Валентина Сергеевна проснулась в шестом часу, хотя будильник не ставила. Сорок два года подъем к первому уроку — тело само помнит, не отучишь. Села на краю дивана, посмотрела на свои руки. Вены вздулись синими жгутами, пальцы искривило от артрита. Эти руки держали указку, мел, красную ручку — тысячи тетрадей исправлены, тысячи ошибок зачеркнуты.
За окном девятиэтажки серел апрельский рассвет. Внизу дворник скреб лопатой остатки грязного снега. Москва просыпалась — гудели машины на проспекте, хлопали подъездные двери.
— Мама, ты чего не спишь? — из спальни вышел сын Игорь, приехавший из Питера на проводы матери на пенсию. — Сегодня же после обеда всё, можно отдохнуть.
— Привычка, — Валентина Сергеевна поднялась, пошла на кухню. — Кофе будешь?
— Буду. Ты костюм примерила? Тот, синий?
— Примерила. Строгий. Только не по мне все эти церемонии, речи.
Игорь молча поставил турку на плиту, достал чашки. Мать никогда не любила быть в центре внимания. Всю жизнь в тени — за партами, за тетрадями, за чужими детьми. Своих подняла одна — его и сестру Аню. Отец ушел, когда Игорю было восемь. Ушел к молодой аспирантке, увез из квартиры половину вещей, оставив жене с детьми двухкомнатную хрущевку на окраине и алименты, которые платил через раз.
— Приедут твои профессора? — спросила Валентина Сергеевна.
— Приедут. Дмитрий Борисович обещал из университета. И Марина Олеговна. Человек сорок точно соберется.
— Много.
— Мало, мам. У тебя двести выпусков было. Если бы все пришли, актовый зал не поместил бы.
Валентина Сергеевна пила кофе маленькими глотками. Вспоминала свой первый урок — сентябрь семьдесят девятого года. Ей двадцать четыре, диплом педагогического института еще пахнет типографской краской, туфли новые жмут. Дети в седьмом "Б" смотрели на нее с любопытством и насмешкой — молодая, неопытная. А у нее коленки тряслись от страха.
— Виктор Павлович тоже придет? — спросил Игорь осторожно.
— Откуда я знаю.
— Я его встретил позавчера у метро. Он спрашивал, во сколько начало.
— Ну и хорошо.
— Мам, а что с ним было? Почему ты его всегда вспоминаешь отдельно от других?
Валентина Сергеевна посмотрела в окно. Внизу у подъезда стоял грузовик, рабочие выгружали мешки с цементом. Жизнь продолжалась — строилась, ремонтировалась, текла своим чередом.
— Учился он плохо, — сказала она. — Не шла ему математика. Совсем. Но человек был... особенный.