Нельзя забывать о достижениях нашего прошлого, как бы мы сегодня не относились к нему.
Ставьте перед собой задачи и обязательно добивайтесь их решения. Безвольный, ленивый и изнеженный человек ничего не может достигнуть. Можно и даже нужно увлекаться многими вещами, но нужно успешно сочетать увлечения со своим главным делом.
О рисовании
Если бы любовь к небу и космосу не переборола во мне любовь к рисованию, я точно стал бы художником. Помню, маленький был — рисовал постоянно, а сестра Раиса меня поддерживала и защищала: «Пусть рисует, у Лёни — дар божий».
Не знаю про божий дар, но зов неба я, мальчишка с сердцем художника и мечтами о путешествиях, почувствовал ещё в родной Листвянке. Потом в моей жизни много лет был космос. И в творчестве был только космос.
Мои космические работы сделаны по замерам приборов, которые я сам сконструировал и сделал. Только одну работу «Здесь родилось человечество» я сделал несколько утрированно.
У меня в альбоме есть описание, как я снимал цветовые характеристики, каким прибором что я делал. Достоверность цветов – порядка 70–75 процентов. Никогда никакой фотоаппарат этого не сделает: хочешь получить звёзды — Земли не будет. Землю снимаешь — горизонта нет. К тому же меняется там всё настолько быстро — восемь километров в секунду. Я чётко классифицировал цветовые характеристики вокруг Земли. Вокруг нашей планеты мной был описан голубой пояс — продукт деятельности человека. Через него просматриваются только красные звёзды. Потому что проходят только длинные волны. А дальше звёзды голубые, белые… Мы на Земле с хорошим зрением видим звёзды только 4-й величины, а в космосе это ограничение снимается, и человек видит звезды 6-й величины. И там звёздное небо совершенно другое.
Я цвет определял по цветовому треугольнику с соответствующей фиксацией времени и координат пролёта точки. Потом, уже на Земле, я всё расшифровывал. У меня была идея создания карты по истинным цветовым характеристикам, так как все цвета у нас придуманные. Она должна была стать основой моей докторской диссертации. Но я мало сделал замеров, поскольку полёты были непродолжительными, а нужны были сотни измерений. Я отдал это своим младшим товарищам, но они не потянули. Просто у них нет такого отношения к восприятию цвета, как у меня. А я увидел, когда вышел в космос, полную цветовую гармонию. По цветам я чётко разделил всё на колеры Рокуэлла Кента и Николая Рериха. Когда двигаешься с Солнца на ночь, то есть переходишь со света в тень — это Кент, а в обратную сторону — Рерих и его гималайский цикл.
В полётах я черпал вдохновение, воссоздавая столь непохожие на земные цвета космоса. Эти космические цвета захватили моё воображение. Когда я уже был в отряде космонавтов, у меня появилось желание создать цикл картин о космосе и завоевании его человеком. На борт «Восхода-2» я взял с собой цветные карандаши, и мне удалось выкроить несколько минут, чтобы зарисовать виды, которые произвели на меня наибольшее впечатление.
При этом меня вдохновляло сознание того, что в этой области живописи я был первым. Я рисовал Солнце и Землю, и когда это делал в полёте, во мне рождалось такое чувство, будто я — космический Микеланджело!.. И думал, как бы он это всё сделал. Он на земле неповторим, а в космосе нашёл бы то, что мы никто никогда не найдём.
Во время своих космических полётов я нередко вспоминал произведения Куинджи, Василия Верещагина…
Это же потрясающе! Мне первому из землян удалось увидеть наш Земной шар не через иллюминатор, а в свободном парении с высоты пятьсот километров. Никакая, даже самая совершенная аппаратура не может точно передать увиденное в космосе. Только человеческий глаз и кисть художника способны донести до людей красоту нашей Земли, открывающуюся с космической высоты.
Более тридцати лет, наряду с основной работой, я трудился над живописным космосом: иногда то, что получалось, нравилось, но чаще я не был удовлетворён — уж очень неподатлив оригинал и беспределен в формах и цветоощущениях. Но всё же я ближе к истине, чем другие художники, потому что я видел в натуре то, что потом изображал.
Наверное, как бы ни была прекрасна Земля из космоса, какие-то подробности нашей жизни на планете трогают сердце острее, чем самые величественные виды. Одна из моих картин называется «Отчий дом». Эту картину я написал, когда в очередной раз, в середине 2000-х, приезжал на Родину. Есть у меня картины «Река детства», «Дом детства»… В них вроде бы ничего такого нет, но они пережиты душой. Я их писал по-другому, и мне хотелось бы, чтобы люди увидели лирику ребёнка. От них становится печально и радостно…
Теперь я больше не рисую космос… Свои впечатления о космосе я уже передал. В последние годы больше пишу природу — душе приятнее. Живопись всегда была для меня зоной отдыха. Я приходил и включал себе другой мир. Хотя мне не нравится то, что я сделал, и считаю, что можно сделать лучше. Сначала нравится, потом нет. Такая вот жизнь творческого человека.