Характерной чертой Бродвея в Нью-Йорке является то, что он выделяется из сети улиц и проспектов, так аккуратно пересекающихся под прямым углом. Здесь можно увидеть множество странных персонажей: во-первых, журналистов, которые всё ещё верят на слово статуе Свободы и - если считают, что их свобода под угрозой, - пытаются свергнуть президента своей страны; во-вторых, и это самое важное, театральных деятелей, которые хотят тронуть, удивить, взволновать, одним словом, развлечь тех, кто оставил свою повседневную работу и ищет перемен.
Мода на Бродвее быстро меняется, поскольку это главная улица города мирового класса, а ночью она превращается в сверкающую, гламурную магистраль. Прически и юбки бывают то короткими, то длинными, а что касается помады, то каждый раз появляется новый оттенок - от малиново-красного до сиренево-фиолетового.
Но те, кто неспешно прогуливается и бродит здесь, кто любит смотреть и быть увиденным, из года в год одни и те же: театралы в поисках счастья, не доставшегося на сцене; одинокие люди, ищущие общения; парикмахеры, мечтающие стать певцами, продавщицы, мечтающие стать танцовщицами, и выпускники школ, мечтающие стать актерами или режиссерами.
Для нашего визита на Бродвей выберем еще теплый осенний день, когда на фасаде театра гигантскими светящимися буквами будут написаны следующие слова:
"Неле и Мигелито - вундеркинды в постановке Бобби Рейнбоу «Счастливый образ жизни»".
В этот день толпы людей стекаются ко входу, а фигуры, в основном закутанные в шарфы - худощавый юноша с очень темными кудрями в меховой куртке, который тянет за собой девочку с румяными щеками и светлыми волосами, - спешат зайти в узкую дверь неподалеку.
Теперь мы последуем за ними: сначала в полумрак, где скрипит старое дерево, затем дальше, среди разноцветных декораций, к сцене, где становится светлее. Затем - оттесненные рабочими, перевозящими сани, - прямо на сцену, где фасады фальшивых домов перемещаются туда-сюда, и, наконец, пока наши двое едят хот-доги, к гримерной, на двери которой красивым круглым шрифтом написано:
"НЕЛЕ КНОПП"
Но пока Неле входит в свою гримерную, где ее уже терпеливо ждет мисс Винтер, давайте проследим за Мигелито. На его двери тоже есть наклейка, однако надпись довольно неожиданная:
"ГЕРЦОГ МЕДОНИЙСКИЙ"
Как же наш незаконнорожденный Мигелито вдруг получил такой титул?
Ответ таков: во-первых, самым простым способом, а именно через отца, который был герцогом. Однако другая сторона истории развернулась несколько косвенно.
Семья герцога никогда не заботилась о сыне, которого он имел от девушки из Андорры, но внезапно была вынуждена найти его, причем как можно скорее, из-за отсутствия наследников, которые до сих пор необходимы во многих дворянских домах Испании для сохранения семейного наследия. Мигелито, ранее упоминавшийся лишь шепотом и вскользь, как проступок герцога, теперь стал объектом ухаживаний со стороны своей семьи, чтобы наследство...
Но представление вот-вот начнётся. Отложим сплетни, займём места в зале, в зарезервированной ложе, и посмотрим, что произойдёт, когда поднимется занавес.
После прелюдии, в которой кратко переплетаются самые прекрасные мелодии произведения, мы видим улицу, фасады которой окружали нас, когда мы вышли на сцену. С правой стороны стоят старинные, элегантные дома с очень высокими, узкими окнами; с левой - более простые жилища, где даже комнаты со скошенными стенами под крышей сдаются в аренду. Здесь же под мелодию, сопровождающую левую сторону на протяжении всего произведения, появляется мальчик (то есть наш Мигелито), разворачивающий унаследованный телескоп.
И вот все вокруг темнеет - лишь луч света, круглый, как стекло телескопа, сканирует окна на другой стороне улицы, где можно увидеть игрушечные железные дороги и целые фермы с домами, скотом, сервированными столами, замками из кубиков, куклами, плюшевыми мишками и тракторами.
Одновременно с этим мы снова видим Мигелито, который прекрасным высоким, почти девичьим голосом поет об игрушках, которых у него нет, трогая сердца зрителей.
Но однажды воскресным вечером семья в лучших нарядах прогуливалась в свете фонарей под благопристойную праздничную музыку, и богатая девочка посмотрела на него в театральный бинокль. Когда он застенчиво помахал рукой, она показала ему свои игрушки. Взволнованный мальчик с помощью свечи и пальцев начал рисовать тени на стене, что, в свою очередь, привело девочку в восторг.
Одним из самых ярким моментов произведения является песня, которую дуэтом исполняют дети, разделенные уличными расщелинами.
Следующая кульминация пьесы - уличный карнавал, где двое, видевшиеся только по пояс через окно, ищут друг друга среди людей в масках. Когда все остальные рассеиваются, остаются только девочка в инвалидном кресле и мальчик, босой, в потёртых штанах. Однако они, с опаской снимая маски, наконец находят друг друга.
Когда Бобби Рейнбоу подарил нам эту сцену на Рождество, я представлял все совсем иначе - более ярко, чувственно и, прежде всего, реалистично. Но по мере развития событий должен признать: идеи в моей голове принадлежат только мне, а то, что происходит на сцене, - для всех.
Когда после карнавала наступил долгий антракт, я уже понял, что Бобби прекрасно поставил представление как для маленькой, так и для большой аудитории. Поэтому я бросился за кулисы и с энтузиазмом обнимал всех, кого встречал: Неле, Мигелито, Бобби Рейнбоу (который был в театре почти каждый вечер) и некоторых детей, которые тоже выступали (большинство из них я уже знал по аудиозаписи).
- Всё идёт замечательно, ребята! - воскликнул я.
А позже, когда я посмотрел весь спектакль -
Битву детей с двух сторон улицы, превратившуюся в захватывающий балет;
Удар ножом, нанесенный Мигелито, который, пока все стоят парализованные, в музыке сменяется лишь вопросительным фаготом;
Лотерею, организованную родителями с обеих сторон в пользу пострадавшего мальчика, в которой воображение в конечном итоге помогло и изменило ситуацию больше, чем собранные деньги;
И наконец, яркая концовка с органной музыкой и нежным снегопадом, во время которой голос мальчика парит высоко над хором. Мигелито толкает девочку перед собой в санях, распевая песню "Счастливый образ жизни".
Глубоко тронутый, я во второй раз зашел за кулисы. Но молодые люди, заставившие меня так расчувствоваться, уже смывали макияж и добродушно посмеялись надо мной и моими эмоциями (хотя это явно им льстило).