Убыхи — один из автохтонных народов Кавказа абхазо-адыгской языковой группы, который до 1864 года проживал на черноморском побережье Западного Кавказа между реками Шахе и Мзымта (историческая Убыхия). После Кавказской войны (1817–1864 гг.) этот народ практически исчез как самостоятельный этнос.
В той мозаике племен и народностей, которые объединяются в абхазо-адыгскую группу, особое место по ряду своих этно-культурных признаков занимают убыхи. Поэтому всестороннее изучение того положения, которое им принадлежит в среде родственных племен, имеет важное значение, в частности, для исследования сложной проблемы этногенеза и этнической истории народов Северо-Западного Кавказа. Убыхами, жившими в районе Сочи, интересуются, однако не только ученые-кавказоведы, но также и многочисленные отдыхающие гости, в том числе зарубежные, приезжающие круглый год на этот крупнейший в СССР приморский бальнеологический и климатический курорт. В ранних, да и более поздних исторических источниках очень мало сведений об этой маленькой, во многом загадочной народности. У Псевдо-Арриана (V в.) упоминается р. Брухонта, «ныне называемая, как он пишет, Мизигом». Может быть, это совр. р. Мдзымта, протекающая вблизи границ быв. Убыxии? Возможно, что брухи византийского историка VI в. Прокопия Кесарийского, локализуемые им между абасгами и аланами, являлись предками убыхов. Но подобные слишком отрывочные и сомнительные сведения почти ничего не дают о прошлом изучаемого народа.
Такая исключительная ограниченность и противоречивость источников делают убыхскую проблему сложной и запутанной, хотя уже давно в той или иной степени ею занимаются видные отечественные и зарубежные ученые (Ф. Дюбуа, Ф. Торнау, Д. Белл, А. Берже, С. Званба, Л. Люлье, Л. Лопатинский, П. Услар, А. Дирр, А. Генко, С. Джанашиа, А. Фадеев, Л. Лавров (4) , И. Месарош, Ж. Дюмезиль, Г. Фогт и др.). Одни авторы относили убыхов к адыгской этнической группе, другие — к абхазам, а третьи считают их остатком некогда сравнительно большого и самостоятельного народа, подвергшегося в значительной своей части ассимиляции со стороны своих более сильных северо-западных и юго- восточных соседей, то есть адыгских и абхазских племен. Высказывались также предположения, что убыхи представляют собой заброшенный каким-то образом на Кавказ обломок эллинистического мира и т. д.
Сами себя убыхи именовали «туахъы» и «абза», и разделялись на три крупных общества, руководимых князьями. Однако все они говорили на одном общем уникальном языке, алфавит которого состоял из рекордного числа звуков, среди коих насчитывалось 84 согласные и всего 2 гласные фонемы.
Первая группа называлась убыхи и населяла местность между реками Хоста и Шахе, вторая звалась Вардане и обитала между реками Сочи и Сюепсе, а третья была известна как Саше, жила между долиной реки Сочи и рекой Хоста, и слыла самой воинственной среди сородичей. Автохтонные старожилы современного Большого Сочи занимались в основном рыболовством, животноводством, бортничеством, садоводством и меновой торговлей с соседней Османской империей.
К слову, основным товаром для экономического сотрудничества с турками были трофеи и рабы, которых убыхи захватывали в ходе многочисленных столкновений с соседними народами. В среднем на 10 свободных убыхов доводилось 3 раба, из-за чего они слыли беспрецедентными на Кавказе горцами-рабовладельцами. С турками убыхов связывала не только торговая деятельность, но и мусульманская религия, которая удивительным образом сочетала в себе язычество и заметное влияние греческого христианства.
