (кстати, о разоружении "неполноценных народов" Гитлер говорил на сверхзакрытом совещании с верхушкой рейха, но об этом, как выясняется, знали и все эсэсовцы). Ну а теперь, собственно, к диалогам...
***
Документ 119
CSDIC (Великобритания), Специальный доклад SRGG 1086(C) [TNA, WO 208/4196]
Генерал-лейтенант ШАФФЕР (командир 244-й пехотной дивизии) – взят в плен 28 августа 1944 года в Марселе.
Генерал-майор ФОН ФЕЛЬБЕРТ (командующий 560-м полевым командованием Безансона) – взят в плен 5 сентября 44 г. в Ландрессе.
Генерал-майор БРУН (командир 553-й фольксгренадерской дивизии) – взят в плен 22 ноября 1944 года в Заберне.
Генерал-лейтенант КИТТЕЛЬ (комендант Меца и командующий 462-й фольксгренадерской дивизией) – взят в плен 22 ноября 1944 года в Меце.
Информация получена: 28 дек. 44
(...) ФЕЛЬБЕРТ: А вам известны места, откуда были выселены евреи?
КИТТЕЛЬ: Да
ФЕЛЬБЕРТ: Это проводилось систематично?
КИТТЕЛЬ: Да.
ФЕЛЬБЕРТ: Женщины и дети — все?
КИТТЕЛЬ: Все. Ужасно!
ФЕЛБЕРТ: Их грузили в поезда?
КИТТЕЛЬ: Если бы только в поезда! Что мне только не пришлось пережить! Тогда я послал туда человека и сказал: «Я приказываю прекратить. Я больше не желаю на это смотреть». Например, в ЛАТВИИ, недалеко от ДВИНСКА, СС или Служба безопасности проводили массовые казни евреев... Там было около пятнадцати сотрудников СД и, возможно, шестьдесят латышей, известных репутацией самых жестоких людей в мире. Ранним воскресным утром я лежал в постели, когда услышал два залпа, за которыми последовала стрельба из стрелкового оружия. Я встал, вышел и спросил: «Что это за стрельба?» Санитар сказал мне: «Вам следует пойти туда и вы увидите». Я подошел совсем близко, и этого мне было достаточно. Триста евреев были изгнаны из Двинска; они вырыли траншею, мужчины и женщины вырыли общую могилу, а затем отправились домой. На следующий день они пришли снова — мужчины, женщины и дети — их пересчитали и раздели догола; палачи сначала сложили всю одежду в одну кучу. Затем двадцать женщин, обнаженных, должны были занять свои места на краю траншеи, в них выстрелили и они упали прямо в нее.
ФЕЛЬБЕРТ: Как это выглядело?
КИТТЕЛЬ: Они поворачивались лицом к траншее, затем двадцать латышей подходили сзади и стреляли им в затылок. В траншее был какой-то выступ, так что они стояли ниже латышей, которые стояли на краю и просто стреляли им в голову, и те падали вперед в траншею. После этого подошли ещё двадцать человек, и их убили залпом точно так же. Кто-то отдал команду и двадцать человек упали в траншею, как кегли. Ужаснувшись, я решил положить этому конец. Сел в машину и поехал к этому сотруднику Службы безопасности и сказал: «Раз и навсегда я запрещаю эти казни на улице, где люди могут смотреть. Если вы стреляете в людей в лесу или где-то еще, где никто не может видеть, это ваше личное дело. Но я категорически запрещаю стрелять там еще хотя бы один день. Мы черпаем воду из местных источников, хотите отравить нас трупным ядом?». Я лежал тогда в санатории MESCHEPS к северу от Двинска.
ФЕЛБЕРТ: Что они сделали с детьми?
КИТТЕЛЬ (очень взволновано): Они хватали трехлетних детей за волосы, поднимали их, стреляли из пистолета, а затем бросали в яму. Я сам это видел. Можно было наблюдать за этим. СД оцепила территорию и люди стояли и смотрели примерно с расстояния 300 метров. Латыши и немецкие солдаты просто стояли и наблюдали.
ФЕЛБЕРТ: Что же это за люди из СД?
