Начиналось всё до банального просто. Классика жанра, описанная в тысячах анекдотов, бульварных романов и ситкомов. Тихий стук в дверь субботним утром, когда мы с мужем только-только сели завтракать. На пороге стояла она — наша новая соседка по лестничной клетке.
Риточка.
Именно так она и представилась, кокетливо похлопывая густо накрашенными ресницами. Ей было слегка за тридцать, но вела она себя как студентка-первокурсница, заблудившаяся в большом и страшном мире взрослых проблем. Фигура — результат усердных (и явно дорогих) тренировок, домашняя одежда — подозрительно идеальная, словно сошедшая со страниц каталога, а взгляд — вечно ищущий, с легкой поволокой и скрытым прицелом.
— Доброе утро! Извините ради бога, что беспокою, — проворковала она голосом, от которого у любого нормального мужчины немедленно просыпается инстинкт защитника. — Я тут решила блинчики испечь, а соль как назло закончилась. Не одолжите щепотку? А то магазин еще закрыт, да и бежать в таком виде...
Я, разумеется, улыбнулась. Мы же цивилизованные люди, хорошие соседи. Я вынесла ей полную солонку. Риточка рассыпалась в благодарностях, стрельнула глазками куда-то мне за плечо (туда, где за кухонным столом сидел мой муж Паша) и упорхнула.
Если бы я только знала, что эта щепотка соли станет троянским конем, разрушившим спокойствие моей крепости.
Правило «дай палец — откусят руку» сработало безукоризненно. Через два дня Рите понадобился сахар. Еще через неделю — пара яиц. Потом у нее внезапно закончился стиральный порошок, потом — средство для мытья посуды.
Но самое страшное началось позже. Риточка перестала просто забирать добычу у порога. Она начала проходить внутрь.
— Ой, Анечка, как у вас вкусно пахнет! — восклицала она, бесцеремонно просачиваясь в коридор и стягивая свои пушистые тапочки. — Кофе варишь? А можно мне глоточек? У меня кофемашина сломалась, прямо сил нет, как хочется нормального зернового!
И вот уже моя уютная кухня, мое личное место силы, где я привыкла по утрам в тишине настраиваться на рабочий день, превратилась в филиал ток-шоу. Рита садилась за стол, обхватывала чашку (которую я ей, скрепя сердце, наливала) идеальным маникюром и начинала вещать. Она жаловалась на бывших ухажеров, на сложную работу, на плохую экологию и магнитные бури.
Под предлогом «соседской дружбы» она оккупировала наше пространство. Но самое обидное было не это. Я стала замечать, что её визиты чудесным образом совпадают с тем временем, когда мой муж возвращается с работы.
Паша — мужчина золотой. Надежный, рукастый, спокойный. Но у него есть одна критическая уязвимость: он патологически безотказен. У него синдром спасателя в терминальной стадии. Если кому-то нужна помощь, Паша расшибется в лепешку, но поможет. Он искренне верит в доброту людей и совершенно не замечает женских манипуляций.
Переход от продуктов к моему мужу произошел плавно, как смена времен года.
Сначала Рита пожаловалась, что у нее заедает замок во входной двери.
— Анечка, ты же не против, если Павел буквально на секундочку глянет? Я боюсь однажды просто не попасть домой! — трагически заламывая руки, просила она.
Я скрипнула зубами, но кивнула. Паша взял инструменты и ушел на лестничную клетку. Его не было сорок минут. Вернулся он довольный, с тарелкой тех самых блинчиков, которые Рита якобы пекла в день нашего знакомства.
Потом у соседки «заглючил» роутер. Затем нужно было повесить тяжелое зеркало в прихожей. Потом — разобраться, почему стиральная машина издает странные звуки.
Каждый раз сценарий был один: Рита появлялась на пороге, игнорировала меня, бросала умоляющий взгляд на Пашу и произносила заклинание: «Пашенька, я без тебя пропаду! Там делов на пять минут, честное слово!».
Мой благоверный, польщенный тем, что его инженерный гений так востребован, тяжело вздыхал (для вида), брал свой чемоданчик с инструментами и отправлялся спасать соседку. А я оставалась дома. Одна. С чувством, что меня только что элегантно отодвинули на задний план в моей собственной квартире.
