Первой зацепкой была палатка. Разрезанная изнутри. Не порванная снаружи, не сорванная ветром — именно разрезанная, аккуратно, словно кто-то внутри схватился за нож в секунды безумного страха и полоснул по ткани, лишь бы выбраться наружу.
Рядом лежали валенки. Тёплые вещи. Фотоаппараты. Нетронутая еда. Всё, что нужно для выживания в горах Северного Урала, осталось внутри.
А девять человек ушли в темноту. Босиком. В мороз под тридцать градусов.
История гибели группы Игоря Дятлова — это странная история, в которой жертвы вели себя так, словно опасность находилась внутри палатки, а не снаружи. И именно это делает её неразрешимой уже шестьдесят шесть лет.
Группа собралась в январе 1959 года под эгидой туристического клуба Уральского политехнического института. Девять человек плюс один, который сойдёт с маршрута по болезни и останется жить. Юрий Юдин потом скажет, что это самое везение в его жизни — и самое тяжёлое.
Поход имел третью, высшую категорию сложности. Это не прогулка по парку — это серьёзный экзамен для опытных людей, которые знают горы.
Игорю Дятлову было двадцать три года, и он уже был легендой в студенческих туристических кругах. Радиотехник по образованию, он самостоятельно конструировал снаряжение и строил маршруты там, где другие разворачивались. С ним шли Зинаида Колмогорова, Рустем Слободин — физик, Людмила Дубинина, которую друзья называли самой несгибаемой в группе.
И Семён Золотарёв.
Вот тут история начинает приобретать странный привкус.
Золотарёву в ту ночь — буквально в ту самую ночь, 2 февраля — исполнялось тридцать восемь лет. Фронтовик с четырьмя боевыми наградами. Профессиональный инструктор по туризму, который успел поработать на Алтае, Закавказье, Камчатке и в Закарпатье. Взрослый, битый жизнью человек, которого никто в группе толком не знал.
«Этого Золотарёва никто не хотел сначала брать, ибо человек он новый, — написала в дневнике Людмила Дубинина. — Но потом плюнули и взяли, ибо отказать — не откажешь».
Он вошёл в группу в последний момент. Просил называть себя Сашей, хотя в документах значился Семёном. Перед отправкой загадочно пообещал ученикам туристической базы: «Об этом походе заговорит весь мир».
Заговорил. Только не так, как он имел в виду.
Поход начался 28 января. Первые дни — дневники полны жизни, шуток, бытовых зарисовок. Студенты фотографировали друг друга, пели у костра, спорили о маршруте. Сохранились снимки: молодые лица, смеются. Никакого предчувствия.
Первого февраля группа начала подниматься на склон горы Холатчахль. Это мансийское слово переводится как «Гора Мёртвых» — и местные жители обходили её стороной, не объясняя почему. Дятлов выбрал склон для ночёвки: здесь удобнее, не надо спускаться в лес.
Эта пометка в дневнике — последняя.
Их обнаружили случайно. Поисковая группа вышла на разрезанную палатку спустя почти месяц — в конце февраля. Следы уходили вниз по склону, в темноту, и постепенно исчезали под снегом.
Первых пятерых нашли у кедра и на склоне. Они погибли от переохлаждения. Двое успели развести костёр — ногти были обломаны, руки ободраны о кору дерева. Кедр срублен был вовсе не снизу, как рубят дрова, а сверху: люди залезали на дерево и ломали ветки. Зачем? Чтобы смотреть на что-то внизу, в долине? Чтобы подать сигнал?
Никто не знает.
Четверых остальных нашли только в мае, когда сошёл снег. Они лежали в ручье под слоем наста. И вот здесь история перестаёт быть просто трагедией.
У Николая Тибо-Бриньоля — инженера-строителя, одного из самых физически крепких в группе — была переломана черепная коробка. У Людмилы Дубининой и Золотарёва — множественные переломы рёбер с обеих сторон, характерные для давления огромной силы. Судмедэксперт написал, что такие травмы можно получить в автокатастрофе.
Но на коже не было следов ударов. Никаких. Это почти невозможно.
У Дубининой отсутствовал язык и часть мягких тканей лица. Несколько предметов одежды дали слабый радиоактивный фон при проверке.
Официальное следствие закрыли с формулировкой, которая звучит как капитуляция: «стихийная сила, преодолеть которую туристы были не в состоянии».
Это называется — не знаем, что написать.
Шестьдесят лет спустя, в 2020 году, Генпрокуратура России предприняла новую попытку. Масштабная проверка, девять экспертиз, специалисты МЧС и геодезисты. Итог: лавина. Так называемая «снежная доска» — плотный пласт снега — обрушилась на палатку, вызвала панику, люди разрезали ткань изнутри и побежали.
Версия выглядит разумно. Но она не объясняет нескольких вещей.
Палатка, когда её нашли, была лишь слегка присыпана снегом. Не погребена. Не раздавлена. Опытные горные туристы — а Дятлов прошёл десятки сложных маршрутов — выбирают место для лагеря не случайно. Они не ставят палатку там, где лавинная опасность очевидна.
И если опасность пришла снаружи — почему они резали ткань изнутри?
Есть другая версия, которую тихо обсуждают те, кто занимался этим делом профессионально. В январе-феврале 1959 года с полигона в Ямало-Ненецком округе производились испытательные пуски ракет. Расстояние до перевала — около тысячи километров. Мансийские охотники в те дни видели в небе «огненные шары». Если один из запусков пошёл нештатно, если над склоном Холатчахль прошло облако токсичных компонентов ракетного топлива — это объяснило бы и панику, и особые травмы, и то, почему дело сразу взяли под контроль сотрудники из Москвы.
Документальных подтверждений нет. Архивы засекречены или уничтожены.
А уголовное дело 1959 года, когда его наконец рассекретили, оказалось неполным. Часть документов просто отсутствует.
Я склоняюсь вот к чему. Эта история так и не отпускает людей не потому, что ответ скрыт или засекречен. А потому, что девять человек — живых, молодых, опытных — в какой-то момент были охвачены таким ужасом, что предпочли мороз и темноту тому, что было рядом. И мы до сих пор не знаем, что именно это было.
Гора Мёртвых стоит там же, на Северном Урале. Каждое лето туда приходят сотни туристов — из России, из Европы, из Азии. Они фотографируются, ставят палатки на том самом склоне, смотрят на звёзды. Это, наверное, и есть главный ответ, который мы можем дать этой истории: мы продолжаем идти туда. Потому что не умеем оставлять вопросы без ответа.
Даже если ответа нет.