«Кто, Лена?»
«Это Андрей. Мы… это началось два месяца назад. Я не хотела. Я правда не хотела.»
Дима сидел напротив меня на нашей кухне. С телефоном в руке. С открытыми сообщениями. С моим открытым перепиской с его собственным братом.
Андрей. Мой деверь. Младший брат Димы на пять лет. Тридцать четыре года ему. Незамужний программист. Жил один в съёмной квартире в нашем городе.
Дима моргнул. Один раз. Потом ещё. Потом отложил телефон.
«Лена. Ты с моим братом. Два месяца. Андрей. Мой собственный брат. С которым мы вместе выросли. Которого я считал моим лучшим другом всю мою жизнь.»
«Дима…»
«Лена. Я тебя ещё раз спрошу. Чтобы я понял правильно. Ты с Андреем. Моим братом. В постели. Два месяца. Прямо у меня под носом. На наших семейных воскресных обедах. С моими родителями. Когда мы все вместе сидели за столом.»
Я молчала. Кивнула. Не могла говорить.
«Лена. Как это началось?»
«Дима… на годовщине у твоей мамы. На юбилее. Я тогда сильно выпила. Андрей мне помогал в кухне. Мы… поцеловались. Один раз. Я думала, на этом всё. На следующее утро Андрей мне написал. Сказал, что не может перестать думать. Я… я ему тоже была не безразлична. Мы встретились через неделю. Один раз. Потом ещё. Так и пошло.»
«Лена. Где вы встречались?»
«У него на съёмной квартире. По вторникам и четвергам. Когда ты на тренировках с парнями.»
«У моего брата на съёмной квартире. На которую я ему помогал съехать. Куда я ему помогал перевозить мебель. В которой я ему ставил вай-фай. В этой квартире вы с ним.»
«Дима…»
«Лена. Я тебя ещё одну вещь спрошу. Андрей знает, что я знаю?»
«Нет.»
«Хорошо. Я ему сейчас позвоню.»
Меня зовут Лена. Мне тридцать восемь лет. Замужем за Димой одиннадцать лет. У нас дочка Соня, восемь лет. Сейчас Соня в школе на продлёнке.
Дима тоже тридцать девять лет. Работает руководителем отдела в строительной компании. Старший из двух братьев Никольских. Андрей младший. Мы с Андреем все эти одиннадцать лет общались. Сначала как «брат мужа», потом как «друг семьи», потом как… что-то ещё. Я и сама не понимала. Пока полтора месяца назад не поняла окончательно.
И вот сейчас Дима, мой муж, узнал. Через мой телефон. На котором я забыла пароль установить. Дима ничего не подозревал. Просто проверял что-то.
И увидел переписку. С Андреем. Со словами «жду тебя завтра», «думаю о тебе целый день», «спасибо за вчерашнее».
Дима набрал номер брата.
«Андрей. Заходи к нам. Сейчас. Срочно. Я знаю.»
Положил трубку.
«Дима. Что ты делаешь?»
«Лена. Я сейчас увижу моего брата. Лично. Чтобы он мне всё сказал. В лицо. И тебе тоже.»
Андрей приехал через сорок минут. Бледный. С опущенной головой. С чувством обречённости в каждом движении.
«Дим. Я…»
«Андрей. Не надо. Я знаю. Лена мне всё подтвердила. Я хочу одну вещь у тебя спросить.»
«Дим.»
«Как давно?»
«Два месяца.»
«А до этого?»
«Дим, до этого ничего. Мы поцеловались на юбилее. Из-за выпивки. Я не понимал, что я делаю. Потом мне стало плохо. Я не мог перестать думать. Я ей написал. Дальше всё пошло. Я виноват, Дим. Это была моя инициатива.»
«Лена», Дима повернулся ко мне, «ты согласна с такой версией событий?»
«Да. В целом. Только я не „против моей воли“ участвовала. Я тоже выбрала. Я тоже виновата. Полностью.»
«Хорошо. Сейчас я с вами обоими говорю. Слушайте внимательно.»
Дима глубоко вздохнул.
