Варя узнала в хлебном - продавщица шепнула, что младшенький сын, Юра, ходит к Люське, к дочке младшей Егоркиной. Как услышала, так и села на лавку возле магазина, едва сдерживая слёзы.
- Это же надо, паршивец! И всех девок в таком большом селе выбрал самую… самую негодную!
Шла домой не чуя ног, на ватных ногах, представляя, как сейчас отчехвостит сына, велит позабыть дорогу в тот дом. Юрка пришёл на обед, решил наколоть дров, уже перекусивши мятой картошкой да салом. Варвара залюбовалась - стоит такой крепкий, широкоплечий. На мокрой спине так и переливаются искорки от каждого удара топором. Не для того она его такого растила.
- Сынок, какой ладный ты у меня, сильный… На днях Марьина дочь приезжает, говорят, красавица - глаз не оторвать! На врача учится. Давненько она на тебя заглядывается!
Юра отложил топор, отпил холодной воды прямо из ведра, спрятал смущение.
- Хватит, мам. Не нужны мне уже никакие Марьины дочки…
Варвара насторожилась, всё ещё надеялась, что пустые сплетни гуляют, а тут оказывается "уже".
- Чего это? Почему?
- Потому как есть у меня уже… Невеста, считай, как ни как…
Варвара не смогла удержать гнева, уперла руки в бока, и её понесло:
-Это кто же такая королевна? Не Люська ли Егоровская? Был бы отец жив, царство ему небесное, ты бы так не издевался над мамкой!
-Что такого-то? Хорошая она…
- Что такого, говоришь? А сам не видишь? Хорошая… Она… она же… Чёрт с тобой, бессовестный!
Женщина в слезах забежала в дом, оставив удивлённого Юрку у крыльца. Парень чесал затылок и не мог ничего понять.
А понимать он ничего и не мог, потому как не знал всей сути. Варвара проплакала за печкой, успокоилась, налила себе чай. Как ему объяснишь, что за люди эти Егоровы?
Да и не Люська нет, а дед её, чтоб ему пусто было… Злодей...Такой грех сотворил...
Варя в дальней молодости до жути любила Егора, отца Люськиного. Так любила, что не поехала в город учиться, куда звала её тётушка после школы. Учителя хвалили Варю, велели обязательно ехать, но она любила... Егорка и сам никого больше смотреть не мог, кроме Вареньки своей. Она его из армии ждала исправно, думали молодые, что поженятся они по его возвращению.
Семья у Егора была не шибко богатая, но вполне зажиточная - две коровы, птица разная, дом недавно отстроили. Мальчик один рос, нужды особой не знал. А Варя из совсем простых - на шестерых братишек и сестёр три пары валенок, да калош три штуки. Одну-то Буран на завтрак изгрыз в клочья.
Бегала Варя на свидания в платье залатанном, старом, но Егорка будто бы и не замечал этого, глядел только на волосы светлые, да в глаза серые.
- Красивая ты у меня, глаз не оторвать. Тонкая, маленькая и лёгкая, как пушинка… Милая..
- Скажешь тоже. Вон, руки с мозолями, да калоши вместо туфель…
- Золото ты моё…
Вот такая любовь у них была - сильная, аж сердце в пятки...
Егоркин батя, как прознал про это чувство светлое, чистое, видно, позавидовал, решил козни устроить. Сына напоил в бане одним днём, да толкнул в объятия Алёнке - девка из богатой семьи, ростом выше Егорки на голову. А та уж сама довершила, что надо. Парень проснулся и чуть богу душу не отдал - рядом девица спит, ничего не помнит...
Егор, как приличный человек, конечно же, женился на ней, чтобы не опозорить на всё село. Перед свадьбой у забора Варвариного, на задах (чтобы никто не видел), прощался с любимой, утирая скупую мужскую слезу. Нарочно встал поодаль, чтобы не пошла молва про неё.
- Сердце не на месте, без души остался я… И не нужна мне дочка фермера, не нужна… Вот нарочно не взгляну даже на "Урал" от отца Алёны, да на "Москвич", что обещали они - только боль на сердце доставляют…
С горя Варвара выскочила замуж за соседа, что давно уже поглядывал на неё. Грех жаловаться - хорошо прожили, мужик добрый оказался, любил Варю. Варя признавала это, но украдкой страдала, глядя, как у любимого «Москвич» новенький появился, ии прекрасно катался он на мотоцикле от тестя...
Затем мальчишки один за другим пошли. По старости лет ещё и девку народили себе Егор с женой, Люську.
Варя смотрела на всё это с тех пор издали. Не лезла. Но и простить не могла. Всю свою обиду, всю боль, что копилась с тех пор, как Егорка женился на другой, она перенесла на Люську - ту, что родилась у Егорки под старость, нежданная, поздняя, вся в отца, глаза те же, что у её любимого, голубые, задумчивые.
"Будь ты проклята"
Варя, когда видела её на улице не могла смолчать. Люська, чувствуя эту злобу, опускала глаза и проходила мимо.
Так и жили. Год за годом.
А потом Юрка привёл Люську в дом невестой. Варя тогда чуть не слегла. Как так? Из всех девок именно эта? Та, чей дед разбил ей сердце? Та, чья семья от неё, от Варьки, словно от кошки облезлой отмахнулись?
