Ольга Савельевна пришла к нотариусу в 9:51. В малом зале уже стоял длинный стол, на краю лежала синяя папка, рядом — плотный конверт с неровной надписью от руки.
Она села у окна и положила сумку на колени. Внутри лежали ключи от квартиры Николая Егоровича, его очки в коричневом футляре и квитанция за поминки на 84 600 рублей.
За дверью заговорил Павел.
— Я вообще не понимаю, зачем её пригласили. Формальность какая-то.
Ольга узнала его голос сразу. Он говорил вполголоса, но каждое слово долетало до зала.
Ирина, жена Павла, ответила тише:
— Посидит, получит что-нибудь по мелочи и уйдёт. Не начинай раньше времени.
Ольга поправила ручку сумки. Очки внутри стукнули о ключи.
Дверь открылась. Первой вошла Марина, дочь Николая Егоровича. В чёрном пальто, с аккуратной причёской и телефоном в руке. За ней Павел, Ирина, Тамара Васильевна, старшая сестра покойного, и Роман, Тамарин сын. Роман держал папку с прозрачными файлами.
Марина остановилась у порога.
— Ольга Савельевна, вы уже здесь.
— Доброе утро.
— Доброе.
Марина села через 2 кресла. Павел прошёл ближе к столу и посмотрел на синюю папку.
— Думаю, всё быстро будет, — сказал он. — Квартира детям, дача детям. Мастерскую тоже надо оставить в семье. Папа сам бы так решил.
Тамара Васильевна сняла перчатки и положила их на сумку.
— Главное, чтобы посторонние не начали тянуть руки.
Ольга посмотрела на её перчатки. Потом снова на конверт.
Нотариус Елена Аркадьевна вошла ровно в 10:00. Она поставила перед собой папку, проверила листы, открыла блокнот.
— Доброе утро. Сегодня оглашается последняя воля Николая Егоровича Тихонова. После завещания будет зачитано личное письмо, которое он просил открыть при всех присутствующих.
Марина подняла голову.
— Письмо?
— Да.
Павел усмехнулся.
— Папа любил свои записки.
Ольга знала эти записки. Николай Егорович писал их на оборотах чеков, на полях газет, на пакетах из аптеки. «Хлеб купил». «Ключ у Зои». «Позвони Вадиму про петлю». «Оля, не забудь таблетки», хотя таблетки были его.
За 12 лет она привыкла к его бумажкам. Он говорил, что на бумаге меньше путаницы.
Когда они поженились, Павел приехал в загс на 20 минут. Поставил букет на подоконник и на кухне сказал отцу:
— Ты, главное, квартиру никуда не переписывай. Жениться можно сколько угодно, жильё семейное.
Ольга тогда вытирала чашки у раковины. Николай Егорович достал тарелки из шкафа и спросил, кто будет чай.
Марина в тот день была мягче. Она обняла отца, подарила ему шарф и сказала Ольге:
— Вы за ним присматривайте. Он у нас упрямый.
Через месяц Марина позвонила в 22:30 и попросила у отца 180 000 рублей на ремонт кухни. Николай Егорович перевёл деньги утром. Марина прислала фотографию новой плитки и смайлик. В гости после ремонта отца не позвала.
Первые годы Ольга старалась держаться спокойно. Она покупала Павлу селёдку с луком, ставила Марине чашку без скола, выслушивала Тамару Васильевну, когда та открывала шкафы и перекладывала полотенца.
— Оля, у Коли всё лежит неудобно, — говорила Тамара. — Мужчина сам порядок не сделает.
— Он сам так сложил.
— Мужчина сложит как придётся. Женщина поправит.
Николай Егорович после её ухода садился на кухне, пил чай и говорил:
— Тамара с детства командует.
— Я заметила.
— Не бери в голову.
Ольга кивала, мыла чашки и возвращала полотенца туда, где они лежали утром.
На третий год брака Павел попросил у отца 600 000 рублей. Приехал вечером, куртку не снял, стоял в прихожей и вертел ключи от машины.
— Пап, мне до пятницы. Закрою долг и верну частями.
Николай Егорович достал серую папку с банковскими бумагами. Ольга ушла на кухню и поставила чайник.
— У меня такой суммы дома нет, — сказал отец.
— Ну ты же откладывал. И мастерская приносит. Ты один живёшь.
Ольга взяла 2 чашки с полки и остановилась. Чайник уже выключился. Пар осел на плитке.
Николай Егорович перевёл деньги через 3 дня. Павел вернул 80 000 рублей. Потом сказал:
— Пап, сейчас тяжело. У меня семья, кредиты.
Николай Егорович купил тетрадь в клетку и стал записывать даты, суммы и короткие пояснения. Тетрадь лежала в ящике под скатертями.
«Павел — 600 000, машина, обещал вернуть».
«Марина — 180 000, кухня».
«Марина — 240 000, учёба Лизы».
«Тамара — 75 000, санаторий».
«Роман — инструмент из мастерской, 6 позиций, не вернул».
Ольга увидела тетрадь, когда доставала простыню для гостей.
— Это для памяти, — сказал Николай Егорович.
— Чтобы долги не забыть?
— Чтобы самому не путаться.