Племя убыхов (или убухов) Дюбуа помещает на морском берегу от р. Туапсе (пограничной реки между убыхами и шапсугами) до селения Фагурки (Хаморка Шардена), на берегу р. Сега. «Им принадлежат две долины — Сепсе и Сучали», — пишет он и упоминает приморский убыхский аул Дзиаше между реками Сепсе (Шепси?) и Соча (Сучали). Далее он мимоходом замечает, что «убыхи одинаковы с шапсугами». При этом, однако, Дюбуа впадает в некоторое противоречие, так как утверждает, с одной стороны, идентичность убыхов с шапсугами, а с другой, включает земли убыхов в абхазскую Джихетию («Соча - самая многоводная река Джихетии»). Вместе с тем для него характерно широкое понимание пределов средневековой Абхазии. В частности, он указывает, что по р. Никопсис, где сохранились упоминаемые Константином Порфирородным остатки крепости того же названия, проходила в X в. граница между зихами и Абасгией — «могущественной страной, которая распространялась далеко на север за Гаграми, охватывая часть Джихетии».
Л. Я. Люлье, который является одним из наших лучших осведомителей по убыхам, сперва относил убыхов к черкесам, но потом, под влиянием сделанных Шегреном возражений, изменил свою первоначальную классификацию. Убыхи, писал он, имеют «свой особенный язык, не сходный ни с языком адиге, ни с абхазским. Это ныне язык черни, употребляемый преимущественно между простолюдинами, живущими в горных ущельях и у берега моря. Это наречие выходит из употребления и со временем исчезнет. Дворяне убыхские все говорят адигским языком, но многие из них и простолюдинов, в этом крае, находясь по топографическому положению своему в соседстве к югу с абхазцами, говорят также свободно и на языке своих (южных) соседей». По Евл. Челеби, племя садша имело еще и свой собственный язык — «язык садша-абхазов».
Немало внимания уделял убыхам А. Н. Генко. Изучив тщательно имевшиеся в его распоряжении материалы по убыхскому языку, он приходит к выводу, что убыхи представляли собой некогда более значительную этническую группировку, сокращавшуюся в течение веков под влиянием абхазского и черкесского языков. Считая северной границей абхазского языка Гагрский хребет, он предполагал, что, в частности, садзы были убыхскского происхождения, допускал «вероятной первоначальную принадлежность джигетов-садзен к убыхам, с последующей сильной абхазизацией». По его мнению, сообщаемый Евл. Челеби лингвистический материал «доказывает убыхское происхождение садзен-джигетов». Одним словом, согласно А. Н. Генко, скрещения, инфильтрации и другие различные этнические факторы привели к вытеснению убыхского языка абхазским и черкесским.
Из числа тех авторов, которые приписывали убыхам абхазское происхождение, сближали их с абхазской этнической группой, следует назвать в первую очередь ген. Н. Раевского (15) (с учетом его некоторого заблуждения в отношении этнической природы джигетов). В своем «Описании Черноморской береговой линии», составленном им в 1839 году в результате непосредственных личных наблюдений, он отличает абхазов (азега) от племени джигетов, занимавших, по его словам, территорию так называемой Малой Абхазии – от Гагры до р. Хосты. Вместе с тем к джигетам, то есть к народу, как мы знаем, несомненно, абхазского происхождения, он причисляет общества Вардане, Саше и собственно Убых. Иными словами, по Раевскому, все убыхское население, состоящее из трех названных здесь обществ, относится к джигетам, то есть к одному из западноабхазских племен.
Вопросы национально-освободительного движения народов Западного Кавказа, их социально-экономической и культурно-политической истории нашли свое яркое отражение в ряде работ одного из крупнейших советских историков Кавказа А. В. Фадеева. В частности, убыхам он специально посвятил названный выше блестящий очерк.
Значительное место занимают убыхи в трудах ряда европейских ученых. Среди них наибольший интерес представляют исследования и публикации филологов — француза Ж. Дюмезиля, норвежца Г. Фогта, венгра И. Месароша и др. Собственно абхазоведы и адыговеды, которые, казалось бы, больше всего могли сказать об языке и истории убыхов как ни странно, до сих пор мало обращали внимание на эту проблему, имеющую важное значение и для изучения прошлого соседних с убыхами народов, прежде всего Абхазии и Черкессии.