КИТТЕЛЬ: Тошнотики! Я уверен, что их всех расстреляют.
ФЕЛБЕРТ: Откуда они были, из какого формирования?
КИТТЕЛЬ: Это были немцы, на них была форма СД с черными нашивками, на которых написано «Sonder-Dienst».
ФЕЛЬБЕРТ: Все палачи были латышами?
КИТТЕЛЬ: Да.
ФЕЛЬБЕРТ: Но ведь приказ отдавал немец, не так ли?
КИТТЕЛЬ: Да. Немцы руководили процессом, а латыши исполняли и обыскивали всю одежду. Парень из СД благоразумно сказал: «Ладно, мы сделаем это в другом месте». Все они были евреями, которых привезли из сельской местности. Латыши с нарукавными повязками – евреев привезли, а затем ограбили; в Двинске царила ужасная ненависть к евреям, и люди просто дали волю своей ярости.
ФЕЛЬБЕРТ: Против евреев?
ШАФФЕР: Да, потому что русские утащили 60000 эстонцев. Но, конечно, пламя ненависти было раздуто. Скажите, какое впечатление произвели эти люди? Вы когда-нибудь видели кого-нибудь из них незадолго до того, как их расстреляли? Плакали ли они?
КИТТЕЛЬ: Это было ужасно. Я однажды видел, как их перевозили, но понятия не имел, что это люди, которых везли на казнь.
ШАФФЕР: Люди вообще представляют, что их ждет?
КИТТЕЛЬ: Они прекрасно знают; они апатичны. Я сам не отличаюсь особой чувствительностью, но от таких вещей меня просто тошнит; я всегда говорил: «Человек перестаёт быть человеком; это не имеет никакого отношения к войне». У меня когда-то был адъютант — химик из "ИГ Фарбена", а поскольку он остался без работы, его призвали и отправили на фронт. Сейчас он дома, хотя и попал туда совершенно случайно. Этот человек был измотан за несколько недель. Всё это время он сидел в углу и плакал, приговаривая: «Если представить, что подобное везде!». Он был видным учёным и музыкантом с очень слабой нервной системой.
ФЕЛЬБЕРТ: Это объясняет, почему Финляндия нас покинула, почему Румыния нас покинула, почему нас ненавидят повсюду – не из-за этого единственного инцидента, а из-за большого количества подобных инцидентов.
КИТТЕЛЬ: Если бы всех евреев мира уничтожили одновременно, не осталось бы ни одного обвинителя.
ФЕЛЬБЕРТ (очень взволнованный и переходя на повышенный тон): Это очевидно; это такой скандал; не обязательно быть евреем, чтобы обвинить нас – мы сами должны выдвинуть обвинение ; мы должны обвинить тех, кто это сделал.
КИТТЕЛЬ: Тогда следует признать, что наша государственная система была построена неправильно.
ФЕЛЬБЕРТ (кричит): Это так, это очевидно, в этом нет никаких сомнений. Подобное просто невероятно.
БРУН: Мы — инструменты…
ФЕЛБЕРТ: Это используют против нас, как будто это сделали мы.
БРУН: Если мы под личиной немецких генералов появимся на людях, те подумают: «Они всё знают; они и об этом тоже знают», а если мы потом скажем: «Мы к этому не имеем никакого отношения», люди нам не поверят. Вся эта ненависть и отвращение — результат исключительно этих убийств, и я должен сказать, что если вообще верить в божественную справедливость, то человек, у которого, как у меня, пятеро детей, заслуживает того, чтобы одного или двоих из них убили таким же образом в рамках мщения. Если человек проливает кровь подобным образом, он не заслуживает победы; он заслуживает того, что произошло сейчас.
ФЕЛЬБЕРТ: Я не знаю, по-чьему указанию это было сделано — если это исходило от ГИММЛЕРА, то он главный преступник. На самом деле, вы первый генерал, кто сам мне это рассказал. Я всегда считал, что подобные статьи в прессе — ложь.
КИТТЕЛЬ: Я молчу о многом; это слишком ужасно.
ФЕЛЬБЕРТ: Вы думаете, все это благодаря Гиммлеру?