В 2019 году он стал чаще сидеть дома. Ольга сначала перешла в библиотеке на неполный день, потом уволилась. В их жизнь вошли справки, рецепты, поездки, очереди, такси, поручни в ванной, ночные звонки врачу.
Ольга позвонила Павлу, когда Николая Егоровича нужно было отвезти на обследование.
— Я на объекте, — сказал Павел. — Вызови такси. Скинь чек, потом посмотрю.
Такси туда и обратно стоило 1460 рублей. Ольга чек ему не отправила.
Вечером Николай Егорович сидел у окна и крутил в пальцах ключ от мастерской.
— Павел мог бы хоть раз, — сказал он.
Ольга поставила перед ним чай.
— Съездили же.
Он посмотрел на чашку и промолчал.
Марина приезжала с пакетами фруктов. В прихожей целовала отца в лоб, проходила на кухню и начинала перечислять дела: у Лизы репетитор, у мужа командировка, у неё отчёт, у младшего кружок.
— Вы уж следите, чтобы он ел, — говорила она Ольге. — Он вас слушает.
На день рождения Николай Егорович попросил привезти Лизу. Марина обещала. В 18:10 пришло сообщение: «Пап, Лиза приболела, мы не рискнём. Обнимаем».
Через час в семейном чате появилась фотография из торгового центра. На заднем плане Лиза держала стакан с напитком и смеялась.
Телефон лежал на столе рядом с салатом. Николай Егорович сидел в новой рубашке, которую Ольга гладила утром.
— Что там? — спросил он.
— Марина поздравляет.
Он протянул руку к телефону. Ольга отдала. Николай Егорович посмотрел на фотографию, положил телефон рядом с тарелкой и взял вилку.
— Салат хороший.
После ужина он достал тетрадь. Ольга мыла тарелки и слышала, как ручка царапает бумагу.
Тамара Васильевна говорила о даче чаще всех.
— Колина дача должна быть семейной. Там наши яблони.
— Николай Егорович сам решит.
— Ты там кто? Жена. А дети у него от нас. Род у него от нас. Ты пришла позже.
Николай Егорович обычно просил сестру пить чай. Тамара выпивала половину чашки, потом просила открыть кладовку. Ей нужны были банки, старые шторы, электрическая плитка, медный таз.
В июле Тамара забрала с дачи таз, лестницу и 4 ящика яблок. Через неделю сосед по участку позвонил Ольге и сказал, что на калитке висит новый замок.
Ольга позвонила Тамаре.
— Почему замок поменяли?
— Чтобы чужие не лазили.
— Ключ у нас будет?
— Когда поедете, позвоните. Я открою.
Николай Егорович слушал разговор на громкой связи. Потом попросил тетрадь.
— Напиши сама.
— Что написать?
— Дача. Замок. Ключ не дала.
Ольга записала его словами. Ручка оставила кляксу у поля. Николай Егорович накрыл кляксу ладонью.
— Видно будет.
За месяц до последней больницы Павел приехал с Романом. Они пошли в мастерскую во дворе. Ольга готовила суп и из окна увидела, как Роман выносит коробки.
Она вышла на крыльцо.
— Что вы берёте?
— Да хлам папин, — сказал Павел. — Он уже не работает. Ромке пригодится.
— Спросите у него.
— Ольга Савельевна, не устраивайте сцену. Мы родные люди.
Они забрали рубанок, дрель, набор стамесок и небольшой станок. Вечером Ольга сказала мужу. Николай Егорович попросил позвонить Вадиму, своему ученику.
Вадим приехал через 40 минут. Прошёл в мастерскую и остановился у пустого угла.
— Николай Егорович, я поговорю с Павлом.
— Запиши, что забрали.
Вадим записал на листе. Ольга положила лист в тетрадь.
Через 2 дня Павел позвонил.
— Пап, ты из-за железок обиделся?
Николай Егорович включил громкую связь.
— Это мой инструмент.
— Твой, значит семейный. Рома дело делает. А Ольга тебя накручивает.
Ольга стояла у стола и резала хлеб. Нож остановился на середине ломтя.
— Павел, — сказал Николай Егорович, — ты давно сам решаешь, что мне нужно.
— Ладно, потом поговорим.
Он не перезвонил.
Похороны организовывала Ольга. Павел приехал раньше назначенного времени, поговорил с администратором, сел в машину и звонил кому-то по работе. Марина держала салфетку у лица и просила показать список гостей. Тамара командовала цветами.
Когда всё закончилось, Ольга принесла домой пакеты с едой, сняла тёмный платок и села на кухне. На столе лежала квитанция на 84 600 рублей. Павел обещал перевести половину. Через 3 дня прислал 10 000. Марина отправила 5000 и голосовое сообщение про сложный месяц.
Ольга сложила квитанцию в сумку.
На 8-й день после похорон Павел приехал с Ириной. Ольга открыла дверь. В коридоре стояла коробка с книгами Николая Егоровича.
— Мы ненадолго, — сказал Павел. — Надо посмотреть документы по квартире.
— У меня встреча у нотариуса.
— Мы тоже пойдём. Но лучше заранее понимать, что где.
Ирина прошла в комнату, осмотрела сервант и письменный стол.
— Кровать, наверное, вы заберёте себе. А сервант Марине нужен. Он от их бабушки.
Ольга осталась в дверном проёме.
— Сейчас ничего разбирать не будем.
