История падения Византии – величайшей сверхдержавы – клад для современных кинематографистов. Тут тебе и красочные исторические костюмы, и захватывающий сюжет, в котором есть все – от героизма до предательства. И, казалось бы, непредсказуемость развязки. Гигантская царь-пушка, которую османы притащили под стены Константинополя, начала трескаться, армия измотана осадой, в бой пошел даже ее последний и главный резерв - янычары, личная гвардия султана. Но за кадром остается главное. К маю 1453 года империя уже давно была обречена. И свой приговор второй Рим не только знал. Подписал его себе сам.
"Фактически Константинополь защищали наемники - и вот этот момент весьма показателен. Где были граждане Римской империи, когда Рим первый пал? Непонятно", - говорит Владимир Шаповалов, кандидат исторических наук, заместитель директора Института истории и политики МПГУ.
Защищать было что. Византийская империя – это отнюдь не "интриги и обжорство", как убеждали потом мир в следующие почти 600 лет. Это первое европейское правовое государство. Римское право (византийцы называли себя ромеями), которое до сих пор действует во многих странах мира, состязательный судебный процесс - все родом отсюда. Как и славянский алфавит – триумф византийской мягкой силы. Современная дипломатия, разведка, военная аналитика. Это первые в Европе университеты. Причем образование – в том числе начальное – поддерживало государство. Это непревзойденная архитектура. Венецианский собор Сан-Марко, например, – неточная и, по свидетельству современников, куда более слабая копия константинопольского храма Святых Апостолов. Это высококлассная медицина с развитой хирургией. Кстати, больницы в современном понимании (как место где лечат, а не куда свозят умирать) впервые появились именно здесь.
Это многие бытовые вещи, которыми мы пользуемся до сих пор. Например, столовые приборы, косметику и духи европейцы впервые увидели именно здесь. Императрица Зоя – бабушка мировой косметологии и парфиндустрии поражала современников тем, что в возрасте за 60 у нее не было ни единой морщины. Секрет многих ее кремов, кстати, не раскрыт до сих пор. Как и секрет греческого огня. Уникальной военной технологии, похожей на современный огнемет. Каким образом удавалось загустить горючую смесь, чтобы она летела на огромные расстояния, неизвестно.
И, в конце концов, Византия - это самая передовая наука того времени. Ее ученые знали, что Земля имеет форму шара, а скорость света выше скорости звука. И при всем этом империя рухнула. С таким грохотом, что эхо того падения определяло мировую политику несколько следующих веков.
"Технология – это инструмент. Если ты владеешь технологией, это не значит, что ты оказываешься на коне. Технологии – они всегда производные от системы ценностей и смыслов", - отмечает Вардан Багдасарян, доктор исторических наук, профессор МГУ, декан факультета истории, политологии и права МГОУ.
Когда именно с этим – с ценностями и смыслом – и начались проблемы, начался обратный отсчет. Всем, кому сейчас от 50-ти и больше – это хорошо знакомо по позднему СССР. А до этого – точно так же погибли Российская империя, Австро-Венгерская. Да и Османская, которая со временем превратилась в "больного человека Европы", повторив все самые главные ошибки разрушенной ею же Византии.
"Византийская империя не смогла к моменту своего упадка сформировать некий культурно-цивилизационный код, который бы позволял многочисленному многоэтническому населению империи объединиться, почувствовать себя единым целым, встать на защиту своей империи", - продолжает Шаповалов.
Между тем угроза подступала все ближе. В поисках помощи Византия тогда пошла на немыслимый шаг. Заключила церковную унию с католиками. С теми, кто еще совсем недавно просто разграбил Константинополь. Именно чудовищным грабежом и неслыханной резней пусть и других, но христиан обернулся в 1204 году четвертый крестовый поход. Задуманный изначально как помощь христианской империи против вооруженного ислама.
"Это была катастрофа. Падение Константинополя, Царьграда как центра мирового православия. После того, как была восстановлена власть православных императоров, Папа Урбан призывал к крестовому походы для восстановления власти католиков в Константинополе", - рассказывает Багдасарян.