КИТТЕЛЬ: Конечно. Стоит кому-то наверху сказать: «Уничтожить эту живность» — и все сразу же приступают к делу. Я ссорился по этому поводу с каждым начальником полиции. Бывший шеф полиции в ВЕЙМАРЕ [см. фото ниже и читайте описание под ним] пришел ко мне, настоящий "Дон Кихот", в форме группенфюрера СС — я же был генерал-майором. Я сказал: «Что вы хотите со мной обсудить?» — «Ну, ну, вся эта ситуация меня не устраивает, она будет немедленно кардинально изменена, это позор» и т. д. [Киттель имеет ввиду, что эсэсовец выступил против его якобы либеральности во время военного комендантства в Ростове, считая это "слабостью"] — «Мне жаль, если вы не согласны с некоторыми из моих мер; вы, конечно, можете сказать мне об этом совершенно спокойно, но не таким образом. Я позову своего военного советника». — «Кто это?» Я сказал: «Вы встретитесь с ним прямо сейчас». Это был доктор ШМИДТУБЕР (?), мюнхенский нотариус. Он вошел, группенфюрер обернулся и сказал: «Так вот как он выглядит». Я ответил: «Извините, я не хочу, чтобы о моих подчиненных говорили таким тоном в моем кабинете». — «Я уже слышал о нем всякое». ШМИДТУБЕР (?) с улыбкой встал перед ним и сказал: «Господин, я хотел бы отметить, что я старше вас по званию в СС». Он единственный эсэсовец, из всех, виденных мною, кто управлялся с делами милосердно и разумно. Этот человек был для меня на вес золота. Я еще был неопытен во всех этих делах. Откуда мне было знать все об управлении городом; откуда мне было знать об управлении провинцией, вдвое меньшей по размеру, чем Бавария? Он знал об этом не понаслышке, ведь в БАВАРИИ он был главным специалистом по заключению контрактов. Он составлял государственные контракты и тому подобное. И он тоже всегда говорил: «Господа, за всё придётся ответить; давайте держаться подальше. Давайте не будем принимать приглашений от СД; давайте не будем ходить в дома, где есть еврейская добыча; давайте никогда не будем выносить мебель из еврейских домов; вместо этого будем жить просто и скромно тем, что у нас есть». Я мог бы рассказывать вам об этом днями напролет.
ФЕЛБЕРТ: Как поступали с молодыми, красивыми девушками? Отправляли в бордель?
КИТТЕЛЬ: Меня это не беспокоило. Главное, получилось привести ситуацию к благоразумию. По крайней мере, в Кракове появились концентрационные лагеря для евреев [имеет ввиду Плашов с демоническим Амоном Гётом, увековеченным в фильме Спилберга, кстати, разговор необъяснимо перепрыгнул с Ростова сразу на Краков]. Во всяком случае, с того момента, как я выбрал безопасное место и построил концентрационный лагерь, все облагоразумилось [явно врёт, решения о возведении концлагерей принимали местные СС и СД, да и то, по согласованию с Гиммлером]. Евреям, конечно, приходилось много работать. Вопрос о женщинах — очень темная глава.
ФЕЛБЕРТ: Если бы людей убивали только ради ковров и мебели, я вполне смог бы это понять. Непонятно, почему бы не сохранить красивых и молодых арийской внешности хотя бы в качестве служанок.
КИТТЕЛЬ: Вы понятия не имеете, какие подлые и глупые вещи совершались. До людей, причастных к этому, невозможно было достучаться. Если вы наброситесь на такого человека, он повесит на вас политическое обвинение, а у меня по этой линии уже было немало проблем.
ФЕЛБЕРТ: А что происходило с теми, кто жаловался?
КИТТЕЛЬ: Их просто убирали. Они не могли удержать позиции. Начиналась какая-то грязная подковерная борьба, анонимные доносы. Время от времени приходилось принимать радикальные меры, чтобы поймать какого-нибудь из этих типов. На каждую атаку, которую вы совершали против определенного класса в нашей государственной администрации, вы получали в ответ три или четыре анонимных, сфабрикованных контрудара. В Кракове у меня был некий оберст Биркамп (?) [на самом деле Вальтер Биркамп был бригадефюрером СС и главой айнзацгруппы D, в 1945 г. покончил с собой], возглавлявший службу безопасности...