Павел повернулся.
— Оль, давай без хозяйки. Папы нет. Вещи надо распределять.
— После оглашения.
— Ты понимаешь, что это семейное имущество.
На коврике под его ботинками осталась вода. На улице шёл мокрый снег. Николай Егорович просил вытирать обувь перед входом даже летом, когда на подошвах была пыль.
— После оглашения, — повторила Ольга.
Ирина тронула Павла за рукав.
— Поехали. Сейчас бесполезно.
У двери Павел сказал:
— Только потом не начинай про свои годы. Все всё видели.
Ольга закрыла дверь. В комнате стояла коробка с книгами. На столе лежал футляр с очками. На крючке в прихожей висела куртка Николая Егоровича. Она несколько раз подходила к куртке и уходила обратно на кухню.
Через 2 дня позвонила Марина.
— Ольга Савельевна, мы с Пашей думаем, что вам надо оставить сумму. Может, 300 000. Плюс поможем снять комнату на первое время.
— Комнату?
— Квартира большая. Вам одной она ни к чему. Папина квартира должна остаться детям.
Ольга сидела на кухне и смотрела на подоконник. Там стоял деревянный домик с недоделанной крышей. Николай Егорович делал его для Лизы.
— До оглашения я ничего обсуждать не буду.
— Потом можете пожалеть.
— До свидания, Марина.
Она положила телефон на стол. Потом открыла ящик и достала копию расписки о передаче конверта нотариусу. За неделю до больницы Николай Егорович попросил отвезти Елене Аркадьевне тетрадь и большой конверт. Ольга отвезла. Домой она вернулась с пустой папкой.
В малом зале нотариальной конторы Павел смотрел на часы. Роман листал файлы. Там были копии документов на дачу, старые фотографии участка и распечатки. Тамара Васильевна сидела прямо, сжала ручку сумки.
Елена Аркадьевна надела очки.
— Начнём.
Она назвала дату, фамилию Николая Егоровича, перечислила присутствующих. Потом открыла завещание.
— Согласно последней воле Николая Егоровича Тихонова, квартира по месту его проживания переходит Ольге Савельевне Тихоновой.
Павел резко повернул голову.
— Что?
Елена Аркадьевна подняла глаза.
— Я дочитаю документ полностью. После этого вы сможете задать вопросы.
— Квартира от нашей матери.
— Павел, — сказала Марина.
Нотариус продолжила:
— Дачный участок с домом и хозяйственными постройками Николай Егорович оставляет Ольге Савельевне Тихоновой. Мастерскую и оборудование, находящееся в ней на дату составления документа, он оставляет Вадиму Сергеевичу Кравцову.
Роман перестал листать файлы.
— Кому? — спросила Тамара.
— Вадиму Сергеевичу Кравцову, ученику Николая Егоровича.
— Чужому человеку? — Тамара стукнула ладонью по сумке. — Коля такого бы не сделал.
Ольга подняла глаза. Тамара смотрела на нотариуса, подбородок у неё дрожал.
Елена Аркадьевна дождалась паузы.
— Денежные средства на счёте Николай Егорович распределил между внуками равными частями. Павлу Николаевичу Тихонову он оставляет наручные часы с гравировкой. Марине Николаевне Орловой — фарфоровый сервиз первой супруги. Тамаре Васильевне Тихоновой — медный самовар и семейные фотографии из верхнего ящика серванта. Роману Игоревичу Тихонову отдельного имущества не указано.
Ирина прижала сумку к животу. Павел смотрел на нотариуса. Марина опустила телефон на колени.
Ольга знала про часы, сервиз и самовар. Николай Егорович за 2 недели до больницы просил протереть часы мягкой тряпкой. Про самовар говорил коротко: «Тамара его давно высматривает, пусть забирает».
Про квартиру, дачу и мастерскую он с Ольгой не говорил. Он только спрашивал однажды, найдёт ли она ключ от дачи, если положить его в жестяную коробку на нижнюю полку.
— Это всё? — спросил Павел.
— К документу приложено личное письмо, — сказала нотариус. — Николай Егорович просил зачитать его при всех.
— Личные письма силы не имеют.
— Я читаю его как последнюю просьбу Николая Егоровича.
Елена Аркадьевна взяла конверт. Бумага сухо хрустнула. Она достала 3 листа. На первом был почерк Николая Егоровича. На втором — таблица. На третьем — короткий список имён.
Нотариус начала читать.
«Я прошу открыть это письмо при Ольге, Павле, Марине, Тамаре и Романе. Я знаю, что после моей смерти будут разговоры о справедливости. Поэтому оставляю список того, что каждый получил от меня при жизни».
Павел выдохнул.
Елена Аркадьевна продолжила:
«Павел получил 600 000 рублей на закрытие долга по машине 14 мая 2016 года. Вернул 80 000. Павел получил 400 000 рублей на первый взнос по квартире в 2018 году. Павел получил 220 000 рублей на ремонт офиса в 2020 году. Павел забрал из мастерской станок, дрель, рубанок и набор стамесок в марте 2023 года. Разрешения я не давал».
Павел встал.
— Хватит. Это оскорбление.
— Сядь, — сказала Марина.
— Ты слышишь, что она читает?
— Это папино письмо.
Павел посмотрел на Ольгу.
— Ты это написала?
Ольга разжала пальцы на ручке сумки.
— Почерк его.
— Ты могла продиктовать.
Елена Аркадьевна положила ладонь рядом с листами.
— Павел Николаевич, письмо передано Николаем Егоровичем лично. Прошу соблюдать порядок.
Павел сел. Ножка кресла скрипнула по полу.
Нотариус продолжила:
«Марина получила 180 000 рублей на кухню в августе 2013 года. Получила 240 000 рублей на обучение Лизы в 2017 году. Получила 430 000 рублей на ремонт квартиры в 2021 году. Марина обещала привезти детей на мой день рождения 9 октября 2022 года. В этот же вечер я увидел фотографию из торгового центра. Оля тогда сказала, что ты поздравила».
Марина закрыла лицо ладонью. Потом опустила руку и посмотрела в окно.
Елена Аркадьевна перевернула страницу.
«Тамара забрала с дачи медный таз, лестницу, банки, шторы и яблоки. Таз и самовар пусть оставит себе. Тамара поменяла замок на калитке без моего согласия. Ключ Ольге не дала. Я записал это при Ольге, потому что уже плохо держал ручку».
Тамара Васильевна поднялась.
— Он был болен. Он не понимал, что пишет.
Ольга сжала губы. Сумка съехала с колен, она поймала её за ручку.
— Тамара Васильевна, я дочитаю, — сказала нотариус.
— Не надо мне читать про яблоки. Я ему всю жизнь сестрой была.
— Сядьте, мама, — сказал Роман.
Тамара медленно села. Роман убрал файлы в папку.
Елена Аркадьевна прочитала строку про Романа:
«Роман забрал инструмент с Павлом. Если инструмент вернётся в мастерскую, Вадим сам решит, что оставить для работы. Если инструмент не вернётся, я прошу Ольгу не тратить силы на споры».
Ольга посмотрела на край стола. Эту строку Николай Егорович написал для неё. Он знал, что она стала бы звонить, объяснять, просить вернуть, ждать ответа.
Нотариус взяла третий лист.
«Ольга за 12 лет ни разу не попросила у меня денег для своих родных. Она продала свои серьги, когда я упрямился и не хотел трогать счёт, чтобы оплатить работу сиделки на 2 недели. Я узнал об этом через полгода. Она не говорила Павлу и Марине, сколько стоило такси, лекарства, ремонт поручня, замена замка и похороны. Я знаю суммы, потому что находил квитанции в её сумке».
Ольга опустила голову. Про серьги он узнал сам. Она сняла их тихо, в ломбарде назвала девичью фамилию и принесла домой 37 000 рублей. На эти деньги они наняли женщину, которая приходила днём, пока Ольга ездила по документам и аптекам.
Павел сидел, сцепив пальцы. Марина смотрела на стол. Тамара Васильевна перестала теребить перчатки.
Елена Аркадьевна дочитала:
«Я оставляю Ольге квартиру и дачу, потому что она жила со мной и держала дом. Мастерскую оставляю Вадиму, потому что он приходил работать и слушал, когда я ещё мог учить. Детям я помогал при жизни. Внуков люблю, поэтому счёт им. Если после этого начнут давить на Ольгу, пусть она покажет этот список. Если будут говорить, что она чужая, пусть вспомнят, кто ночевал со мной в больничном коридоре, кто платил последние счета и кто закрывал дверь после коротких визитов».
Нотариус положила листы на стол.
В зале стало тихо. За дверью кто-то поставил кружку на стойку, и звук дошёл до всех.
Ольга посмотрела на конверт. На нём было написано: «Открыть всем». Ниже стояла дата — 11 января 2024 года.
Павел первым заговорил.
— Подло.
Марина повернулась к нему.
— Паша.
— Что Паша? Папа нас перед ней выставил попрошайками.
Ольга подняла голову.
— Перед кем?
Павел посмотрел на неё.
— Перед тобой.
— Я была его женой.
— Женой, которая пришла на готовое.
Ольга расстегнула сумку, достала квитанцию на 84 600 рублей и положила на край стола.
— Это похороны. Павел перевёл 10 000. Марина — 5000. Остальное осталось на мне.
— Сейчас не про это, — сказал Павел.
— Про это тоже.
Ирина наклонилась к мужу.
— Паш, не надо.
— Ты молчи.
Елена Аркадьевна сделала пометку в блокноте.
Марина взяла сумку и встала.
— Ольга Савельевна, можно поговорить в коридоре?
— Говорите здесь.
— Зачем при всех?
— Письмо читали при всех.
Марина села обратно.
— Мы не знали про серьги и часть расходов.
— Я звонила, когда нужна была помощь.
— Ты звонила, — сказал Павел, — чтобы нас контролировать.
— Я звонила 14 февраля, когда Николая Егоровича нужно было отвезти в больницу. Ты сказал вызвать такси.
— У меня работа была.
— 3 марта ты приехал за инструментом.
— Да сколько можно про инструмент?
— Николай Егорович записал это.
Роман поднял голову.
— Я могу вернуть часть.
Павел повернулся к нему.
— Ты с ума сошёл?
— Станок у меня в гараже. Я им почти не пользовался.
Тамара Васильевна хлопнула ладонью по колену.
— Рома, не лезь.
— Я забрал. Мне и возвращать.
