Часть 1. Свадебный торт и чужие тапочки
Юлия, женщина сорока двух лет, финансовый аудитор с железной хваткой, стояла у входа в банкетный зал ресторана «Метрополь», сжимая кожаную папку так, что побелели костяшки.
Из-за тяжелых дубовых дверей доносился смех и звон хрусталя. Мой бывший муж, Олег Петрович, праздновал свою вторую свадьбу.
Я шагнула внутрь. Зал на восемьдесят человек сверкал золотом. На столах лежали лобстеры и стояло шампанское Moët & Chandon. В центре всего этого великолепия сидел Олег, сорокапятилетний «инвестор» (а по факту — профессиональный паразит), нежно обнимая свою новую, двадцатилетнюю жену Алису.
Рядом с ними восседала бывшая свекровь, Галина Ивановна.
Я вспомнила, как месяц назад, перед разводом, Олег зашел в мою спальню в моих же ортопедических тапочках Birkenstock, которые он постоянно брал без спроса, растаптывая задники.
«Юля, я ухожу к Алисе. У меня от твоего холода тахикардия началась, я болею! — заявил он тогда, тяжело вздыхая. — Но мы же семья, ты должна понять. Квартиру на Кутузовском оставим мне, мне жену молодую куда-то вести надо. А ты себе еще заработаешь».
Он был уверен, что я покорно отдам свою 130-метровую квартиру, купленную до брака, потому что «я должна войти в положение больного человека».
Но я не знала, что меня ждет дальше... Точнее, они не знали.
Часть 2. Зеркало для альфа-самца
Я шла между столами. Мой строгий черный брючный костюм от Max Mara резко контрастировал с пестрыми нарядами гостей.
Олег заметил меня. Его самодовольная улыбка сползла, обнажив растерянность. Галина Ивановна поперхнулась черной икрой.
— Юля? Ты что тут забыла? — прохрипел бывший муж, приподнимаясь. — Это закрытое мероприятие!
— Добрый вечер, Олег Петрович, — я остановилась напротив стола молодоженов. — Я пришла поздравить. И вернуть должок.
Мы же семья, ты должна понять. Эта фраза крутилась в моей голове, когда я открывала свою синюю кожаную папку. Я всё поняла, Олег. Теперь поймешь ты.
— Ты обязана уйти! — завизжала Галина Ивановна, хватаясь за сердце. — У Олежека давление скакнет! Ты его в гроб свести хочешь своей завистью?!
Я изящно скрестила руки на груди.
— Завистью к чему, Галина Ивановна? К тому, что ваш сын оплатил этот банкет за полтора миллиона рублей с моей кредитной карты?
Как думаете, что она сделала?
Часть 3. Публичный аудит
Зал замер. Слышно было, как тихо гудит кондиционер.
Алиса, новая жена, захлопала накрашенными ресницами и перевела испуганный взгляд на Олега.
— Какие деньги? Олег сказал, что это его прибыль от инвестиций! — пропищала она.
— Его единственная инвестиция, Алиса, — это умение вовремя украсть мой телефон, — я достала из папки первую бумагу. — Олег Петрович, вы помните, как три дня назад жаловались на мигрень и просили меня сходить в аптеку? Пока я ходила, вы перевели полтора миллиона с моего резервного счета на счет ресторана.
Я бросила на стол банковскую выписку с синей печатью.
— Ты... ты всё выдумываешь! — взревел Олег. Лицо его пошло красными пятнами. — Я твой бывший муж! По закону всё совместно нажитое! Я взял свою долю!
— Свою долю? — я мягко, ледяно рассмеялась. — Олег, твоя зарплата последние три года составляла ноль рублей. Ты лежал на моем диване Natuzzi, брал мой крем для лица La Mer за 30 000 рублей, мазал им свои пятки и жаловался на судьбу.
Я достала второй документ.
— А вот брачный контракт, Олег Петрович. Режим полной раздельной собственности. У тебя нет здесь ни копейки.
Часть 4. Счет за комфорт
Гости перешептывались. Кто-то откровенно снимал происходящее на телефон. Иллюзия успешного альфа-самца рушилась на глазах.
— Ах ты тварь! — Галина Ивановна вскочила. — Мой сын тебе лучшие годы отдал! Ты должна быть благодарна! Убирайся!
— Я уйду, Галина Ивановна, — я не повысила голос ни на полтона. — Но сначала мы завершим наш аудит.
Я достала третий, последний лист.
— Олег. Ты установил правило: "мы же семья, ты должна делиться". Я приняла это правило. Я делюсь.
Я положила бумагу перед ним.
— Это исковое заявление. Статья 159 Уголовного кодекса РФ. Мошенничество в особо крупном размере. Заявление уже лежит в полиции. А это, — я указала на выписку, — ходатайство об обеспечительных мерах.
Самое интересное случилось через минуту.
— Твои личные счета арестованы сегодня утром, Олег, — чеканила я. — Как и счета твоей мамы, куда ты успел перекинуть часть украденного. Вы бомжи, Олег Петрович. Юридически и фактически.
Часть 5. Крах иллюзий
Олег рухнул обратно на стул. Иллюзия его власти, купленная за мои деньги, испарилась.
— Юля... умоляю... — он внезапно заскулил, забыв про гостей и новую жену. — Я всё верну... Я кредит возьму... Не сажай меня! У меня же сердце больное!
— Кредит тебе не дадут. У тебя нет имущества, — я закрыла папку. — А твое больное сердце прекрасно выдержало кражу полутора миллионов. Выдержит и суд.
Алиса, поняв, что вышла замуж за нищего мошенника, сбросила фату прямо на пол.
— Ты больной придурок! — завизжала она, влепив Олегу звонкую пощечину. — Ты обещал мне Мальдивы! А теперь к нам приставы придут?!
Она схватила свою сумку и, рыдая, бросилась к выходу.
Я развернулась и пошла к дверям.
— Счастливой семейной жизни, Олег, — бросила я через плечо.
Через два месяца суд обязал Олега вернуть мне все украденные деньги. Оставшись без моей квартиры и с заблокированными счетами, ему пришлось переехать в убитую хрущевку матери в Люберцах. Без моих денег на дорогие клиники его мнимые болезни чудесным образом исчезли — ему пришлось устроиться работать кладовщиком, отдавая половину зарплаты приставам. Алиса подала на развод через неделю после той самой свадьбы.
А я сделала ремонт на кухне, купила себе путевку в Дубай за 600 000 рублей и наслаждалась абсолютной, звенящей свободой в своей чистой квартире.
P.S.
Через месяц мне пришло уведомление от службы доставки. Олег, видимо по старой памяти, попытался заказать пиццу, привязав мою карту. Но оплата не прошла. Говорят, ему пришлось отдать курьеру свои последние наручные часы, чтобы тот не вызвал полицию за неоплаченный заказ.