Последней каплей стал вечер четверга. Я пришла с работы уставшая как собака. Мечтала только о горячем душе и бокале вина. Открываю дверь — на кухне сидит Рита. На ней коротенькие шорты и обтягивающая майка. Мой муж стоит у плиты и заваривает ей чай, пока она заливисто хохочет над какой-то его шуткой.
— О, Аня, привет! — бросила Рита, даже не подумав встать. — А мы тут с Пашей обсуждаем, как лучше мне балкон утеплить. Он обещал в субботу зайти, посмотреть, какие материалы нужны.
Внутри меня взорвалась сверхновая. В субботу мы собирались ехать за город, и Паша об этом прекрасно знал. Я перевела взгляд на мужа. Он слегка покраснел и пробормотал:
— Ань, ну там правда на полчаса работы... Мы же вечером поедем, успеем.
Я поняла, что мы подошли к краю пропасти. Еще немного, и эта «дружба» разрушит мой брак.
Ночью я не спала. Я лежала, смотрела в потолок и думала.
Устроить скандал? Закатить истерику с битьем посуды? Запретить Паше общаться с Ритой? Это путь в никуда. Во-первых, я выставлю себя истеричкой и ревнивицей. Мужчины терпеть не могут, когда их ограничивают, и совершенно не понимают тонких психологических игр. Паша искренне считал, что просто помогает «одинокой слабой девушке по-соседски». Если я начну возмущаться, он решит, что я черствая и злая. Рита же немедленно наденет маску невинной жертвы.
Нужно было действовать тоньше. Бить врага его же оружием, но на другой территории.
Я начала анализировать типаж нашей соседки. Кто такая Рита? Классическая халявщица и энергетический вампир. Она любит комфорт за чужой счет. Она обожает внимание и ненавидит напрягаться. Что больше всего пугает таких людей?
Ответ вспыхнул в голове яркой неоновой вывеской. Проблемы. Чужие проблемы, ответственность, физический труд и посягательство на их личные ресурсы (особенно деньги).
План созрел к рассвету. Я улыбнулась во сне, предвкушая грядущий спектакль.
В субботу утром, ровно в 10:00, раздался знакомый стук в дверь. Рита пришла за Пашей, чтобы идти на балкон.
Я открыла дверь до того, как муж успел выйти из спальни. Мой вид был далек от обычного. Волосы небрежно стянуты в пучок, под глазами (спасибо теням для век) залегли глубокие тени, на лице — маска вселенской скорби.
— Риточка! — я буквально бросилась ей на шею, отчего соседка отшатнулась, едва не потеряв равновесие на своих тапочках с помпонами. — Как хорошо, что ты пришла! Ты просто послана мне небесами!
— Э-э-э... привет, Ань. А Паша... — попыталась вставить она, но я не дала ей шанса.
Я схватила её за руку, втащила в коридор и захлопнула дверь.
— Рита, у нас катастрофа! — трагическим шепотом заговорила я, заглядывая ей прямо в глаза. — Представляешь, Паша вляпался в ужасную историю. Кредит брал на бизнес брата, а тот прогорел. Звонили коллекторы. Нам срочно до понедельника нужно найти триста тысяч рублей, иначе машину заберут!
Глаза Риты начали медленно расширяться. От её кокетливости не осталось и следа.
— Т-триста тысяч? — пискнула она, пытаясь вырвать свою руку из моей железной хватки.
— Да! Мы уже все сбережения выгребли. Слушай, мы же такие хорошие друзья! Ты не могла бы нам одолжить? Ну хотя бы тысяч сто пятьдесят? Я знаю, ты девушка успешная, у тебя наверняка есть заначка. Мы отдадим! Месяца через четыре... ну, может, через полгода. Я клянусь!
— Аня, ты что! Какие сто пятьдесят тысяч?! У меня у самой ипотека, маникюр вот... мне на карточке до зарплаты три тысячи осталось! — Рита начала пятиться к двери, как от прокаженной.