Вернуть обратно свою столицу византийцам удалось лишь спустя десятилетия - и с большим трудом. Однако даже после этого Византия все равно надеялась получить помощь от тех, кто один раз уже нанес тяжелейший удар в спину. И ради этой помощи была готова не просто на компромиссы, но на нечто гораздо большее и страшное для ее жителей. Византийский император преклонил колени перед папой римским и официально признал: правильная вера не в Константинополе, а в Риме.
"Падение цивилизации начинается с отступления от собственных цивилизационных оснований. Когда цивилизация отступает от самой себя. Цивилизационный карьер начался вот с того самого униатского процесса. Победила, как говорят сегодня известные политические деятели, логика сделки. Которая, может быть, конъюнктурно правильна. Но не может быть сделки в вопросах ценности. Они пошли на эти сделки, отступили от самих себя – и дальше не смогли уже собраться и восстановиться", - объясняет Багдасарян.
На первую после объявления унии Пасху, писали византийские хронисты, Софийский собор впервые был пуст. Зато переполнены маленькие и отдаленные церкви, еще не затронутые "латинской ересью". Бунта, который разнес бы остатки империи в клочья, не случилось только потому, что все считали - все и так кончено. Теперь каждый сам за себя.
Своя повестка была и, как мы сказали бы сейчас, у национальных окраин, своя – у центра, своя – у элит. У последних, кстати, самая зловещая и неприглядная.
"Элитное предательство - это одна из ключевых причин упадка многих государств, в том числе и Византийской империи. В условиях, когда необходима консолидация общества, консолидация внутри элит, мы видим смуту ,мы видим ситуацию, при которой внутри элит множатся споры и конфликты. Некоторые представители смотрят на Запад, другие на Восток. И все меньше тех, кто хочет защищать Константинополь", - констатирует Шаповалов.
Именно поэтому у технологически развитой и передовой Византии хватило знаний, чтобы выучить оружейника Урбана созданию суперсовременной царь-пушки, но не хватило денег, чтобы реализовать проект. Аристократия раскошеливаться не пожелала, а казну украл ближайший приближенный императора Константина Палеолога – Лука Нотара. Деньги он потом "подарил" Мехмету Завоевателю. Рассчитывал на должность уже при османском дворе, но Мехмет деньги взял, а предателя казнил.
Что же до обещанной помощи Запада, ради которой Византия поступилась самым святым, то для обороны огромного города он прислал всего 700 человек. Их командир, генуэзец Джустиниани Лонго, действительно был крупным военспецом. Но когда получил ранение, решил немедленно убраться из Константинополя. Император умолял остаться. Понимал – вид командующего, который покидает осажденный город, скажется на этом городе фатально. Не убедил. Героически умирать за обреченную империю не собирался ни Джулиани в частности, ни западный мир вообще.
"Помогать этим схизматикам? А может, лучше турки будут? Будет порядок, будет некая стабильность, средиземноморская торговля, без этого хаоса. Запад не был готов помогать. Он всегда был, в общем, последователен в своей тактике. Он не помог и не помог бы", - отмечает Багдасарян.
Этот расчет, кстати, тоже не оправдался. Вместо стабильности Европа столкнулась с захватчиками уже лицом к лицу и лишь чудом остановила их у Вены. Вместо развития торговли потеряла главную торговую артерию того мира: проливы Босфор и Дарданеллы. Именно это, кстати, и стало толчком для "эпохи великих географических открытий". Старые торговые пути были потеряны, приходилось искать новые.
Кстати, и Васко да Гама, и Колумб пользовались именно вывезенными из Византии географическими картами и книгами. Но это – уже совсем другая история. А тогда над поверженным Константинополем поднимался новый флаг - с полумесяцем и звездой. Как вечное напоминание о том, как именно выглядело небо над Византием рано утром во вторник 29 мая 1453 года. Ну а духовной наследницей главной православной империи стала Россия. Теперь уже - навсегда. Ибо "два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать".