Мне часто пишут рабы. Они считают себя рабами, но я вижу — это лжерабы. Или не рабы вовсе. Потому что они не понимают, с кем имеют дело. Они задают вопросы, которые раб не задаёт. Они торгуются, сомневаются, проверяют. Они ищут не служения, а развлечения. Я не проститутка. Я не получаю денег за унижение. Я не играю роль, чтобы клиент остался доволен. Я унижаю потому, что так отношусь к этим людям. Потому что презираю их. Потому что чувствую к ним отвращение. И моё унижение — не спектакль. Это моя правда. Сегодня я расскажу, чем я отличаюсь от всех. Почему я не отвечаю на глупые вопросы. И как я чувствую, унижая тех, кто этого заслужил.
Два типа Госпожи
Есть госпожи двух видов. Одни — проститутки. Другие — такие, как я.
Проститутка — это та, кто играет роль за деньги. К ней приходят клиенты, говорят: «Унизь меня». Она берёт плетку, надевает костюм, говорит нужные слова. Клиент получает свой кайф. Она получает деньги. Всё честно. Всё по договору.
Я — не такая. Я не играю. Я не получаю денег за унижение. Я не надеваю костюм и не говорю заученные фразы. Я не выполняю чьи-то фантазии.
Я унижаю, потому что так отношусь к человеку. Потому что чувствую к нему презрение. Потому что он заслужил.
Разницу чувствуют сразу. Проститутку можно купить. Со мной нельзя. Проститутке можно задать вопрос: «Здравствуйте, унижаете?». Я не отвечаю на такие вопросы. Потому что это унизительно — отвечать на такие вопросы.
Представьте этот карикатурный диалог:
Раб: «Здравствуйте, унижаете?»
Я: «Здравствуйте. Да, унижаю. Чего изволите? Плетку? Могу ещё заставить лужу мочи слизать с пола под моими ногами».
Раб: «О, вау! Класс! А когда можем встретиться?»
Это абсурд. Это дешёвый театр. Это не власть. Это продажа власти за деньги. Я не участвую в этом. Я не исполняю желания рабов. Раб создан для моих желаний. Или он не раб.
Почему я не отвечаю на глупые вопросы
Раб, который пишет «Здравствуйте, унижаете?», — не раб. Он лжераб. Он не понимает, что раб идёт к госпоже, чтобы быть полезным. Потому что он знает, что она — госпожа. Потому что он знает, что госпоже нельзя задавать такие вопросы. Потому что госпожа унижает, а не унижается.
Отвечать на «Здравствуйте, унижаете?» — унизительно. Потому что это вопрос с позиции «ты мне услугу». «Ты мне унижение, а я тебе деньги или внимание». Это не служение. Это торг.
Я — не проститутка. Я не продаю унижение. Я унижаю тех, кого презираю. Тех, кто заслужил. Тех, кто вёл себя как дерьмо. А не тех, кто этого хочет. Я не могу и не хочу унижать тех, кто этого не заслужил. Я не унижаю тех, кого я не знаю. Я по умолчанию к людям отношусь уважительно. А уже потом они проявляют себя, и я их либо унижаю, либо уважаю.
Если человек не понимает этого с первого взгляда — он не мой раб. Он никто. И я не трачу на него время.
Как я чувствую, унижая Игоря
Игорь заслужил своё унижение. Он врал, манипулировал, провоцировал. Он пытался унизить меня. Он думал, что его маска господина делает его сильным. Он весь последний год соревновался со мной, доказывая, что его гордыня важнее меня. Что в его жизни все важнее меня. А я — лишь зритель в его зале. Он выходил на сцену для своих подписчиков и использовал меня для своего творчества. Это было не для меня — это было для них. И я сделала с ним то же самое. Я не пишу мемуары для него, я использую его для своего творчества, я использую его как материал для вас. И я запрещаю ему использовать меня для себя и его подписчиков. Он воюет со мной, выдавая свою войну за любовь. Он врет мне, что любит. Он врет всем, что любит. Он не любит. Он пытается меня использовать. Он — Карл Денке. Он истерит, когда у него не получается получить от меня реакцию. Его голодный рот хочет жрать мои эмоции.
Когда я унижаю Игоря, я не играю. Я не думаю: «Сейчас я сделаю так, чтобы ему было больно, потому что мне это нравится». Я просто реагирую. Естественно. Как на дерьмо, которое лежит и воняет. И мухи вокруг.
Я чувствую к нему презрение. Холодное, спокойное, уверенное. Я смотрю на него и вижу: маленький, жалкий, напуганный. Но думает, что он царь. А он — ничтожество. И моё унижение — это не оружие. Это зеркало. Я просто показываю ему, кто он есть на самом деле. Жалкий ублюдок, возомнивший себя кем-то выше меня.
И когда он сжимается, когда его гордыня трещит, когда он уходит в слезах — я не радуюсь его боли. Я просто удовлетворена тем, что справедливость восстановлена. Что он почувствовал себя тем, кто он есть, и его не спасет никакая гордыня.
Я не получаю кайфа от страданий. Я получаю кайф от того, что всё по чесноку. Он заслужил — он получил.
Я презираю его не без причины, а за войну, с которой он ко мне пришел. И буду презирать его всегда, мое отношение к нему уже не изменится. Он доказал, что он — чмо. И он ушел сам, оставшись в моих глазах чмом. Он получил от меня то, что заслужил — брезгливость и тошноту. Он сам уронил себя в моих глазах. Я не роняла его. Я просто не подала руку, хладнокровно наблюдая, как он падает.
Как я чувствую, унижая Костю
Костя — другой. Он не манипулировал, как Игорь. Он не врал, как Бобик. Он просто был слабым. Он обещал бросить пить — не бросил. Он говорил, что изменится — не изменился. Он хотел быть рядом — но выбрал бутылку.
Я презираю Костю за слабость. Я презираю его за трусость. За то, что он врал себе и мне. За то, что он писал мне сладкие слова, а в пьяном угаре без разбора целовал других.
Когда я унижаю Костю, я чувствую не холодное презрение, как к Игорю. Я чувствую брезгливость. Как к чему-то липкому, грязному, не вызывающему ничего, кроме желания отмыть руки.
Он не враг. Он не манипулятор. Он — пустота. Человек, который мог бы быть рядом, но выбрал быть никем. И моё унижение — это не наказание за проступок. Это констатация факта. Ты — никто. Ты — пустота. Ты не заслуживаешь даже моего гнева. Только брезгливость. И равнодушие.
Я унижаю не для них, а для себя
Я унижаю Игоря не для того, чтобы ему было больно или хорошо. Я унижаю его, потому что так к нему отношусь. Это моё естественное чувство. Он вызывает у меня презрение. А презрение хочется выразить. Я унижаю его, чтобы он понял, как сильно он меня раздражает, и исчез. Исчез из моей жизни и из моих мемуаров. И я двигаюсь в этом направлении.
Я пыталась перестать о нем писать, но поняла, что это невозможно. Потому что он — материал. Я не могу выбросить материал из своего творчества. Но я могу найти новый. И я найду.
Моя мечта — чтобы Игорь исчез. Переехал жить на море, влюбился в другую, ушел служить в монастырь. Он подает такие надежды, и я надеюсь, что он исчезнет. Я не хочу заставлять его целовать пол под моими ногами. Я унизила его ровно настолько, сколько он заслужил. Осталось только его прогнать.
Игорь никогда мне не напишет. Никогда не явится ко мне. Он это доказал. И потому я никогда ему теперь не отвечу. Даже если он захочет написать. Даже если он изменится. Между нами больше невозможно ничего, никакое будущее, и потому его роль в моих мемуарах уже уходит в прошлое.
Я похоронила его здесь. И поставила могильную плиту с надписью: «чмо.»
Но я лишила его страха передо мной. Ему больше нет надобности бояться меня. Потому что меня больше нет. Нигде. Я — лишь фантом в его голове. Бояться некого.
Вот его унижение. Это явно не то, чего он хотел. Но это то, что он вызвал во мне. То, чего он заслужил.
А раб из моей лички что заслужил? Он обратился не по адресу. К Госпоже приходят с предложениями, а не с просьбами.
Я не играю роль. Я не примеряю маску. Я не думаю: «Сейчас я сделаю больно, чтобы он стал зависимым». Я просто показываю ему правду. А правда в том, что он — ничтожество. И моё отношение — это не метод. Это реальность.
Я выбрасываю людей не для того, чтобы вызвать в них сильные чувства или усилить зависимость. Я выбрасываю на помойку, как ненужную вещь. Игорь не был моим рабом в реальной жизни, но был моим рабом здесь. Я писала о нем все, что моей душе было угодно. Я унижала его так, как мне этого хотелось. Я получила сполна все, что могла от него получить. Не потому, что я остервенело хотела выжать из него хоть что-то, как это делал он весь этот год, а потому, что он мне это давал. Сам. И я избавилась от него потому, что увидела, что здесь — финал. Игорь — прошлое. Официально. Без шансов.
Больше ему не стоит бояться, что он напишет, а я не отвечу. Потому что теперь это — факт: я не отвечу. Никогда. Его время истекло. И бояться этого больше не придется.
Больше ему не стоит надеяться, что я разгляжу в нем что-то хорошее и приду сама: не разглядела, не пришла, выбросила.
Разве я могу хорошо относиться к Игорю? Игорь — тот, к кому я отношусь хуже, чем к Бобику. Он вызывает во мне больше неприязни, чем Бобик. Меня тошнит от него неумолимо. Он это заслужил.
Разве я могу хорошо относиться к Косте? Он врал мне в глаза. Он целовал за моей спиной других после того, как писал мне «милая, желаю тебе прекрасного дня и хорошего настроения.» Он заслужил то, что мне его противно вспоминать. И потому мои двери для него закрыты. Я не отвечу Косте больше никогда. Его срок вышел.
Разве я могу хорошо относиться к Бобику? Нет. Он врал и манипулировал, он был глупым и убогим. Он заслужил. И я не ответила Бобику больше никогда после принятого решения «не отвечать.» Для Бобика это был удар, как гром среди ясного неба. Для меня — продуманный, спланированный ход. Я к этому готовилась. Так же, как я готовилась к тому, чтобы закрыть свои двери. Это не решение одного дня. Это план. Подготовка.
Разве я могу хорошо относиться к Тарасу? Нет. Он заслужил. И я его забыла. Но уважение мое он потерял навсегда. Ему я, конечно, тоже никогда не отвечу.
Я не хотела их унижать. Они сами напросились. Своим поведением. Своим неуважением. Своей ложью, трусостью, манипуляциями. Никто из них не признал во мне Госпожу, но разве Госпожу определяют убогие? Я — Госпожа для себя, для всех вас. Но если вы ее во мне не видите — это ваши проблемы. Вы будете унижены и изгнаны, и статус мой признаете все равно.
Я не играю. Я не развлекаюсь. Я просто реагирую. Честно. Искренне. По-настоящему.
И если кому-то нужна госпожа-проститутка, которая наденет костюм и скажет нужные слова — пусть идут к ней. Я не по этой части.
Я не проститутка. Я — Госпожа. Я унижаю не для того, чтобы доставить кому-то удовольствие. Я унижаю, потому что так отношусь к человеку.
Если ты не понимаешь этого с первого взгляда — ты не мой раб. Ты лжераб. Иди к тем, кто играет в эти игры.
Я не играю. Я живу.
Ты тоже думаешь, что госпожа — это та, кто наденет костюм и скажет «унижаю» за деньги? Ошибка.
Я не продаю унижение. Я не играю роль. Я не выполняю твои фантазии.
Если ты хочешь служить — служи. Если ты хочешь быть полезным — будь. Если ты хочешь спросить «унижаете?» — иди к проститутке. Она ответит. Возьмёт деньги. Сделает вид.
Я — не проститутка.
Я — Госпожа. И моё унижение — не услуга. Это реальность.
🍩 Поддержать Королевство: https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true
#Госпожа #Проститутка #Лжераб #Игорь #Костя #Бобик #Тарас #Унижение