— Ну хотя бы пятьдесят! Риточка, милая, умоляю! Или можешь взять на себя микрозайм? Ты же мне доверяешь? — я наступала на нее, всем своим видом изображая полное отчаяние.
— Я... мне пора! У меня там вода на плите кипит! Извини, Аня, ничем не могу помочь! — Рита дернула ручку двери, выскользнула на лестничную клетку и чуть ли не бегом скрылась в своей квартире.
Щелкнул замок.
Я выдохнула, поправила прическу и пошла на кухню варить кофе. Через пять минут вышел Паша.
— А кто приходил? Вроде голос Риты слышал? — спросил он, зевая.
— Да, Рита заходила. Сказала, что планы изменились, у нее там какие-то срочные дела дома, просила сегодня с балконом не беспокоить. Передавала привет, — не моргнув глазом, ответила я.
Паша пожал плечами:
— Ну ладно. Тогда спокойно собираемся и едем на дачу.
Раунд первый остался за мной.
Рита оказалась крепким орешком. Видимо, потребность в бесплатном обслуживании была слишком велика. Через три дня она решила, что финансовая буря в нашей семье улеглась, и снова появилась на горизонте.
Был вечер вторника. Паша задерживался на работе. Раздался неуверенный стук.
Я открыла. Рита стояла с пустым стаканом в руках.
— Анечка, привет... Я тут решила салатик сделать, а растительное масло как назло закончилось. Не плеснешь капельку? — она попыталась улыбнуться своей фирменной улыбкой, но в глазах читалась настороженность. Она явно ожидала, что я снова попрошу денег.
Но у меня был другой план.
Я радостно всплеснула руками.
— Рита! Спасительница моя! Заходи скорее! Масла дам, хоть целую бутылку забирай!
Я пропустила её на кухню. Рита осторожно присела на краешек стула.
— Слушай, — затараторила я, ставя перед ней бутылку нерафинированного масла, — раз уж ты зашла... Ты не представляешь, как у меня спину прихватило! Просто разогнуться не могу. Радикулит, наверное. А у меня свекровь завтра приезжает, нужно квартиру вылизать.
Рита напряглась.
— Ой, сочувствую... Ну, я пойду?
— Подожди! — я преградила ей путь. — Пашка на работе допоздна, я одна не справляюсь. Мы же соседи, должны помогать друг другу, правда? Ты же всегда говоришь, что мы как родные!
— Ну... да... — неуверенно блеяла Рита.
— Отлично! — я достала из-под раковины пару резиновых перчаток, бутылку ядреного химического средства для чистки плит и металлическую губку. — Слушай, помоги мне духовку отмыть, а? Там жир пригорел, я вчера гуся запекала. Надо прям залезть внутрь и хорошенько потереть минут сорок. А я пока пойду, хоть полежу, спину отпустит.
Я сунула ей в руки перчатки. Рита с ужасом уставилась на желтую резину и на страшную черную губку, словно я дала ей в руки гранату без чеки.
— Аня... ты с ума сошла? Я же в домашнем! И у меня ногти! Я вчера маникюр сделала, три тысячи отдала! — возмутилась она.
— Так перчатки же! — невинно хлопая глазами, возразила я. — Риточка, ну пожалуйста! Ты же к Паше постоянно обращаешься, он тебе и краны чинит, и роутеры настраивает, тратит свое время. А ты мне разок духовку не можешь помыть? Где же твоя хваленая соседская взаимовыручка?
Рита побледнела, потом пошла красными пятнами. Крыть ей было нечем. Аргумент про Пашу ударил в самое яблочко.
— Я... я вспомнила! У меня утюг включен! — выкрикнула она, бросила перчатки на стол, схватила бутылку с маслом (все-таки халява есть халява) и пулей вылетела из квартиры.
В этот вечер я мыла духовку сама, но делала это с огромным удовольствием, напевая веселую песенку.
Я понимала, что враг дезориентирован, но еще не повержен окончательно. Рита затаилась. Она не заходила к нам целых две недели. Мы с Пашей жили в тишине и покое. Муж пару раз удивлялся:
— Что-то Риты не видно. Может, случилось чего? Кран опять потек?
— Да нет, я её видела на днях, говорит, работы много, — успокаивала я его, подкладывая ему добавку ужина.