«Андрей. Ты мне больше не брат. Я тебя из своей жизни вычеркиваю. С этой минуты. Никаких воскресных обедов. Никаких встреч у родителей. Никаких „братских поездок на дачу“. Я с тобой буду общаться по семейным обязательствам. Похороны, свадьбы, дни рождения родителей. Минимально. По-человечески. Но не как с братом. С чужим человеком.»
«Дим…»
«Андрей. Молчи. Я ещё не закончил.»
«Хорошо.»
«Лена. С тобой я развожусь. По-простому, через ЗАГС, если ты согласна без споров. Если нет, через суд. Соня остаётся со мной. Не обсуждается. Я её родной отец. Я её воспитываю. Я её обеспечиваю. С тобой она будет видеться по графику, который я разработаю.»
«Дима, Соню мою!»
«Лена. Соня и моя. И в данной ситуации, у тебя в качестве матери репутация… подмочена. Ты при свидетеле, моём брате, признала, что два месяца ведёшь параллельную жизнь с моим братом. В наших семейных кругах. Если ты захочешь оспаривать опеку, я подам в суд с этими сообщениями. Тебе ничего не достанется.»
Я заплакала.
«Лена. Не давай слёз. Это твой выбор был. Ты теперь живёшь с последствиями. Поняла?»
«Да.»
«Андрей. Тебе одна вещь сказать. Мама с папой об этом не узнают. От меня. Чтобы мама не сердце разорвала. У тебя есть полтора месяца. Ты сам им скажешь. Что у тебя „кое-что случилось“ и ты „с Леной в близости“. Я хочу, чтобы они узнали от тебя. По-человечески. Не через мои гневные звонки. Я тебе даю шанс сохранить хоть какие-то отношения с родителями.»
«Дим, я скажу.»
«Соня моя. Это последнее. Соня моя дочка. Андрей. Соня тебе „двоюродная сестра“ через меня. Не через Лену. С Леной у тебя теперь нет ничего, потому что я с ней развожусь. С Соней у тебя нет ничего, потому что Соня дочка моя, а ты для неё больше не „дядя“. Ты для неё „посторонний мужчина“. Тебе с Соней общаться запрещено. Я ей объясню.»
«Дим!»
«Андрей. Не „Дим“. У меня нет к тебе сейчас никаких „братских“ отношений. Уходи из моего дома. И не возвращайся. Никогда.»
Андрей встал. С каменным лицом. Пошёл к двери. У двери остановился.
«Дим. Прости меня.»
«Андрей. Прощение нужно ещё заслужить. С твоей стороны это будут годы. Может быть, никогда. Уходи.»
Андрей ушёл. Закрыл дверь. Тихо.
Я и Дима остались на кухне. Молча.
Через минуту Дима встал. Прошёл в спальню. Я слышала, как он там что-то делает. Через пятнадцать минут вернулся. С небольшой сумкой. Со своими документами. С его ноутбуком.
«Лена. Я еду к Анне.»
Анна это его сестра. Старшая. Замужняя, с тремя детьми. Живёт в нашем городе, в соседнем районе. У Анны есть отдельная квартира, она юрист.
«Дима…»
«Лена. Я с тобой больше не сплю под одной крышей. С этой ночи. Я буду у Анны, пока я не решу, как мы оформляем развод. Соню я заберу завтра утром. Из школы.»
«Дима, Соня!»
«Лена. Соня моя дочка. Я её сейчас не заберу, чтобы её сегодня не пугать. Завтра я ей объясню. На работе у меня есть отгул. Я буду с Соней. Ты остаёшься в нашей квартире. Пока. До оформления развода.»
«Дима, ты не оставишь Соню со мной?»
«Лена. Я с тобой Соню не оставлю. Сейчас уже ноль доверия. Через пару месяцев, когда я тебя оценю в реальном времени, посмотрим. Может быть, я тебе будут давать её на выходные. Может быть, не будут.»
«Дима, я её мама!»
«Лена. Ты прежде всего человек, который семь раз подряд за два месяца ушёл к моему брату в постель, в его съёмную квартиру, на которую я ему помогал съезжать. Это твоё „я её мама“ сейчас стоит очень мало.»
И Дима ушёл.
Я осталась на кухне. Одна. С чашкой остывшего чая. С разрушенной жизнью.
В тот вечер я плакала несколько часов. Не сдерживаясь. От ужаса перед тем, что я сделала. Перед тем, что я разрушила. Перед тем, что я потеряла.
И я знала, что обратной дороги нет.
Развод оформили за два с половиной месяца. По заявлению Димы. Я не сопротивлялась. У меня не было моральных аргументов. Соня осталась с Димой. С его согласия я её вижу по выходным. Под наблюдением, у Анны, его сестры. Не наедине. Я ей теперь «гость в её жизни».
С Андреем мы больше не общаемся. Он съехал на другую съёмную квартиру. Меня заблокировал. Через два месяца после развода я узнала, что Андрей съехал в другой город. В Питер. Уволился с работы. Уехал. С родителями отношения восстановил с трудом, через год после нашего разрыва. Мама их, мой бывший свекровь, простить не может. Папа их тоже.
Я живу одна. В съёмной квартире. Дима оставил мне моих личных вещей и моих документов, остальное в нашей квартире с Соней. По разделу имущества я ничего не получила, потому что наш брак считался «вина одного из супругов» в моих случаях. Дима оставил мне моральную компенсацию в виде того, что не подавал в суд против меня за «алименты в свою пользу». Хотя по закону мог.
Я работаю менеджером в маленькой фирме. Снимаю комнату. Зарабатываю шестьдесят тысяч в месяц. Половину отдаю Диме как алименты на Соню (хотя по закону алименты должна была получать я как бывшая жена, я попросила суд иначе оформить — мне так было легче с моей совестью).
Прошёл год после развода.
С Соней я вижу её раз в неделю. На два часа. Под наблюдением Анны. Соня меня видит. Слушает меня. Но между нами появилась холодность. Восьмилетняя девочка, которая видит, что её мама ушла из дома. Что-то такое в ней замкнулось. Я работаю с её психотерапевтом, чтобы мы как-то наладили. Со временем, может быть, у нас будет связь снова. Может быть, нет.
Дима с Соней живут вдвоём. У него появилась новая женщина, Юля, тридцать пять лет ей. Юля приняла Соню как родную. Соня её зовёт «тётя Юля». Я для Сони «мама», которая «не живёт с нами». В её детском уме я уже разделена. На «маму», которая ей роднее, и «не родное» обстоятельство, что мама не дома.
Это меня убивает каждый день. Я плачу. Тихо. На моей съёмной кухне. В моей съёмной комнате.
Я никогда никому не желаю того, что я наделала.
Я разрушила свою семью. Свою дочку. Свою жизнь. Свою репутацию. И жизни нескольких людей. Андрея, моего бывшего деверя, которого я тоже подвела. Свекрови, у которой два сына, и теперь у неё «не дружат» после моей измены. Папы Димы, которому стало тяжелее, потому что он чувствует семейный раскол.
«Я не хотела. Я правда не хотела» — эти слова я тогда сказала Диме. И до сих пор повторяю себе.
Но это ложь. Я хотела. Я ходила. Я отвечала на сообщения. Я выбирала. Каждый раз. Семь раз. По вторникам и четвергам. Когда Дима был на тренировках.
«Я не хотела» это была самая удобная для меня неправда. Чтобы я могла как-то с собой жить дальше.
А правда — я хотела. И я выбирала. И я приняла последствия. Это всё, что у меня осталось.
Сейчас я учусь жить с этой правдой. Каждый день. Без скидок. Без оправданий.
Я говорю это всем женщинам, которые сейчас «случайно» начинают что-то «случайно» с братом мужа, с другом мужа, с папой их детей. Это не «случайно». Это «выбор». И последствия будут страшнее, чем вы можете себе представить.
Я свою цену заплатила. Я плачу её каждый день, видя мою Соню на два часа в неделю. Видя её холодные глаза. Видя «тётю Юлю», которая ей сейчас ближе, чем я.
Это моя расплата.
И я не буду больше прятаться за «я не хотела».
Я хотела. Я выбрала. Я заплатила.
Дай Бог Соня меня когда-нибудь простит. Когда вырастет. Когда поймёт.
А я живу с этим. Дальше. Каждый день.
Без жалоб. Без оправданий.
С правдой.
А вы простили бы свою невестку, которая два месяца изменяла вашему брату с вашим младшим братом?