БРУН: Какие это люди?
КИТТЕЛЬ: В Службе безопасности в основном члены партии из гражданских. Когда Гиммлер создал свое государство в государстве, Служба безопасности была создана следующим образом: они взяли 50 процентов хороших полицейских, политически не запятнанных, и добавили к ним 50 процентов преступников. Вот так и возникла Служба безопасности (Общий смех). В берлинском криминальном отделе, в том самом знаменитом отделе «Z», или секции «Z» работает один человек, к которому я часто обращался, когда мы по вопросам военного снабжения занимались делами о шпионаже. После 1933 года он сказал мне: «Нас теперь просеяли. От политически запятнанных чиновников государственной полиции избавились, и их либо отправили на пенсию, либо перевели на должности, где они больше не могут причинить вреда. Здоровое ядро полицейских чиновников, которое необходимо каждому государству, теперь смешано с людьми из преступного мира Берлина, которые, однако, в нужный момент проявили себя в движении [нацистском]. Теперь их заставили работать вместе с остальными». Он прямо сказал: «50 процентов из нас — порядочные люди, а 50 процентов — преступники».
ШАФФЕР: Я думаю, если такие условия допускаются в современном государстве, то можно сказать только одно: чем скорее эта шайка свиней исчезнет, тем лучше.
КИТТЕЛЬ: Мы, дураки, просто наблюдали за всем происходящим. Вы никогда не знали, что Гиммлер — это государство в государстве? Я часто не спал всю ночь, обсуждая с людьми, как возник рейх. Меня мучили угрызения совести по поводу того, стоит ли мне вообще оставаться в армии в таких обстоятельствах.
ФЕЛБЕРТ: В наших условиях покинуть армию было невозможно; принимались меры против этого.
ШАФФЕР: В тот момент, когда вы стали свидетелем этих убийств в ДВИНСКЕ, наверняка над вами был кто-то, кто занимал более высокую руководящую должность?
КИТТЕЛЬ: Штаб «группы армий».
ШАФФЕР: Вы, должно быть, посещали официальные лекции о строительстве полевых сооружений и т.д. — разве ваша должность не была достаточно важной, чтобы можно было достать до командования, сообщить об убийствах и выразить свой ужас?
КИТТЕЛЬ: Я уже говорил об этом некоторым людям.
ШАФФЕР: Как на это реагировали наши главнокомандующие?
КИТТЕЛЬ: «Мы ничего не можем с этим поделать; это нас не касается». Это вопрос порядка и организации». В Польше генерал-губернатор доктор Франк, который лично является здравомыслящим человеком, совершенно ясно сказал мне: «Если то, что я намечаю здесь сделать, будет осуществлено, в Польше не будет такого бардака и не останется ни одной бандитской группировки. Но мои полномочия имеют определенный предел, о котором вы и сами знаете» [ха-ха-ха, это Ганс Франк, отпетый нацистский головорез-гангстер, "здравомыслящий"?]. Дело в том, что под боком генерал-губернатора на должности государственного секретаря был обергруппенфюрер СС Коппе, обладавший неограниченными полицейскими полномочиями. Его власть простиралась даже над властью Франка. Как-то возник какой-то глупый вопрос о компетенции. Я обратился к Коппе и сказал: «У меня есть дело, которое подпадает под вашу юрисдикцию и юрисдикцию генерал-губернатора». На что он ответил: «Не генеральный губернатор является компетентным органом в этом вопросе, а герр Гиммлер в Берлине. Я подпадаю под юрисдикцию генерал-губернатора лишь в той мере, в какой он имеет право давать мне указания, но непосредственно нахожусь под юрисдикцией Гиммлера». Коппе был преемником обергруппенфюрера Крюгера, а он (Крюгер) делал все возможное, чтобы постоянно раздражать Франка. Если Франк считал необходимым принять какие-либо правительственные меры, Крюгер через Гиммлера и полицейские каналы просто все ему портил. Он постоянно вмешивался во все дела.
БРУН: Тогда ответственным должен быть Гиммлер.
КИТТЕЛЬ: Он – тот самый человек. В Германии нет другого человека, который мог бы высказать свое мнение по вопросам исполнительной власти человеку из Службы безопасности, полиции, гестапо.
БРУН: И Ваффен-СС…
КИТТЕЛЬ: Ну, в войсках СС ситуация может быть несколько иной.
ФЕЛЬБЕРТ: Только организации Гиммлера имеют право голоса.
КИТТЕЛЬ: Да. Можно привести бесчисленное множество примеров. Кого-то могли оправдать судом, а после выхода из зала суда арестовать за создание общественной опасности, и потом человека уже не отпускали на свободу [речь о "защитном аресте" гестапо, ранее я посвящал ему целую статью здесь]
БРУН: Да, обо всем этом просто ничего не известно.
КИТТЕЛЬ: Но вы должны это знать. Однажды я написал письмо министру юстиции ГЮРТНЕРУ, который когда-то командовал одним из моих батальонов, по поводу дела, подобного тому, в котором кого-то оправдал суд и…
ФЕЛБЕРТ: А потом его снова арестовали, несмотря на это.
КИТТЕЛЬ: Требовавшееся обвинением тюремное заключение было просто приведено в исполнение, а именно – шестимесячный срок, который и был запрошен.
БРУН: Его поместили под "защиту" на шесть месяцев!
КИТТЕЛЬ: Шесть месяцев "под защитой" государства.
БРУН: Но это не похоже на верховенство закона.
КИТТЕЛЬ: О, наконец вы это поняли.
ШАФФЕР: Мы должны были бы это знать, но нас тщательно держали в неведении.
БРУН: Да, но тогда, если предположить, что мы выиграем войну завтра, произойдет катастрофа!
КИТТЕЛЬ: Это не будет катастрофой, но…
БРУН: Поскольку мы представители иного стандарта честности, рано или поздно от нас так или иначе избавятся. Ситуация накалится до такой степени, что, когда у них не останется евреев, которых можно расстрелять, они, вероятно, расстреляют родственников офицеров.
ШАФФЕР: Поэтому наша победа обернется катастрофой.
БРУН: Ибо тот, кто однажды начал это кровопролитие, превращает его в свою необходимость, вроде обеда для нас; он уже не может остановиться, или же сойдет с ума.
КИТТЕЛЬ: Оберст БИРКАМП (?) [опять Биркампа понизили в звании] из службы безопасности в Кракове сказал мне, что когда он видит, что человек получает удовольствие от расстрелов других, он от него избавляется.
БРУН: Как, сам расстреливает?
КИТТЕЛЬ: Нет, конечно — переводит на другую работу.
БРУН: Другими словами — это видно из десятков примеров — именно их приказы превращают исполнителей в садистов.
КИТТЕЛЬ: Конечно. Скажите, разве в Германии никогда больше не удастся навести порядок в подобных вещах?
БРУН: Вы имеете в виду возвращение к порядочности? Это может произойти только в случае поражения в войне, то есть только путем отмены всей этой системы правления.
ШАФФЕР: Вы удивлены, что мы всего этого не знаем? Думаете, Гитлер это знает? А ведь он наш верховный главнокомандующий.
КИТТЕЛЬ: Нет. Эти вещи не передаются Гитлеру.
ШАФФЕР: Но Гиммлер это знает, не так ли?
КИТТЕЛЬ: Гиммлер всё прекрасно знает.
Документ 120
CSDIC (Великобритания), Отчет SR, SRGG 1093 (C) [TNA, WO 208/4169]
Генерал-лейтенант ШАФФЕР (командир 244-й пехотной дивизии) – взят в плен 28 августа 1944 года в Марселе.
Генерал-лейтенант Киттель (комендант Меца и командующий 462-й фольксгренадерской дивизией) – взят в плен 22 ноября 1944 года в Меце.
Информация получена: 28 дек. 44
ШАФФЕР: После рассказанных вами историй перестаёшь ощущать себя связанным обязательствами с фюрером.