Но натура берет свое. В один из выходных, когда мы в кои-то веки решили устроить генеральную уборку вместе, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Рита. Она выглядела напряженной, но решительной. Видимо, потребность в бесплатном мастере на час пересилила страх перед моими долгами и грязной духовкой.
— Привет, — сухо сказала она мне, пытаясь заглянуть за спину. — Паша дома? У меня там карниз в спальне отвалился. Надо бы перфоратором поработать.
Паша, услышав свое имя, тут же вынырнул из ванной с тряпкой в руках.
— О, Рита, привет! Карниз? Да без проблем, сейчас инструмент достану...
Я поняла: пора применять ядерное оружие. Комбо-удар.
— Паша, стой! — звонко скомандовала я. Муж замер. Я повернулась к Рите с широкой, почти сумасшедшей улыбкой.
— Риточка! Как вовремя! Паша, конечно, тебе карниз прикрутит. Но ты же знаешь, услуга за услугу! У нас тут как раз унитаз засорился. Вода не уходит, запах жуткий. Паша трос принес, но одному там неудобно.
Я подошла к Рите вплотную, игнорируя то, как она вжимается в косяк.
— Значит так, план такой: Паша идет к тебе с перфоратором, а ты идешь к нам в туалет. Там нужно будет надеть длинные такие перчатки по локоть, залезть рукой прямо в фановую трубу и подержать трос, пока я его крутить буду. Заодно, кстати! — я хлопнула себя по лбу, словно вспомнив самую важную вещь. — Ты про кредит помнишь? Коллекторы отстали, но теперь мы занимаем у всех подряд, чтобы первый взнос отдать. Тысяч тридцать не найдется? Прямо сейчас, наличкой! А то вечером приедут люди серьезные...
Рита смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В её взгляде смешались первобытный ужас, отвращение к фановой трубе и панический страх за свой кошелек. Она переводила взгляд с моего сумасшедшего, радостного лица на Пашу, который стоял с тряпкой и в полном недоумении слушал мой монолог про коллекторов и унитаз (унитаз, к слову, работал идеально).
Механизм в голове соседки не выдержал перегрузки.
— В-вы... вы ненормальные! — прошипела она. — Сами крутите свои тросы! И карниз я мастера вызову прикрутить!
Она развернулась на каблуках и, громко цокая, убежала в свою квартиру. Дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка в подъезде посыпалась побелка.
Я медленно закрыла нашу дверь, повернула ключ на два оборота и прислонилась к ней спиной, давясь от смеха.
Паша стоял посреди коридора и хлопал глазами.
— Ань... я не понял. Какой кредит? Какие коллекторы? И зачем Рите лезть к нам в унитаз, если у нас ничего не засорилось?
Я подошла к мужу, нежно поцеловала его в щеку и забрала из его рук тряпку.
— Пашенька, это такая сложная женская игра. Называется «сохранение личных границ и семейного бюджета». Не забивай себе голову. Главное, что теперь карнизы Рита будет прикручивать сама.
С того дня прошел год.
Рита нас избегает. Если мы случайно сталкиваемся у лифта или на лестничной клетке, она сухо кивает, опускает глаза и старается проскользнуть мимо как можно быстрее, словно боится, что я прямо сейчас вручу ей ершик для унитаза и попрошу оформить на нее микрокредит.
За солью она больше не приходит. За сахаром тоже. И что самое прекрасное — мой муж полностью потерял в её глазах статус бесплатного сервисного центра.
Паша, конечно, так до конца и не понял, что произошло. Иногда он пожимает плечами и философски замечает: «Странная она стала, Рита эта. Раньше такая общительная была, а теперь даже не здоровается толком. Городская жизнь людей портит, наверное».
Я на это только загадочно улыбаюсь, наливая ему его любимый крепкий чай в нашей спокойной, уютной и, самое главное, свободной от посторонних кухне.
В конце концов, хорошие соседи — это те, кого не видно и не слышно. А если для того, чтобы им это объяснить, нужно иногда прикинуться сумасшедшей нищей с засорившимся унитазом — что ж, это малая цена за семейное счастье.
