Есть такая правда, о которой редко говорят вслух. Человеку может быть страшно не только падать. Иногда ему страшно подниматься. В зависимости всё ужасно, но знакомо. Понятно, как проходит день. Понятно, где искать облегчение. Понятно, кого обвинять. Понятно, как убегать от себя. Даже боль там уже изученная — своя, привычная, с протоптанными дорожками. А выздоровление сначала похоже на пустую комнату. В ней нет старого шума. Нет привычного оправдания. Нет вечного «потом». Нет тумана, за которым можно спрятаться. И человек вдруг остаётся наедине с жизнью. С тем, что давно откладывал. С разговорами, от которых уходил. С чувствами, которые глушил. С телом, которое терпело. С близкими, перед которыми стыдно. С будущим, которое надо как-то строить. Вот тут и становится страшно. Потому что зависимость часто выглядит как разрушение, но внутри неё есть странное укрытие. Плохое, тесное, душное — но укрытие. А выздоровление требует выйти наружу. И первое время человек может злиться. На