Знаковой страницей в истории убыхов стал масштабный штурм расположенного в низовье реки Сочи Навагинского укрепления. Появившийся на данной местности весной 1836 года Навагинский форт обороняли 8 офицеров и около 300 бойцов нижних чинов. Регулярно подвергавшийся нападениям горцев, форт ночью 28 сентября 1840 года был мощно атакован крупным отрядом. В результате неожиданного наскока было убито значительное число защитников форта, в том числе начальник крепости капитан Подгурский, но полностью овладеть укреплением убыхам не удалось. Благодаря подоспевшим отрядам генерала Анрепа, базировавшимся в Укреплении Святого Духа, русским удалось вернуть в своё распоряжение Навагинский форт после изнурительных трёхдневных столкновений.
После этого события горцы перестали совершать масштабные атаки на царские войска, однако убыхи продолжали бороться с ними, а также с поддержавшими их кавказцами. Основные удары убыхов приходились по коммуникациям регулярных частей русской армии.
Воинственные и свободолюбивые убыхи, не смирились с положением дел даже тогда, когда пришло известие о пленении имама Шамиля и капитуляции Магомед-Эмина.
Поддерживаемые и подталкиваемые инструкторами из Османской империи, убыхи неистово сопротивлялись русским силам, многократно превосходившим их в числе.
В начале лета 1861 года по инициативе убыхского вождя Хаджи Керантуха Берзека недалеко от Сочи был собран меджлис «Великое и свободное заседание», куда вошли также представители западно-абхазских обществ и абадзехи, не желавшие капитулировать перед российской армией.
Совместными усилиями в долине реки Псахе они построили здания мечети, меджлиса и суда, и поставили цель реконструировать тип общественного управления на основе шариата, которого придерживался Магомед-Эмин.
Непокорным горцам казалось, что им удастся создать отдельное кавказское государство и установить на подконтрольной им территории свои законы. Однако усталость местного населения от войны, желание жить мирной жизнью, а также завоевание русской армией Дагестана, перечеркнули их планы.
Переброшенные на Западный Кавказ дополнительные войска сделали сопротивление убыхов бессмысленным.
В 1864 году убыхам был выдвинут ультиматум, предлагавший им либо переселиться с прибрежной полосы Чёрного моря в предгорья Кавказа, либо эмигрировать в Османскую империю.
Причина подобного жёсткого требования заключалась в том, что не желавшие идти на компромисс убыхи представляли угрозу для безопасности Российской империи. Дело в том, что Россия, после поражения в Крымской войне 1853—1856 годов лишилась возможности держать укрепления и военный флот на черноморском побережье, а присутствие на данной территории нелояльного к правительству населения таило в себе много опасностей.
Нестабильная ситуация в регионе была выгодна прежде всего вечно разыгрывавшим «черкесскую карту» западным державам, а также соседней Турции, всегда покушавшейся на российские территории.
Оказавшись перед сложным выбором, убыхи предпочли переселению в кубанские степи мухаджирство – массовый переезд в Османскую империю.
Этому решению способствовал ряд факторов. Во-первых, убыхи не желали жить бок о бок со своими злейшими врагами казаками и крестьянами. Во-вторых, горцы не представляли своё существование вне гор и привычного уклада. В-третьих, их не радовала перспектива уплаты налога в российскую казну. В-четвёртых, убыхи не хотели, чтобы на них распространялась воинская повинность, и хотя центральная власть обещала, что они не будут привлечены к несению службы в качестве казаков и солдат, горцы не верили эти заверениям.
Депортация убыхов была проведена в кратчайшие сроки. Всего за три недели южный склон Западного Кавказа в междуречье Шахе-Хоста покинуло от 50 до 70 тысяч убыхов.
В Османской империи, те, кто не погиб в пути, были расселены на значительной территории от Сирии до Мраморного моря и Балкан. Таким образом, убыхов лишили возможности компактного проживания в рамках своего народа. Оказавшись в турецком окружении убыхские семьи постепенно стали жертвами ассимиляции. Желая скорее интегрироваться в новое общество, они утратили свою национальную идентичность и язык, прекратив существование как этнос.