Хотела выгнать, чего уж скрывать... Кричала, плакала, проклинала сына за то, что не чует сердцем, какую боль ей причиняет. Но Юрка упёрся - любит, и всё тут.
Свадьбу сыграли тихо, Варя гостей не велела звать, чтобы всё село не потешалось, как снова унизили её... Сидела за столом, смотрела в окно и чувствовала, как ненависть разъедает её изнутри.
"Ничего. Устрою я тебе райскую жизнь, дорогуша. Отольются тебе мои слёзы".
И начала потихоньку. То словом заденет, то промолчит в ответ на приветствие, то при Люське вздохнёт тяжко -"Ох, не к добру это всё…"
Люська скромная была, терпела. Любила Юрку шибко, не хотела ссориться. Стирала, готовила, за свекровью ухаживала, когда та прихворнула. Но Варя не испытала благодарность, наоборот, упрекнула, что смерти желает, якобы чай слишком горячий, да окно нараспашку, сквозняк...
Спустя несколько лет, когда стало понятно, что детишки так и не появятся у молоды... Варя решила добить семью окончательно. Взять на душу этот грех...
- Юра, уже столько лет живёте, а детишек нет… Ты вон какой здоровый… Больную жену себе взял… Соседи смеются. Глянь-ка, Заботины позже вас женились, уже второй на подходе...
Неделями после этих слов в доме стоял холод. Люська плакала по ночам, чтобы никто не слышал. Юрка поддался матери, начал упрекать жену - сначала намекал, затем прямо в лоб.
-Эх, такая ты мелкая, худая, поди не сможешь родить...
А Люська уже и молитвы все читала и к врачам ходила, те, в один голос говорят, что всё хорошо у неё, хоть десятерых рожай...
Дошло до того, что Люська взяла у отца денег, собрала вещи и уехала к дядьке родному в город, от обиды страшной, что муж не заступается, что свекровь поедом ест, а он молчит, еще и добавляет...
Варя в те дни ходила довольная. Дождалась. Выжила врага своего, пусть теперь попляшут....
Но через два месяца Люська вернулась... Стоит на пороге, бледная, грустная, словно что-то страшное в жизни произошло..
- Дитя жду. Негоже без отца оставлять его…
Варя как-то затихла сразу. Посерела. Ходила молча, не лезла больше. Что-то ёкнуло в ней, когда увидела, как Люська гладит ещё незаметный живот, плачет украдкой, словно совсем не рада. Как Юрка вдруг снова стал мягким и заботливым.
А когда родился мальчик - всё село ахнуло. У беленьких Юрки да Люськи, у светловолосых, как лён, вдруг появился смуглый, черноглазый сын. Волосёнки тёмные, глаза как спелые вишни. Ни на мать, ни на отца. Даже дед с бабкой рядом не стояли...
Люди зашептали злыми языками. Вся родня с обоих сторон - словно лебеди белые, откуда взяться такому смуглому?
Юрка снести этого не смог, взбесился. Впервые налетел на Люську с криком, стал за плечи трясти.
-Собирай вещи! И иди туда, откуда пришла! Не нужен мне чужой ребёнок!
Люська кивнула, виновато голову опустила, плачет. Сама ещё слабая после родов, руки трясутся, вещи в узел собирает, представляя, как папка сейчас ей устроит за позор... Губы кусает, чтобы не зарыдать в голос.
Варя стояла в дверях, смотрела на эту картину. И вдруг что-то перевернулось в ней. Раз - и отпустило. Вся злоба, вся горечь, все годы ненависти на Егора, будто ветром сдуло. Перед глазами отчего-то её Лёшка появился, муж, что столько лет, рука об руку с ней...Как цветы ей с поля собирал, как они вместе сено косили, а затем лежали вдвоём в тени берёзки, смеялись над ерундой...
И чего она столько лет Егора в голове держала?
Она перевела взгляд на икону в углу, где висела старая выцветшая фотография покойного мужа. Ей показалось, что Алексей подмигнул ей, улыбнулся легонько... Варя улыбнулась ему в ответ, незаметное обронила.
-Прости, родненький...
Шагнула вперед, собой невестку закрыла. Голос её был твёрдым, строгим.
- Не гони Люську... Твой это сынок. Твой, без сомнения.
Юрка замер, не понимая. Люська удивлённо подняла заплаканные глаза, прикрыла ладошкой рот.
- Я… я согрешила в молодости...
Варя, стараясь не смотреть ни на кого, глядя только в пол, пропотела до ушей...
-Есть у меня грех один… Не хотела говорить… А теперь, видно, пришло время. Согрешила я до замужества с одним человеком. Папка твой всё скрыл от людей, женился. А оно, видно, через поколение и вылезло… Мой это грех на внуке отыгрался. Невестка ни при чём.
Она замолчала. В горле пересохло, она думала - чего бы еще сказать поубедительней?
Люська смотрела на неё с ужасом - она поняла всё...
Варя медленно подошла к кроватке, взяла кроху на руки - тёплого, пахнущего молоком и сном. Легонько прижала к груди.. Мальчик сердито наморщил лобик, открыл глаза, затем беззубо улыбнулся и уютно уснул у Варвары на руках...
- Внучек мой. Наконец-то ты пришёл. Я уж думала, не доживу.
Будто всю жизнь она ждала не Егора, не любви, а вот этого маленького, что как-то сразу понял, что лежит в надёжных руках своей бабули...