Павел посмотрел на Романа, потом на Ольгу.
— Отлично. Сейчас все будут благородные.
Елена Аркадьевна закрыла папку.
— Основная часть оглашена. Прошу продолжить обсуждение вне зала.
В коридоре было тесно. У стойки сидела молодая пара с документами. Они быстро отвели глаза, когда Павел вышел.
— Ольга, давай без цирка, — сказал он у окна. — Ты одна со всем этим не справишься. Квартира старая, дача требует вложений, мастерская проблемная. Можно договориться.
— О чём?
— Квартира продаётся. Деньги делим. Тебе оставляем нормальную долю.
— Николай Егорович оставил квартиру мне.
— Он был под твоим влиянием.
Марина подошла ближе.
— Ольга Савельевна, нам всем тяжело. Письмо неприятное. Но мы семья.
— Когда Николай Егорович ждал Лизу на день рождения, вы тоже были семьёй.
Марина опустила руку. Под глазом у неё осыпалась тушь.
— Я извинилась тогда.
— Ему вы сказали, что Лиза приболела.
Павел повернулся к сестре.
— Ты сейчас оправдываться будешь?
— Паша, папа это записал.
— Папа много чего записал под конец.
Ольга посмотрела на него.
— Под конец он помнил, кто что забрал.
Павел шагнул ближе.
— Осторожнее.
Елена Аркадьевна вышла из зала.
— Павел Николаевич, прошу вас не повышать голос.
Павел отступил.
— Хорошо. Мы поговорим дома.
— Нет, — сказала Ольга.
— Что нет?
— Дома вы со мной говорить не будете. Квартира закрыта. Вещи, указанные в документе, я передам через нотариальную контору или по договорённости. Сервиз Марине, часы Павлу, самовар Тамаре. Фотографии я отсканирую и передам оригиналы, которые указал Николай Егорович. Деньги и квартиру обсуждать не буду.
Ирина тихо сказала:
— Вот и показала себя.
Ольга посмотрела на неё.
— Возможно.
Месяц назад она бы начала объяснять, что сама не знала про завещание, что ей неловко, что решение принимал Николай Егорович. Сейчас перед ней стояли люди, которые услышали его письмо и сразу начали спорить с каждой строкой.
— Ты пожалеешь, — сказал Павел.
— Может быть.
Роман заговорил раньше, чем Павел успел добавить ещё что-то:
— Ольга Савельевна, я завтра привезу станок. Куда?
— В мастерскую. Вадим будет там после 12:00.
— Ты уже распоряжаешься? — спросила Тамара.
— Николай Егорович распорядился. Я открою ворота.
Ольга достала из сумки связку ключей. Сняла с кольца ключ от мастерской с синим пластиковым брелком и положила его на ладонь.
— Роман, возьмите. Завтра отдадите Вадиму.
Роман взял ключ. Павел смотрел на его руку.
— Ты доверяешь ему больше, чем нам?
— Сейчас да.
Марина подняла сумку.
— Я за сервизом приеду.
— Позвоните за день.
— Я дочь, Ольга Савельевна. Мне не надо записываться к вам на приём.
— В квартиру теперь входят по договорённости.
Марина посмотрела на неё и пошла к выходу. Павел догнал её у двери. Ирина шла следом. Тамара задержалась на несколько секунд, потом отвернулась и вышла.
Роман остался.
— Я правда привезу.
— Спасибо.
— Николай Егорович учил меня табуретку делать, когда мне 12 было.
— Помню. Вы тогда лак на рукав пролили.
Роман коротко улыбнулся и сразу убрал улыбку.
— Я думал, мастерская потом мне достанется.
— Вы так думали или вам так сказали?
Роман опустил глаза.
— Папа говорил. И Павел.
— Мастерская досталась Вадиму.
Роман кивнул, убрал ключ в карман и ушёл.
Елена Аркадьевна подошла к Ольге.
— Вам нужна вода?
— Спасибо, нет.
— Копию письма подготовим. Оригинал останется в деле.
Ольга кивнула.
Она вышла на улицу в 11:26. Мокрый снег ложился на рукав пальто и сразу таял. У бордюра стояла машина Павла. Он говорил по телефону, Марина сидела на переднем сиденье, Тамара устраивалась сзади.
Ольга прошла мимо. Павел опустил стекло.
— Последний раз предлагаю нормально договориться.
— Я ответила.
— Дальше будут суды, расходы, нервы.
— Делайте, что считаете нужным.
— Ты уверена, что выдержишь?
Ольга поправила сумку на плече.
— Николай Егорович думал, что выдержу.
Павел поднял стекло.
Дома Ольга сняла обувь на коврике, прошла на кухню и поставила сумку на стул. Достала квитанцию за поминки, футляр с очками и ключи. На кольце стало меньше на один ключ.
На столе стояла чашка Николая Егоровича с тонкой трещиной у ручки. Ольга помыла её, вытерла полотенцем и поставила в шкаф на нижнюю полку.
Телефон зазвонил в 12:04. Марина. Ольга дала звонку пройти до конца.
Через минуту пришло сообщение: «Я хочу забрать сервиз сегодня. Не надо делать из вещей проблему».
Ольга написала: «Сегодня не могу. Завтра после 17:00. Только сервиз».
