Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Манагуа встретил плотной, удушливой духотой, ослепительно ярким солнцем и бездонной, пронзительной голубизной совершенно безоблачного неба. В зале прилёта царила атмосфера строгой, неторопливой сосредоточенности: невозмутимые пограничники с пристальным, изучающим вниманием всматривались в лица людей, одного за другим подходивших к стойкам паспортного контроля. Андрей, терпеливо отстояв недлинную очередь, положил перед собой документы. Совсем ещё молоденький служащий, склонив голову, принялся методично, страницу за страницей, перелистывать паспорт, тщательно просматривая отметки. Коротко и сухо хлопнула печать, и вслед за этим звуком прозвучали слова, исполненные формального, но радушного гостеприимства: пограничник пригласил его в свободную Никарагуа. Андрей коротко поблагодарил. Стеклянные двери разошлись в стороны бесшумно, выпуская его из наполненного кондиционированной прохладой зала прямо в оглушительный жар улицы. Этот переход был мгновенным и шокирующим, словно он шагнул в раскалённую парилку. Горячий, плотный, почти осязаемый воздух мгновенно обволок всё тело, и уже спустя какие-то две минуты кожа покрылась неприятной липкой испариной. Андрей остановился у самого края перрона и поднял руку. Словно повинуясь этому жесту, перед ним, плавно качнувшись, замер автомобиль — слегка потускневший от времени, но всё ещё величественный лазурный «Chevrolet Caprice» начала семидесятых годов, хищно блестевший обилием хромированных деталей.
Разместившись на просторном заднем диване, он бросил короткую фразу, назвав отель «Intercontinental» конечной целью поездки. Машина мягко покатила по дороге, покинула территорию аэропорта и, вырулив на Северное шоссе, стремительно набрала скорость, помчавшись по гладкому полотну новенького асфальта. За окном, сменяя друг друга, проносились аккуратные, ухоженные дома с утопавшими в зелени палисадниками, целый район, отстроенный на месте бывшего «Восточного рынка». Водитель на мгновение отвлёкся от дороги, бросив быстрый, оценивающий взгляд в салонное зеркало заднего вида. Его вопрос, впервые ли сеньор в Манагуа, повис в воздухе. Андрей ответил сдержанно, что бывал здесь много раз, и добавил, заметив, как сильно всё изменилось за последние полгода. Водитель, воодушевившись, с жаром подхватил тему. Он с гордостью сообщил, что новый район возвели к четвёртой годовщине победы Революции, а в центре и вовсе развернулось грандиозное строительство. Жизнь, по его словам, стала бы совсем хорошей, если бы не одно «но» — если бы сомосовцы не лезли к ним из Гондураса. Андрей уточнил, почему тот называет контрас сомосовцами, на что водитель, вновь поймав его взгляд в зеркале, ответил с неприкрытой злостью и убеждённостью. Кто же они ещё, как не бывшие гвардейцы, затеявшие всё это при прямой помощи американцев? Он назвал их шакалами, мечтающими вернуть страну в кошмарное прошлое, и тут же твёрдо заверил, что ничего у них не выйдет, они выстоят. В его словах звучала непоколебимая вера, подкреплённая историческим примером: Сандино ведь показал всем, что янки можно бить и побеждать, сумел же он вышвырнуть их из страны в тридцать третьем, значит, и нынешнее поколение сможет. За этим разговором автомобиль плавно замедлил свой стремительный бег, свернул с шоссе на проспект Боливара и, не доезжая до живописной лагуны Тискапа, въехал на ухоженную территорию отеля, застыв под широким защитным козырьком прямо напротив стеклянных дверей главного входа.
Поблагодарив водителя и протянув купюру, Андрей подхватил вещи, вышел из такси и окинул пространство быстрым, цепким взглядом. На стоянке мирно дремал десяток автомобилей, среди которых не было самого главного — красного «Plymouth Trail Duster». Удовлетворённо, едва заметно качнув головой, он развернулся ко входу. Стеклянные двери вновь бесшумно разошлись, с готовностью пропуская его в спасительный, наполненный кондиционированной прохладой холл. За стойкой регистрации девушки встречали посетителей дежурными, профессиональными улыбками. Андрей положил на стойку паспорт и произнёс приветствие. Девушка, узнав его, тепло улыбнулась в ответ, приветствуя с возвращением, и положила на стойку не только ключ и документы, но и конверт, пояснив, что его передал некий сеньор Грегори. Поблагодарив сеньориту и оставив пятидолларовую купюру, Андрей поднялся на лифте на свой этаж. Войдя в номер, он небрежно бросил вещи на кровать и, подчиняясь какому-то внутреннему побуждению, сразу подошёл к окну, отодвинул лёгкую ткань тюля и бросил взгляд на расстилающийся внизу холм и сверкающую гладь лагуны Тискапа. Лишь после этого он вскрыл конверт, быстро пробежал глазами по написанному тексту, после чего смял лист бумаги и сунул его в карман джинсов.
Приняв душ и переодевшись, он спустился на третий этаж и вошёл в распахнутые двери ресторана. Внутри царила та же спасительная прохлада, двери, ведущие на открытый балкон, были плотно закрыты, отсекая уличный зной. За столиками сидели немногочисленные посетители, а воздух был напоен густыми, волнующими ароматами жареного мяса, дорогого алкоголя и ароматного табака. Администратор, заметив вошедшего, почтительно подошёл и, чуть поклонившись, поприветствовал его, также назвав по имени. Андрей кивнул в ответ, пересёк зал и занял дальний угловой столик у самого окна. Словно из-под земли, мгновенно вырос официант с приветливой улыбкой. Он поставил перед Андреем чашку с тёмным, густым напитком, аккуратно размещённую на изящном блюдце, и положил на край стола стопку свежих газет. Закуривая и делая первый, обжигающий глоток кофе, Андрей взял в руки «The New York Times». Его внимание сразу привлёк заголовок на двадцать первой странице, кричащий о последствиях вторжения в Никарагуа. С ироничной усмешкой пробормотав себе под нос вопрос, уж не слетел ли Рейган с катушек, он затянулся дымом, машинально потерев бороду, и погрузился в чтение, анализируя прочитанное. Автор статьи рассуждал о том, что в администрации президента есть силы, выступающие за полномасштабное вторжение силами десятков тысяч солдат для свержения сандинистского режима. Андрей пришёл к выводу, что это не просто досужие размышления журналиста, а хорошо продуманный вброс, призванный проверить реакцию общества на серьёзные проработки Пентагона. Далее автор расписывал картину быстрого блицкрига, проводя параллели с Вьетнамом и убеждая читателя в неизбежности скорого военного успеха, ведь Никарагуа мала, слаба и находится близко к Штатам. Андрей читал эти пассажи с холодным, аналитическим интересом, понимая, что таким образом журналист умасливает общественное мнение обещанием лёгкой и триумфальной победы. Но тут же он нашёл и «ложку дёгтя» — продолжение статьи, где автор рисовал куда более мрачную долгосрочную перспективу. Там говорилось о неизбежном уходе сандинистов в горы, о консолидации вокруг них всех недовольных, о необходимости масштабной оккупации, карательных операциях и тщетных попытках завоевать «сердца и умы», что в конечном счёте приведёт к тому же результату, что и во Вьетнаме — к позиционному тупику и полному провалу.
Дочитав статью, он отодвинул опустевшую чашку кофе, замял в пепельнице выкуренную сигарету и, сложив газету, небрежно бросил её на стол. Автор, по его мнению, пытался предостеречь администрацию от необдуманного шага, но большой вопрос, захотят ли его слушать, ведь в ЦРУ сидят большие мастера по созданию провокаций, а Никарагуа — это поистине непаханое поле для фантазии «массовиков-затейников» из Лэнгли. В этот самый момент в зал ресторана, что-то бурно и оживлённо обсуждая, вошли трое молодых мужчин. Уверенной походкой они направились прямиком к его столику. Один из них, Грегори, широко раскинул руки в приветственном жесте. Андрей, улыбнувшись, поднялся навстречу. Мужчины обменялись тёплыми рукопожатиями и дружескими объятиями. К столу тут же снова материализовался официант, и Грегори сделал заказ: бутылочку рома, кофе и сигары, решительно отложив вопрос с едой на потом, несмотря на возражения Андрея, который напомнил, что всего час как с самолёта.
Официант с поклоном удалился и вернулся поразительно быстро. На столе появилась бутылка «Flor De Cana», бокалы, чашки с дымящимся кофе и маленький серебряный поднос, на котором аккуратно лежали сигары, гильотинка и коробок длинных спичек. Молчун молча и ловко откупорил бутылку, разлив напиток по бокалам. Андрей тем временем взял сигару, поднёс её к носу, вдохнул терпкий аромат и аккуратно срезал тонкий кончик специальной гильотинкой. Разговор быстро перешёл в деловое русло. Андрей спросил, что здесь происходит, упомянув статью о возможном вторжении. Грегори, раскуривая сигару, ответил, что создаётся полное ощущение, будто Рейган жаждет развязать маленькую, но обязательно победоносную войну. Для этого, по его словам, нужен противник в разы слабее, и он обратился к образу так называемого «красного треугольника» в подбрюшье США. Андрей кивнул, перечислив его вершины: Куба на севере, Никарагуа на западе и Гренада на востоке. Грегори продолжил свою мысль, заявив, что у Рейгана это превратилось в навязчивую, бредовую идею — уничтожить этот треугольник. Куба, по его мнению, лакомый кусок, но слишком опасный, о который можно сломать зубы, так как русские обязательно вмешаются. Никарагуа он назвал «сладеньким кусочком», из-за которого корпорации мечтают вернуть утерянное, но и здесь есть риск получить второй Вьетнам. Остаётся Гренада — маленький островок, который можно захватить без потерь, но для этого нужен лишь правильный предлог. Андрей внимательно слушал, потягивая тёмно-янтарный напиток, и задавал уточняющие вопросы, впитывая ценную информацию о грядущих манёврах в Карибском море. На его вопрос об общении с местными, американец со смехом ответил, что все ждали именно его, так как он в друзьях у самого Борхе. Андрей пообещал вечером позвонить Росарио и пригласить её в гости. На этом деловая часть разговора была окончена, и Грегори, поддержанный Молчуном, который резонно заметил, что пить ром на голодный желудок вредно...
На площадке Author Today можно приобрести и скачать в формате FB2 электронные книги: «Пикси», «По прозвищу Змей», «Серж» (6 книг), «Сашка» (пока 7 книг).
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 130 рублей месяц.