КИТТЕЛЬ: Мы не можем так думать.
ШАФФЕР: Я имею в виду, что в наших сердцах, когда мы перебираем в уме все совершенные преступления, волосы встают дыбом.
КИТТЕЛЬ: В Ростове расстреляно 18000 человек, около 60000 человек находятся в братских могилах под Люблином.
ШАФФЕР: Можно сказать только одно: если Германия будет уничтожена, это будет лишь правосудие, и ничего больше. Это трагедия, что миллионы порядочных людей и целые города были уничтожены ради людей, ведущих бандитский образ жизни – иначе это не описать. Я просто не могу с этим смириться.
КИТТЕЛЬ: В ВЕРХНЕЙ СИЛЕЗИИ они просто систематически истребляли людей. Их травили газом в большом зале [речь явно о силезском Аушвице].
ШАФФЕР: Когда это было?
КИТТЕЛЬ: До весны [1944], потом прекратили.
ШАФФЕР: Кто эти люди, против которых делается подобное?
КИТТЕЛЬ: Я не знаю. Все это держится в строжайшей тайне.
ШАФФЕР: Трудно поверить, что такое может происходить в мире (...)
Документ 122
CSDIC (Великобритания), GRGG 254
Отчет об информации, полученной от старших офицеров (PW)
28–31 января 1945 г. [TNA, WO 208/4364]
КИТТЕЛЬ: Я сказал американцам: «Нашей первой реакцией на ваши намерения в отношении Германии будет массовое истребление оставшихся евреев». Восемьсот тысяч из девятисот тысяч наверняка еще живы [подавляющая часть немецких евреев к тому времени либо уже эмигрировала, либо была вывезена "на восток" и убита]. У нас был еврейский концлагерь в Кракове — это было ужасно, но он там был. Лагерь, в котором содержалось пять тысяч мужчин и пять тысяч женщин, строго разделенных; дисциплина здесь была невероятной; у них был отдел для преступников. Мне часто приходилось нанимать евреев для рытья траншей; я просил две тысячи евреев для этой работы.
РАМКЕ: Какое впечатление они производили в этих концентрационных лагерях? Они частично управляли ими сами, или как-то иначе?
КИТТЕЛЬ: Лагерная администрация жила внутри лагеря, что свидетельствует об их ощущении безопасности. Конечно, снаружи территория строго охранялась; там даже использовалась оголенная проволока, но в целом не создавалось впечатления, что заключенные в таком уж плохом положении [и это про Плашов во главе с Гётом!].
РАМКЕ: Я не верю, что в будущем евреи даже под британской или американской защитой осмелятся открыто заявить о себе в германском бизнесе.
КИТТЕЛЬ: Надеюсь, нет.
Документ 125
CSDIC (Великобритания), GRGG 264
Отчет об информации, полученной от старших офицеров (PW)
24–6 февраля 1945 г. [TNA, WO 208/4177]
КИТТЕЛЬ: Я запретил это в Двинске, и в результате это сразу же прекратилось. В Сталино у меня не было права голоса, то есть трагедия уже произошла, и она произошла также в Ростове; там людей уже убили, но это было занесено на мой счет. Меня, несомненно, назовут военным преступником. В РОСТОВЕ было убито 18000 евреев. Конечно, я не имел никакого отношения ко всему этому делу! Но спишут на меня, потому что я был единственным известным там «генералом».
ЭБЕРБАХ: Кто на самом деле виновен в тех делах? Нет никаких сомнений в том, что фюрер знал обо всей этой резне евреев.
КИТТЕЛЬ: Ну, эти евреи были настоящей заразой Востока! Их следовало бы собрать в одном месте и занять полезным трудом. Кстати, я пока что не буду высказываться о том, что мне известно по этому поводу, пока меня не вычислят. После падения РОСТОВА русские обвинили меня в большом официальном торжественном заявлении по радио в том, что я отравил 18000 русских. По поводу этого я могу сказать только одно: до того момента я ничего не знал о всей этой истории, в которой погибло столько людей, и на самом деле даже не подозревал, что оттуда увезли столько людей. Вероятно, их увезли. Я не знаю. В любом случае я, безусловно, один из лучших кандидатов на звание военного преступника — хотя их довольно много — ВИЛЬДЕРМУТ также рассказал мне в строжайшей тайне, что он подписал около сорока смертных приговоров в своем официальном качестве «фельдкоманданта». Да, у меня есть некоторые опасения по этому поводу!
