Матвей понял, что что-то не так, ещё до того, как Варвара открыла дверь.
Не по голосу, а по тому, как она швырнула сумку в прихожую. Не разулась, не бросила взгляд в его сторону, только устало выдохнула:
— Я дома.
И тут же, будто это была не жена, а чужая женщина с курорта, добавила:
— И сразу предупреждаю: отчитываться ни перед кем не собираюсь. Ни перед тобой, ни перед детьми.
Матвей стоял у окна и молчал. В отражении стекла видел её чемодан, загорелые плечи, лёгкое платье. А ещё видел своё лицо. Разочарованное.
— О чём ты вообще? — выдал он устало.
Варвара прошла мимо, не глядя.
— О том, что я не девочка. Поехала отдохнуть. Всё. Хватит устраивать допрос.
Он не ответил. Только опустил глаза на свои руки, сжатые в кулаки.
Из спальни вышла Алина с хмурым лицом. За ней — Максим, с ключами в руке, будто собирался уходить.
— Мам, — Алина остановилась в дверях, — Ты восемь дней не выходила на связь и ещё геолокацию отключила.
Варвара усмехнулась.
— Вот именно об этом я и говорю. Я что, под надзором?
— Под надзором? — перебил Максим, и в его голосе впервые зазвенело что-то жёсткое. — Папа оплатил эту поездку, если ты забыла.
Матвей медленно повернулся к жене. Их взгляды столкнулись.
— И что? — бросила она. — Это повод требовать отчёта? Ты дал деньги, спасибо. Я вернулась. Живая, здоровая. Этого мало?
— Мне не отчёт нужен, — отрезал Матвей. — Мне правда нужна.
Она сняла туфли, села на край пуфа и принялась медленно растирать стопу, как будто разговор её уже утомил.
— Правда? — протянула она. — Ты правда хочешь знать? Ладно. Я устала от вечного «где ты была», «с кем ты», «почему не отвечала». Я поехала туда, где меня не трогали.
Матвей ничего не сказал. Посмотрел на её чемодан. На ручке висел синий брелок в форме самолётика.
Он взял чемодан, поставил на середину прихожей и молча открыл.
Варвара вскинула голову.
— Ты что делаешь?
Он не ответил.
Сверху лежали полотенце, косметичка, зарядка, пара книг. Обычный отдых, если не считать того, что в боковом кармане Матвей нащупал визитку. Вытащил её. Посмотрел на Варвару.
— Что это? — спросил он ровно.
Варвара быстро встала, но слишком поздно. Он уже видел фамилию и пометку: «не забывай».
Алина первой поняла, что дело серьёзное.
— Мам?
Варвара забрала визитку из его рук, сжала её, будто хотела смять и спрятать.
— Это не то, что ты подумал.
— А что я подумал? — тихо спросил Матвей. — Скажи.
Она отвела взгляд.
— Я ездила не только отдыхать.
Максим выругался сквозь зубы и отвернулся к окну.
— Да ну?
Варвара подняла подбородок.
— У меня была встреча. Имею право.
— Встреча? — Матвей спросил без нажима. Почти спокойно. От этого спокойствия Алина поёжилась сильнее, чем от крика.
— Да, — бросила Варвара. — Со старым другом. И не делай вид, что тебя это должно удивлять.
— Меня удивляет твоя реакция, — ответил он.
Она усмехнулась уже открыто.
— А ты как хотел? Мне нужно было сказать: «Матвей, там я встречусь с человеком, которого любила тридцать лет назад»? Ты бы меня отпустил?
В комнате повисло молчание.
Максим первым нарушил его:
— Подожди. Кого «любила»?
Варвара закрыла глаза.
— Долгая история.
Алина побледнела.
— Мам, ты с ума сошла?
— Не начинай, — Варвара бросила на дочь резкий взгляд. — Вы все выросли, у вас свои семьи, свои правила. А у меня осталась только эта квартира и человек, который считает, что может купить тишину путёвкой.
Матвей медленно опустился на табурет у стены.
Он вспомнил, как сам выбирал эту путёвку. Варвара тогда сказала, что устала, что спина ноет, что врач советует минеральные воды и воздух. Он даже не спорил. Взял подработку, снял деньги с накопительного, оплатил ей номер в хорошем корпусе. Думал: пусть хоть немного расслабится, отдохнёт.
А теперь перед ним стояла жена и говорила, что это была не просто поездка.
— Как он там оказался? — спросил Матвей.
Варвара не ответила сразу. И этого хватило.
— Отдыхал с семьёй, — выдавила она. — Мы встретились.
— Как давно это продолжается?
— Что?
— Ваша тайная связь? «Случайные» встречи?
— Хватит! — она впервые повысила голос. — Хватит делать из меня школьницу! Я не обязана перед тобой отчитываться за каждый шаг!
Максим шагнул вперёд.
— Ты отцу врёшь в лицо и ещё орёшь, что не обязана?
— Я не считаю нужным обсуждать свою личную жизнь.
Алина смотрела на неё так, словно видела впервые.
— Какая личная жизнь? У тебя муж, дети, внук. Какая ещё личная жизнь?
Варвара резко повернулась к дочери.
— А у меня что, жизни нет? Только ваша? Я двадцать восемь лет всех тянула. Всех. И теперь, когда мне понадобилось хоть что-то своё, вы на меня смотрите, как на преступницу.
Матвей поднял глаза.
— Если бы ты сказала правду, я бы понял, — процедил он. — А так ты взяла деньги, соврала и уехала.
