Ну вот… опять костерок развели. Тепло. И сидеть вот так, под этим небом, которое никогда не бывает по-настоящему темным… знаете, это такое… утешение. Утешение перед тем, что мы тут переживаем. Каждому свое, конечно, но я вам сегодня расскажу кое-что… кое-что, что заставляет сердце уходить в пятки, даже когда ты сидишь тут, с кружкой горячего чая. История которую услышал от одного старого сталкера, когда-то очень давно, еще до того, как я сам уверовал в эту проклятую землю.
Он рассказывал про Дугу. Не ту, что в старых текстах, про радугу после дождя. Наша Дуга… она совсем другое. Говорят, она раз в год, будто пульс Зоны, загорается. Таким… голубоватым светом. Не ярким, не слепящим, а таким, знаете… въедливым. Как будто сама смерть решила подсветить округу. И все, кто хоть раз видел это, либо… пропадали. Исчезали без следа. Либо… становились одним из них.
А перед тем, как этот голубой огонь разгорался, Зона… она будто затаивала дыхание. Потом – БУМ! Выброс. Не просто там волна пси-излучения, а… как будто вся Зона разом скрутилась, стиснула зубы, выплюнула гнев. Настолько мощный, что мы, опытные, после такого неделю, а то и две, из-под земли не нос показывали. Сидишь в бункере, дрожишь, слушаешь, как ревет снаружи, как стонут аномалии, как… будто кто-то там, наверху, разрывает ткань реальности.
И вот, во время одного из таких, особенно лютых, выбросов, когда даже хищники прятались, когда даже ветер, казалось, боялся шептать, нашелся один… особенный. Ну, вы знаете, такие встречаются. Смотрят на тебя, а в глазах – ни капли страха, только какая-то… безумная решимость. Он не то чтобы безумный был. Он… упертый. Упертый как тот медведь, что в прошлом месяце пытался мою берлогу взломать.
Этот парень, звали его… да какая разница, как звали. Он решил, что именно сейчас, пока Зона стонет и извивается, пока вся эта мистика вокруг него бушует, он сделает то, чего никто до него не рискнул. Он вылез. На самую вершину холма, который как раз напротив того места, где, как говорили, Дуга и загорается. Показывал на свой старый «Зенит», что-то там настраивал, подкручивал. А выбрасывало тогда так, что земля тряслась, а небо… небо казалось, будто разорвано на куски.
Он там, наверху, стоял. Согнувшись под ветром, под дождем невидимых частиц, под… всем этим. И, говорят, он успел. Успел сделать один кадр. Одну маленькую… частичку того, что Зона готовила.
А потом… потом его нашли. Ну, не совсем его. Его рюкзак. Спустя пару дней. Среди… тех.. Он был в лохмотьях, с пустыми глазами, издавал эти… хрипы. Но рюкзак… он был почти цел. И в нем, среди бинтов, консервов и всякой сталкерской дряни, нашли его «Зенит». И там… там была пленка.
Ее, конечно, потом долго проявляли. В таких антисанитарных условиях, что я бы и собаку туда не пустил. Но когда… когда проявили, вот тут-то и началось самое интересное.
На той фотографии… Это было нечто. Это даже не фотография в нашем обычном понимании. Это было… как будто глаз бога, который смотрит напрямую в душу. Там было видно, как разворачивается Дуга. Голубым огнем. Но этот огонь… он не просто горел. Он… он словно вытягивал из земли, из воздуха, из всего сущего… что-то. Суть. Энергию. Жизнь.
И там… там были фигуры. Множество фигур. Они словно вылазили из этого света, словно им было больно, словно их… переделывали. И среди них… среди них был и тот сталкер. Еще не зомби, но уже… не совсем он. Частично поглощенный, частично трансформированный. Как будто Зона решила его… пересобрать.
Говорят, когда ту фотографию увидели, то… некоторые рванули туда. К этому месту. Словно их эта боль, эта трансформация, манила. Словно они искали там свое… новое «я». А другие… другие просто стали еще осторожнее. Еще больше забились в свои норы.
Сейчас, когда идешь по Зоне, думаешь: а сколько таких, как тот парень, ушли в этот голубой сон? Сколько их стало частью этого… вечного спектакля, который разыгрывает Дуга? Сколько душ было затянуто в эту аномальную петлю, как мотылек в огонь?
Вот такая история, братцы. Поэтому и сидим у костра. Потому что здесь, у огня, мы, хоть и на время, но чувствуем себя… живыми. Как те, кого Дуга еще не успела… переписать. Пейте чай. И держитесь подальше от голубого света. Он не греет. Он… поглощает.