Следом пришло сообщение от неизвестного номера: «Это Вадим. Роман позвонил. Завтра буду в мастерской в 12:00».
Ольга ответила: «Ворота открою».
Она прошла в комнату и открыла верхний ящик серванта. Там лежали фотографии. На верхней карточке Николай Егорович был молодым, с Павлом на руках. Рядом стояла первая жена, в светлом платье. Потом Марина с косичками у дачной калитки. Потом Тамара, Николай Егорович и их родители.
Ольга положила фотографии на стол. Николай Егорович написал: «семейные фотографии из верхнего ящика серванта». Она решила отдать всё из верхнего ящика и сделать копии.
В 14:15 пришёл Павел. Нажал домофон.
— Открывай, надо поговорить.
Ольга стояла у кухонного окна. Во дворе дворник чистил мокрый снег с дорожки.
— Я не готова разговаривать.
— Оль, я у подъезда.
— Я не открою.
В трубке повисло дыхание.
— Ты совсем?
— Вещи получите по договорённости. Сегодня никого не принимаю.
— Это квартира моего отца.
— Сейчас я выключу домофон.
Она нажала отбой, сняла трубку с базы и положила рядом на тумбу. Павел позвонил на мобильный. Ольга выключила звук и положила телефон экраном вниз.
Снаружи хлопнула дверь подъезда. Под окнами послышался его голос, но слов было не разобрать. Ольга стояла у окна, пока машина не отъехала.
Вечером пришла соседка, Зоя Григорьевна. Постучала коротко, своим стуком.
— Я суп принесла. У меня много.
Она держала кастрюльку, завёрнутую в полотенце. Ольга пропустила её на кухню.
— Павла видела у подъезда, — сказала Зоя Григорьевна. — Кричал кому-то в телефон.
— Мне.
— Огласили?
Ольга кивнула.
— Квартира и дача мне. Мастерская Вадиму. Внукам деньги. Детям вещи.
Зоя Григорьевна присела на табурет.
— Коля решил крепко.
— Они считают, что это я.
— Они бы при любом решении нашли виноватого.
Ольга достала 2 тарелки. Фотографии лежали на столе.
— Отдаёшь? — спросила соседка.
— Тамара должна получить семейные фотографии. Я сделаю копии.
— Все отдашь?
— Все из верхнего ящика.
Зоя Григорьевна помолчала.
— Я бы не смогла так ровно.
Ольга налила суп и села напротив. Ложку пришлось держать крепче, пальцы устали.
— Я тоже не знаю, смогу ли. Но сегодня дверь не открыла.
Зоя Григорьевна ела медленно и лишнего не спрашивала. После ужина она помогла разложить фотографии по конвертам. Подписала крупным почерком: «Павел», «Марина», «Тамара», «копии для Ольги».
На следующий день Роман приехал к мастерской в 11:50. Вадим уже стоял у ворот, в рабочей куртке, с термосом под мышкой. Ольга открыла калитку запасным ключом.
Внутри пахло пылью и деревом. У стены пустовало место, где раньше стоял станок.
Роман привёз станок в багажнике. С ним был ещё один мужчина, они вдвоём занесли станок внутрь. Потом Роман вынес дрель, рубанок и пакет со стамесками.
— Тут не всё, — сказал он Вадиму. — Ещё ящик у Павла. Я заберу.
— Спасибо, что привёз.
Роман достал ключ с синим брелком и протянул Вадиму.
— Держите.
Вадим взял ключ.
— Николай Егорович сам брелок вырезал.
— Знаю, — сказала Ольга.
Она подошла к верстаку. На доске лежала пыль. Ольга нашла щётку на гвозде у окна и положила рядом с рубанком.
— Я потом всё разберу, — сказал Вадим. — Могу присылать фото.
— Я приеду, когда сможете открыть.
Вадим кивнул.
С дачей пришлось разбираться отдельно. На калитке висел Тамарин замок. Ольга позвонила ей.
— Тамара Васильевна, нужен ключ от дачи.
— А если я не дам?
— Я вызову мастера и поменяю замок. Завтра в 13:00 буду у дачи.
Тамара бросила трубку.
На следующий день она приехала сама. Стояла у калитки в тёмной шубе, с сумкой через плечо. Ольга вышла из такси, расплатилась и подошла.
— Ключ, — сказала Тамара и достала связку. — Только учти, яблони сажал наш отец.
— Яблони останутся.
— Не остри.
— Я не острю.
Из соседнего участка вышел Пётр Ильич в ватнике.
— Ольга Савельевна, здравствуйте. Николая Егоровича жалко. Хороший был сосед.
— Спасибо.
Тамара промолчала. При соседе она говорила тише. Она отдала второй ключ и ушла к машине.
Ольга открыла калитку. На участке лежали мокрые листья. У крыльца валялась сломанная пластиковая лейка. В доме на столе лежала старая газета, в кружке засохла чайная полоска.
В нижнем отделении шкафа стояла жестяная коробка. В ней лежал запасной ключ и записка Николая Егоровича: «Запасной. Оля найдёт».
Ольга взяла телефон и написала мастеру по замкам: «Нужно поменять замок на калитке и в доме. Когда сможете?»
Ответ пришёл через 5 минут: «Сегодня после 16:00».
Она написала: «Жду».
Вечером Марина приехала за сервизом. Одна, без Павла. Стояла в прихожей с большой сумкой и коробкой.