— Да, соврала, — отрезала она. — Потому что знала: ты начнёшь душить вопросами. Как обычно.
Максим хмыкнул.
— Ну, конечно. Папа виноват заранее.
— Макс, — Матвей не повысил голос. — Не надо.
Сын замолчал, но лицо у него было каменное.
И вдруг Варвара произнесла вполголоса:
— Я не хотела, чтобы вы узнали вот так.
Матвей посмотрел на неё.
— А как ты хотела?
Она молчала. И именно в этой паузе стало ясно: она и сама не знает.
***
Варвара спала в спальне, Матвей — в кабинете, на старом диване. Они почти не разговаривали. Только по делу: купить хлеб, забрать анализы, оплатить счета. Но дети видели, как между ними растет холодная стена.
На третий вечер Алина пришла одна.
Она долго снимала куртку, будто оттягивала разговор. Потом села рядом и сказала:
— Мамы дома нет.
Матвей усмехнулся краем губ.
— Как это нет?
— Физически есть. А так — нет. Она только и говорит, что мы её не понимаем.
Он налил себе воды и только потом ответил:
— Может, я на самом деле чего-то не понимаю?
— Пап, — Алина нахмурилась, — Я знаю, что ты долго терпел всё это ради нас. И мама тоже не вчера стала такой.
Матвей поставил стакан.
— Какой?
Алина отвела взгляд.
— Замкнутой. Злой. Как будто жизнь её сложилась не так, как она хотела и сейчас все вокруг в этом виноваты.
Он молчал.
Дочь вздохнула и выдала уже тише:
— В детстве я думала, что вы нормальные. Потом поняла, что вы умеете не скандалить при нас.
— При вас, — повторил он.
— Она что, действительно встречалась с ним?
Матвей посмотрел на дочь.
Алина отвела взгляд.
— Похоже, да.
Она поднялась.
— Пап, вы оба уже давно не вместе по-настоящему. И, может, это случилось раньше, чем поездка.
Он ничего не ответил.
Потому что вспомнил.
Тогда Алине исполнилось пятнадцать, Максим собирался в институт, а у Варвары обнаружили проблемы с сердцем. Она сильно испугалась, особенно после того, как её мать ушла в пятьдесят два.
Матвей тогда ночевал с ней в больнице. Привозил еду, договаривался с врачами, сидел в коридоре до поздней ночи.
Однажды пришёл к ней в палату и услышал, как она говорит по телефону с кем-то из старых знакомых. Голос у неё был тихий, почти счастливый.
«Нет, я не могу сейчас, — говорила Варвара. — У меня муж, дети, всё это... Конечно, я понимаю. Но поздно уже».
Он не должен был подслушивать. Но услышал.
На следующий день она сама сказала, что бывший однокурсник выходил на неё, звал встретиться, вспомнить молодость. Она тогда отмахнулась. Матвей поверил. Почти поверил.
А потом заметил, как Варвара стала закрывать сообщения. Как задерживалась у зеркала дольше обычного. Как однажды на кухне, почти шутя, сказала:
— Ты меня вообще когда-нибудь любил?
Он опешил.
— С чего вдруг такие вопросы?
— Да так. Интересно.
И он, вместо того чтобы спросить дальше, отшутился. Слишком устал, слишком занят, слишком много работы.
С тех пор между ними и возникла та невидимая стена.
Он долго терпел не потому, что был слабым. Просто ждал, пока дети встанут на ноги. Не хотел стать тем отцом, о котором потом говорят: «ушёл, не удержался, слабак».
И ещё он помнил её после операции. Как она лежала бледная, с сухими губами, и шептала, что боится не дожить до внуков. Как он держал её ладонь и обещал, что всё будет нормально. Тогда он и решил: переживут. Стерпят. Вытянут.
***
Матвей всё-таки нашёл переписку.
Не потому, что хотел узнать правду. Просто её телефон лежал на столе, и сообщение высветилось само: «Я думаю о тебе. Не пропадай».
Он открыл не сразу. Сначала стоял, потом всё же сел.
Переписка была короткой. Осторожной. Почти старомодной.
«Ты приедешь одна?»
«Да»
«Там никто не узнает?»
«Нет»
«Хорошо. Я соскучился»
Дальше — билеты, даты, номер корпуса и просьба не звонить.
И одна фраза, от которой Матвей похолодел:
«Если бы ты тогда осталась со мной, всё было бы иначе».
Он закрыл телефон и долго сидел, глядя в одну точку.
Поездка действительно была не отдыхом. Это была попытка вернуть нечто, что Варвара давно считала потерянным. И она готовилась к этому заранее.
***
Вечером в квартире было тихо. Варвара сидела на кухне и молчала, Алина ходила по комнате, Максим стоял у окна. Разговор после ссоры ещё не остыл, но уже стало ясно: дальше так жить не получится.
Матвей поставил на стол чашку и сказал:
— Мать забирайте к себе. Жить с ней я не собираюсь.
Максим нахмурился.
— Пап, у меня своя семья.
— Знаю, — ответил Матвей. — Поэтому и решайте, где она будет жить. Но не со мной.
— Я поищу ей жильё на первое время, — предложила Алина.
Варвара резко подняла голову.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Нет, — спокойно сказал Матвей. — Просто дальше каждый будет жить своей жизнью.
— И вы с этим согласны? — возмутилась она, глядя на детей.
— Зачем спорить, если уже всё решено, — ответил сын.
— Мы просто хотим, чтобы вы оба были счастливы, — добавила дочь.
Спустя месяц в квартире стало тихо и непривычно пусто.
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!
Читать ещё: