Но для Неле и Мигелито все резко изменилось, когда тур закончился грандиозным концертом в нью-йоркском Карнеги-холле, и запись мюзикла Бобби Рейнбоу началась сразу после четырнадцатого дня рождения Неле. Когда дело дошло до сложных музыкальных вопросов и изменений, Неле подошла к задаче с удовольствием и энтузиазмом, в то время как Мигелито это быстро изматывало.
Но я снова забегаю вперед - извините.
Сперва я должен сказать, что четырнадцатый день рождения Неле, как и Рождество до него, отмечался в отеле Пенсильвания, но на этот раз с размахом - с участием телевидения, радио и прессы, с которыми Неле давно уже приобрела опыт и навыки работы. Также должен упомянуть, что половина Ланге Рейхе прилетела на вечеринку, и что среди множества поздравительных телеграмм, которые пришли, была одна, в которой президент Соединенных Штатов - бывший генерал - благодарил певицу, исполнившую песню "Счастливый образ жизни" за то, что она вселила в американскую нацию надежду на лучшее будущее.
Я был среди тех, кто присутствовал на вечеринке, и остался в Нью-Йорке, как только толпа гостей разошлась, поскольку мне нужно было перевести мюзикл на немецкий и проконтролировать запись Неле в студии.
Разумеется, мы покинули отель Пенсильвания, поскольку нужно было обосноваться на длительный период работы между реками Гудзон и Ист-Ривер. А поскольку запись проходила в Гринвич-Виллидж, районе, населенном множеством художников, музыкантов и остроумных (или не очень) идеалистов, мы нашли три квартиры недалеко от Вашингтон-сквер-парка, который, по сравнению с огромным Центральным парком, представлял собой тихий маленький зеленый сквер.
У Неле и мисс Винтер была удобная, большая квартира за 500 долларов в месяц; у Мигелито, за которым теперь присматривала бывшая экономка его крестного отца из Буэнос-Айреса, квартира за 300 (Мигелито копил деньги на отель); а у меня полуторакомнатная квартира за 150, которую наша чернокожая горничная Бесси из отеля Пенсильвания убирала для меня, когда ей вздумалось и у нее был выходной.
Работать в студии с Бобби Рейнбоу оказалось весело, поскольку он был трудолюбивым и жизнерадостным человеком. Я, как и большинство детей, быстро понимал смысл его высказываний.
- Расходимся, - сказал он музыкантам, хору и солистам. Оглядевшись, он добавил, - кажется, это оно.
Бобби был не просто удовлетворен записью, а очень доволен ей, и все, вздохнув с облегчением, взяли себе ледяную колу из торговых автоматов.
Бобби отложил свою дирежерскую палочку.
- Вот и всё, - сказал он, имея в виду: "ну, на данный момент лучше уже не получится".
Больше всего меня взволновало, когда все думали, что запись прошла успешно, но тут Бобби тихим голосом, постукивая палочкой по микшерному пульту, сказал:
- Шестую часть, пожалуйста.
Это означало, что всю шестую часть нужно было сыграть, спеть и записать заново с самого начала.
Бобби, казавшийся всем, кто видел его впервые, таким по юношески беспечным, в студии был в основном весёлым, но при этом неумолимым музыкальным дисциплинатором и мастером своего дела.
Только когда он говорил: "в любом случае...", обычно становилось спокойнее, поскольку тогда не оставалось никаких сложных дел.
Кроме того, в студии в Гринвич-Виллидж мы с Неле наконец узнали, что Бобби, настоящее имя которого - Вечорек, не был таким уж дальним родственником нашего берлинского господина, который сделал так много аранжировок для немецких песен Неле. Он объяснил нам это однажды вечером, когда мы остались наедине.
- Дедушка моего отца, - пояснил он, - был школьным учителем в Вечорке, вероятно, отсюда и происходит наша фамилия, - Бобби сел за пианино и сыграл аккорд, - каждое утро он исполнял на скрипке прекрасную мелодию "Польша еще не потеряна". А каждое воскресенье в церкви играл на органе. У этого человека, моего деда, было три сына, - он сыграл три ноты: основную, третью и пятую, - один из них окольными путями прибыл в Англию, где мой кузен сейчас является барабанщиком Ее Величества Королевы Англии, - Бобби наскоро сыграл "Боже, храни королеву", - другой эмигрировал в Америку, - мельком прозвучала мелодия "Звёзд и полос", - а третий, говорят, открыл танцевальную школу в Берлине... - он исполнил Берлинский ветер, - которая позже стала знаменитой. Вероятно, по этой линии и появился мистер Вечорек, занимавшийся аранжировкой немецких пластинок Неле. И, кстати, неплохо. Если он когда-нибудь приедет в Нью-Йорк, я хотел бы с ним познакомиться.
Немецкий господин Вечорек пока не пересёк океан и не отправился в наш город. Поэтому мы продолжали усердно работать над мюзиклом с его кузеном, которого все продолжали называть Бобби Рейнбоу. А когда наступил июнь и в Нью-Йорке потеплело, записи, на которых Неле и Мигелито блестяще выступали, постепенно подошли к концу, и президент, который до этого лишь изредка заглядывал в студию, стал приходить всё чаще, порой исключительно из-за Неле, о чём я случайно услышал.