— Я быстро.
— Проходите.
Ольга заранее поставила сервиз на стол в комнате. Каждую чашку завернула в газету, блюдца сложила отдельно. Рядом положила список предметов.
Марина провела пальцем по краю супницы.
— Мама его берегла.
— Николай Егорович просил отдать вам.
— Вы теперь всегда будете говорить его именем?
— Пока отдаю его вещи, да.
Марина села на край стула.
— Я была плохой дочерью?
Ольга взяла газету и завернула последнюю чашку.
— Вы были дочерью, которая часто была занята.
Марина опустила глаза.
— Это мягко.
— Я не судья.
— Папа оказался судьёй.
Ольга положила чашку в коробку.
— Он записал то, что помнил.
Марина начала складывать посуду. Руки у неё работали аккуратно.
У двери она остановилась.
— Лиза просила фотографию с дедом.
Ольга взяла конверт с копиями.
— Здесь несколько. Оригиналы из верхнего ящика уйдут Тамаре Васильевне. Копии я сделала всем.
Марина взяла конверт.
— Спасибо.
После её ухода Ольга закрыла дверь и повернула ключ 2 раза. Потом сняла с крючка куртку Николая Егоровича. В кармане лежали маленький карандаш и бумажка с размером доски: «полка в кладовку, 74 на 28». Полку он не успел сделать.
Ольга положила карандаш на письменный стол, рядом с очками. Куртку повесила в шкаф.
Павел прислал сообщение через 3 дня. Писал, что Ольга разрушила семью, что отец был внушаем, что суд всё расставит. В конце добавил: «Последний шанс договориться: квартира продаётся, тебе 30%, остальное нам. Иначе пожалеешь».
Ольга прочитала сообщение за кухонным столом. Потом переслала Елене Аркадьевне с припиской: «Фиксирую давление». Нотариус ответила через час: «Получила. Сохраняйте переписку».
В тот же вечер Ольга заказала новый замок на входную дверь. Мастер пришёл утром, работал 35 минут и выписал квитанцию на 5200 рублей. Ольга положила её в папку. В коридоре теперь стояла отдельная папка с файлами: расходы, сообщения, вещи к передаче, копии фотографий.
Зоя Григорьевна зашла после обеда.
— Замок поменяла?
— Да.
— Павел приходил?
— Пока нет.
— Придёт.
— Пусть звонит заранее.
Соседка посмотрела на новую личинку замка и хмыкнула.
— Коля бы сказал: наконец-то.
Ольга слабо улыбнулась.
— Он бы сказал, что мастер взял дорого.
— И это тоже.
Они пили чай на кухне. На столе стояла чашка Ольги. Место, где раньше стояла чашка Николая Егоровича, осталось пустым. Утром Ольга потянулась к шкафу и достала только одну чашку. Потом взяла вторую для Зои Григорьевны.
Через неделю Тамара Васильевна забрала самовар и фотографии. Пришла с Романом. У двери вытерла обувь. Ольга заметила это и промолчала.
— Вот список, — сказала она. — Самовар, фотографии из верхнего ящика. Проверьте.
Тамара долго перебирала снимки. На одном задержалась: Николай Егорович лет 10, рядом она с большим бантом.
— Эту помню, — сказала она тихо.
Роман стоял у окна.
— Копии вам тоже сделала, — добавила Ольга. — Если кому-то понадобятся, скажите.
Тамара подняла голову.
— Зачем?
— Чтобы у всех были.
— Коля велел оригиналы мне.
— Да. Я отдаю.
Тамара прижала фотографии к себе.
— Ты всё равно жестокая.
Ольга взяла самовар за ручки и поставила ближе к краю стола.
— Тяжёлый, — сказал Роман.
— Осторожно с носиком.
Тамара уже у двери спросила:
— А на дачу нас теперь пустишь?
Ольга посмотрела на неё.
— Весной приедете по договорённости. Соберём яблоки, если захотите. Ключей больше раздавать не буду.
Тамара сжала губы.
— Даже так.
— Так.
Роман вынес самовар. Через несколько минут вернулся.
— Ольга Савельевна, Вадим просил передать. Он нашёл в мастерской старую квитанцию из ломбарда.
Он протянул прозрачный файл. Внутри была квитанция на 37 000 рублей, с девичьей фамилией Ольги и датой. На обороте Николай Егорович написал карандашом: «Вернуть Оле, если найду такие же».
— Спасибо, — сказала Ольга.
Роман постоял у двери.
— Павел злится. Я ему сказал, что станок вернул и дальше не лезу.
— Берегите себя.
— Вы тоже.
Он ушёл. Ольга закрыла дверь и положила файл рядом с очками.
В конце месяца пришло уведомление от Павла через юриста. Формулировки были длинные, сухие. Ольга отнесла бумагу специалисту, которого посоветовала Елена Аркадьевна.
— Будем отвечать, — сказал он. — Сами ничего не подписывайте.
Ольга вышла с папкой под мышкой. Снег у бордюров стал серым, вода бежала к ливнёвке. У киоска с выпечкой стояла очередь. Ольга купила пирожок с капустой и съела его на лавочке, держа папку на коленях. Павел за утро позвонил 5 раз. Она не перезвонила.
