День был необычайно тёплым - в Нью-Йорке, особенно в Гринвич-Виллидж, люди уже носили лёгкие футболки.
Я в очередной раз забыл где-то свой кошелёк; немного подумав, я решил, что, должно быть, оставил его в студии, в аппаратной. Надеясь, что уборщик впустит меня, я вернулся, но обнаружил, что студия не заперта.
У входа я услышал голос Неле и был очень удивлён, когда из угла аппаратной (невидимого из студии) узнал собеседника девочки. Это был президент. Он сидел, слегка покачиваясь, в одном из тех стальных кресел, обитых брезентом, которыми часто пользуются кинорежиссеры во время съемок. Микрофон свисал со стойки перед его ртом; это позволяло мне слышать даже самые слабые вздохи, поскольку рычаг в аппаратной был установлен в положение "запись" - горел красный индикатор.
Неле, опираясь на установленную для нее подставку для нот, тоже говорила во включенный микрофон, так что я мог следить за их разговором при любой возможности; как я быстро выяснил, речь шла о контракте между Неле и владельцем музыкального инструмента.
После долгого разговора, который я не стал подслушивать во время своего тайного проникновения, президент, казалось, погрузился в размышления. Он говорил, не глядя на Неле и обращаясь скорее к самому себе:
- У меня когда-то был контракт с доктором богословия, которому я передавал знания. Позже кто-то продал свою тень, за что пришлось заплатить большие деньги; а не так давно мне удалось купить смех с гарантией, что второй участник контракта будет выигрывать любое пари.
- И все ли эти договоры были выполнены? - спросила Неле.
В ее голосе чувствовалось напряжение, передающееся мне через чувствительный, четко сфокусированный микрофон.
Вопрос вывел президента из задумчивости, и он повторил его, явно смущенный:
- Выполнены? - он покачал головой, все еще слегка рассеянный, но затем внезапно пришел в себя и, теперь уже с кривой улыбкой, произнес, - у тебя, дорогая, я купил обещание не плакать, за которое предложил мировую славу певицы. И теперь ты ее получила, потому что до сих пор не плакала.
- Но для чего? - поинтересовалась Неле с очевидным для меня глубоким любопытством, - что тебе это даёт?
- С тобой, милая, у меня впервые появился деловой партнер, который не осыпает сентиментальностью. И теперь, не скованные никакими эмоциями, мы можем значительно приумножить все, чего ты уже достигла: славу, доходы и уверенное движение по тому счастливому пути, по которому тебя привела моя музыка. И слезы не помешают нам; ведь сейчас времена тяжелые. В такие моменты слезы не проливают.
Неле, внимательно слушавшая, теперь рассмеялась уже не совсем по-детски, чем вызвала удивленный взгляд президента.
- Слава и деньги быстро становятся чрезмерными, - ответила она, - как можно быть счастливым, если их слишком много? Вся мировая слава тогда не поможет - если я когда-либо буду всемирно известной. Кто вообще в Токио или Афганистане знает о моем существовании?
- А, значит, юная леди хочет географически закрепить свою известность? - президент высокомерно усмехнулся, и в микрофон раздался слегка резкий голос, - сейчас июнь. В декабре, когда в Америке будет избран новый президент, ты обретешь свою географически подтвержденную мировую известность - при условии, что не проронишь ни слезинки. Это я гарантирую. Если предсказание не сбудется, я исполню одно твое желание - каким бы нескромным и безумным оно ни было. Если же все произойдет так, как нужно, я потребую от вас, дорогая моя... - он сделал короткую паузу, а затем быстро сказал, - одну бесплатную песню.
- Песню? - спросила Неле скорее задумчиво, чем удивленно, - что ты получишь от одной песни?
- Оставь это мне. Главное, чтобы ты согласилась.
- Я согласна.
Послышался звук, словно они пожали друг другу руки.
- Итак, с этим решено, - сказал президент, резко встал и задел болтающийся микрофон, вызвав ужасный шум в аппаратной.
Я едва успел убежать, как быстрыми шагами, звучавшими так, будто он хромал, президент вышел из студии.
После его ухода я притворился, что только что приехал, достал свой бумажник из режиссерской будки, где он, собственно, и лежал, и с притворной невинностью спросил Неле, что она все ещё делает в студии. Девочка честно ответила, что разговаривала с президентом. Если бы все зависело от него, наш мюзикл стал бы известен во всем мире не позднее осени следующего года.
На самом деле, к следующему декабрю - здесь я должен ненадолго прервать рассказ - мюзикл был известен во всем мире, отчасти благодаря постановкам на разных языках и мировому турне английской бродвейской версии, отчасти из-за записей и фильма. В Африке, где только зарождалось множество новых независимых государств, мелодия заглавной песни в измененном виде даже служила национальным гимном.
Я сам не присутствовал на бродвейской премьере, поскольку лежал в постели в пансионе Святого Бенедикта с вывихнутой лодыжкой. Но именно это и сделало спектакль для меня гораздо более захватывающим и волнующим, чем если бы я смотрел его из театрального кресла. По сути, нас обманывали, неправильно истолковывая некоторые послания.
Всё началось с того, что я прочитал в гамбургской утренней газете следующий заголовок, выделенный жирным шрифтом прямо на первой странице:
"Неле - Счастливый образ жизни".
Ниже, более мелкими буквами, располагалась фраза:
"Слезы на премьере".
- Значит, бедная девочка в конце концов заплакала, - вздохнул я, - на этом ее карьера закончена вместе с историей. Все. Конец.
А когда я вечером увидел по телевизору интервью, которое взял у Неле репортер сразу после того, как опустился занавес, мне показалось, что я разглядел слезы девочки; она работала над своим лицом, пока я вдруг не услышал, как она тихо произносит:
- Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь.
Затем я широко раскрыл глаза и увидел, когда камера приблизила Неле, что она вовсе не плакала, а улыбалась, и что у нее были сухие глаза.
Слезы на премьере, о которых упоминала газета, пролили зрители.
Сама Неле в своем дневнике не упоминает о том, что она чувствовала, когда опустился занавес. На самом деле, записей об этом волнующем времени первых серьезных выступлений почти нет. Единственное, что там написано:
"Я верю, что "счастливый образ жизни" будет успешно восстановлен. Мы все очень стараемся".