Я лишил сотрудников Службы безопасности всякой возможности жестоко обращаться с населением, но не смог смириться с тем, что мои собственные начальники договорились с генералом полиции, что меня просто потрясло. Я сказал генералу фон Роткирху, который принимал участие в обороне линии Днепра зимой 1941/43 года: «Что ж, подписав это соглашение с полицией, вы передаете им всю свою исполнительную власть, но нести ответственность будем мы!» И вот что сейчас и происходит! Я совершенно ясно написал об этом и Верховному командованию Вооруженных Сил. Это правление Гиммлера и его людей, получавших личные указания, невыносимо. Посмотрите хотя бы на Франка, одну из личностей, у которой не очень хорошая репутация в прессе, он дислоцирован в Кракове, а немецкую полицию в Польше возглавляет обергруппенфюрер СС. Вся Польша образует полностью автономное правительство под руководством Франка. А теперь самое странное. Я пошёл к Франку и сказал ему: «Нам придётся внести некоторые изменения в распределение рабочей силы». Он ответил: «Я не уполномочен это делать. Разве государственный секретарь вам об этом уже не говорил?» Я спросил: «А кто тогда отвечает за это в Польше?» Он ответил: «У меня административная работа! Иди к обергруппенфюреру СС Коппе и убедись, что ты достиг с ним соглашения!»
ЭБЕРБАХ: Разве он не работал под началом Франка?
КИТТЕЛЬ: Франк имел право отдавать приказы, но Коппе получал свои распоряжения из Берлина. Из этого бардака вышло то, что полиция делала, что хотела, а Франк возвышался над ней в административных вопросах. Таким образом, именно того, что нужно государству, а именно законодательной и исполнительной власти, не хватало, и этого не хватало нам всем на Востоке, и в этом секрет нашего полного провала. Когда я думаю о том «Дон Кихоте» из Веймара, который у нас был в Ростове [генерале Хеннеке, что на фото выше], вспоминаю — хотя он очень мало использовал свою власть, — как в своей нахрапистой манере он говорил: «Это СС, это Генрих Гиммлер, здесь будет место; этот дом будет полицейским участком, а позже здесь будет штаб руководителей». Это создавалось и организовывалось в первую очередь. Он привёз из Германии совершенно отдельную электростанцию, электрические плиты, огромные радиоприёмники и всё остальное. Я сказал ему: «Если вы возьмёте здесь исполнительную власть, мне будет трудно выполнять приказы начальства; в Ростове уже есть полиция — 800 русских полицейских, с помощью которых мы до сих пор поддерживали порядок в городе; над ними нет немецкого полицейского начальства, но всё делается на основе определённого доверия; у людей есть такое-то оружие». «Что, у них есть оружие, это неслыханно, это противоречит всем приказам фюрера». Первым делом он разоружил русскую полицию — с того дня и начались неприятности и бардак. Затем они вообще распустили полицию и заменили ее сбродом из толпы. Работа последних пяти месяцев была полностью сведена на нет и уничтожена за один месяц. Затем произошел один инцидент — СС расстреляло всех заключенных в гражданской тюрьме в РОСТОВЕ. Они подожгли тюрьму, но она не сгорела. Русские захватили её в таком состоянии, и запишут всё это на мой счёт, потому что сначала исполнительная власть была в моих руках [При освобождении города во дворе ростовской тюрьмы нашли 1154 тел убитых нацистами узников, из них 122 женщины и 55 несовершеннолетних — фото ниже].
***
Вот за такими разговорчиками коротали время пленные генералы в британском плену. К сожалению, Киттель боялся напрасно. Никто не стал его привлекать и под шумок разгоревшейся "Холодной войны" в 1947-м он был освобождён и спокойно проживал в Германии до самой смерти в 1969 году.