Дома её ждал конверт от Марины. Внутри была фотография Лизы с Николаем Егоровичем и записка: «Это вам. Лиза сказала, у деда на этой фотографии счастливое лицо».
Ольга поставила фотографию на письменный стол рядом с карандашом и футляром. Потом написала Марине: «Спасибо. Передайте Лизе, что я получила».
Вечером Марина ответила: «Можно Лиза к вам зайдёт? Она хочет забрать деревянный домик, если он остался».
Ольга посмотрела на подоконник. Домик с недоделанной крышей стоял на месте.
Она написала: «Пусть зайдёт в субботу в 12:00. Я буду дома».
Лиза пришла с Мариной. Девочка была уже выше матери, в длинном пуховике и с рюкзаком. В прихожей она сняла обувь.
— Можно я пройду к окну? Там домик стоял.
— Можно.
Лиза взяла домик двумя руками. Провела пальцем по крыше.
— Дедушка говорил, что доделает.
— Не успел.
— Я могу сама планку приклеить?
— Можешь. В мастерской у Вадима есть подходящие. Я спрошу.
Марина стояла у двери в комнату. Когда Лиза вышла в прихожую с домиком, она сказала:
— Спасибо, что отдали.
— Он делал его для Лизы.
— Паша сказал бы, что вы опять хорошую играете.
Ольга взяла с тумбы ключи.
— Павел много что говорит.
Марина посмотрела на ключи.
— Он правда пойдёт до конца.
— Значит, будем через бумаги.
Лиза держала домик и молчала.
— Лиза, — сказала Ольга, — если хочешь, весной поедем на дачу. Посмотришь яблони.
Девочка посмотрела на мать. Марина кивнула.
— Хочу.
После их ухода Ольга вымыла пол в прихожей, протёрла зеркало и переложила ключи в маленькую керамическую миску. Ключ от дачи лежал отдельно, с зелёной биркой. Новый ключ от квартиры был сверху. Он ещё туго входил в замок.
Вечером Ольга села за стол и открыла копию тетради. Она не перечитывала суммы. Нашла последнюю страницу.
Там была запись Николая Егоровича крупнее остальных:
«Оля, если начнут давить, не спорь за меня. Я уже написал».
Она закрыла тетрадь и положила её в верхний ящик письменного стола. Туда же убрала квитанцию за поминки, чек за новый замок, копию письма и файл с ломбардной квитанцией. Потом закрыла ящик на маленький ключ.
На кухне закипал чайник. Ольга достала одну чашку, потом вторую. Зоя Григорьевна обещала зайти за солью и обычно оставалась на чай.
В 19:08 в дверь позвонили. Ольга посмотрела в глазок. На площадке стоял Павел. Один, без Ирины, без Марины, без папки. Пальто расстёгнуто, волосы мокрые от снега с дождём.
Он поднял глаза к глазку.
— Оль, я знаю, ты дома. Открой на 5 минут.
Ольга взяла телефон и написала Зое Григорьевне: «Павел у двери. Я не открываю. Если будет шум, позвоню».
Ответ пришёл быстро: «Я у себя. Слышу».
Ольга подошла к двери.
— Павел, я разговариваю по предварительной договорённости.
— Я один пришёл.
— Сегодня нет.
— Я часы хотел забрать.
— Через нотариуса или завтра в 18:00, если предупредите письменно.
Он стукнул ладонью по двери. Звук прошёл по коридору.
— Ты из папиной квартиры сделала режимный объект.
Ольга посмотрела на новый замок. Мастер предупреждал, что первое время ключ будет идти туго. Утром она поворачивала его двумя руками.
— Я сделала так, чтобы дверь открывалась по моему решению.
За дверью стало тихо. Потом Павел сказал ниже:
— Он нас всех поссорил.
— Он написал, что помнил.
Павел постоял ещё минуту. Потом шаги ушли к лестнице. Лифт на этаже не остановился. Ольга дождалась хлопка подъездной двери внизу и прошла на кухню.
Зоя Григорьевна постучала через 10 минут. В руках у неё была пустая солонка.
— Ушёл?
— Ушёл.
— Кричал?
— Меньше, чем мог.
Зоя Григорьевна поставила солонку на стол и села.
— Чай нальёшь?
Ольга налила кипяток в 2 чашки. За окном темнел двор. На подоконнике уже не было деревянного домика, и след от него Ольга вытерла утром.
Телефон лежал экраном вверх. Павел больше не звонил. Марина прислала фотографию: Лиза сидит за столом и приклеивает к крыше домика тонкую планку. Под фотографией было одно слово: «Доделывает».
Ольга посмотрела на снимок и положила телефон рядом с чашкой. Потом взяла миску с ключами и переставила её с края стола на полку у двери.
Зоя Григорьевна заметила это.
— Привыкаешь?
Ольга посмотрела на полку. Новый ключ от квартиры лежал сверху, зелёная бирка от дачи выглядывала сбоку.
— Учусь.
Чай остывал медленно. За новой дверью было тихо.
Вопрос для обсуждения: Ольга поступила справедливо, когда отказалась делить квартиру и деньги, или всё же должна была уступить часть наследства детям Николая Егоровича?
Спасибо, что дочитали до конца! Поставьте лайк, если понравился рассказ. И подпишитесь, чтобы мы не потерялись ❤️