– Ключи отдай, – сказал он спокойно, будто просил соль за столом.
Я стояла в прихожей с пакетами из магазина. Олег сидел на моём диване, в моей квартире, и протягивал руку ладонью вверх. Полгода назад этой же рукой он вручил мне брелок с эмблемой и коробку, перевязанную лентой. Тогда он улыбался. Сейчас лицо было ровное, как стена.
Мне двадцать девять. Ему сорок. Познакомились мы год назад, на дне рождения общей знакомой, и всё закрутилось быстро. Он ухаживал красиво, дорого, напоказ. И вот теперь стоял вопрос о машине.
А началось всё в октябре, на мой день рождения.
***
Он привёз меня в свой автосервис под вечер. Сказал, что нужно забрать какие-то бумаги. Я ждала в офисе, пила остывший кофе из автомата. Потом он завёл меня в бокс, и там стоял кроссовер. Серый, чистый, с большим красным бантом на капоте.
– Твой, – сказал Олег. – С днём рождения.
Я не сразу поняла. Думала, чья-то чужая, на ремонте. А он уже совал мне в ладонь брелок и документы.
Машина была не новая, но хорошая. Я потом посмотрела по объявлениям – такие шли где-то за два миллиона двести. Для меня, бухгалтера с обычной зарплатой, это были космические деньги. Я даже растерялась. Стояла, держала брелок и не знала, радоваться или пугаться. Я всю жизнь ездила на автобусе, копила на подержанную малолитражку, а тут – вот это, с бантом.
– Олег, это же слишком, – сказала я.
– Для тебя ничего не слишком, – ответил он и поцеловал в висок.
И всё бы хорошо. Но через две недели мы поехали оформлять. Он сам настоял – сказал, раз дарю, пусть будет по-человечески, на тебя. Мы составили договор дарения, я отдала его в ГИБДД, машину переписали на меня. В техпаспорте – моя фамилия. Я тогда подумала: вот человек, всё по уму делает, не на словах.
Знал бы он, как мне это потом пригодится.
А пока началось другое. Не сразу, исподволь.
Через неделю собрались его друзья, шашлыки за городом. Сидим, и кто-то спрашивает, чья это ласточка во дворе. Олег откинулся на спинку, обвёл всех взглядом.
– Это я Алинке подарил, – сказал он. – Девушка должна на хорошей машине ездить, а не на маршрутке трястись.
Все закивали, заохали. А он добавил, уже мне, но так, чтобы слышали:
– Цени. Не каждой такое дарят.
Я улыбнулась, кивнула. Но внутри что-то царапнуло. Подарок – это же когда отдал и забыл. А он будто ценник оставил на видном месте.
Дальше – больше. Машина как бы моя, но возить на ней мне приходилось его. Сервис у Олега был в другом конце города. Своя машина у него тоже была, но он повадился: подбрось до работы, тебе же по пути. По пути не было совсем. Крюк выходил минут сорок туда. А вечером ещё забрать.
Я возила. Четыре месяца почти каждый день. Если посчитать – часов восемьдесят за рулём ради него набралось. Восемьдесят часов моей жизни в пробках, потому что «тебе же не сложно, машина-то есть».
Утром я вставала на час раньше. Сначала через весь город к его сервису, потом назад к своей работе. Опаздывала, придумывала отговорки начальнику. Один раз застряла в снегопаде, простояла сорок минут, и он позвонил – не спросить, как я, а узнать, где его кофе. Я в тот день расплакалась прямо в машине, тихо, чтобы потом вытереть слёзы и не объяснять.
А вечером всё повторялось. Заберу его, отвезу домой, потом к себе через полгорода. Бак пустел быстро. Заправляла, само собой, я.
Однажды я заикнулась, что устала, что опаздываю на свою работу.
– Так я ж тебе на чём ездить дал, – сказал он, не отрываясь от телефона.
Дал. Слово застряло во мне как заноза. Не «подарил» уже. Дал.
Я промолчала тогда. Только руки сжались на руле, пальцы побелели. Подумала: ладно, мелочь, не из-за чего скандалить.
Вечером заехала к подруге Вике, выпили чаю. Я ей вскользь про машину, про подарок. Она хмыкнула, но ничего не сказала. А зря, наверное. Я бы раньше насторожилась.
***
К зиме стало хуже. Олег начал считать.
Машина требовала вложений, как любая машина. Подошёл срок резины – взяла зимнюю, отдала восемнадцать тысяч. Прошла плановое ТО – ещё двенадцать. Оформила страховку на год – семнадцать. Всё со своей карты, всё сама. В сумме под пятьдесят тысяч за зиму вышло.
Я не жаловалась. Моя машина – мои расходы, логично. Но Олег видел это иначе.
– Слушай, ты бы аккуратнее с ней, – сказал он как-то, увидев чек за резину. – Я ж не дрова дарил.
– Я и так аккуратно, – ответила я. – Это плановое.
– Плановое, – передразнил он. – Знаешь, сколько эта машина стоит? Два с лишним миллиона. А ты её гоняешь.
Я опешила. Гоняю – на работу и обратно, тридцать километров в день.
– Олег, ты же мне её подарил, – сказала я тихо.
– Подарил, подарил, – он махнул рукой. – Но это ж не значит, что можно не думать.
Вот тут впервые ёкнуло. Подарил, но думать должна я как будто за двоих. Машина моя по бумагам, а распоряжается ей он на словах.
Дальше он стал придираться к мелочам. То я не там припарковалась. То мойку выбрала не ту. То заправилась не на той заправке, где у него скидка. Каждый раз с этой присказкой – «машина-то денег стоит». Будто я не подарок получила, а взяла вещь под отчёт.
Однажды он приехал, обошёл машину кругом, провёл пальцем по крылу. Нашёл крошечную царапину, с волосок.
– Это откуда? – спросил он, будто я ребёнка уронила.
– Не знаю, на парковке, наверное, – ответила я. – Олег, это царапина, её под лупой видно.
– Видно или не видно, а машина дорогая, – он покачал головой. – Я бы на твоём месте берёг.
На моём месте. Он всё время напоминал, что место это – как бы временное, с его разрешения. Я тогда впервые подумала: а подарок ли это вообще? Или поводок, который он надел красиво, с бантом.
Я завела отдельную заметку в телефоне. Стала записывать всё, что трачу на машину. Не назло – просто привычка бухгалтера, считать. Резина, ТО, страховка, бензин, мойки. Цифры копились.
А отношения сыпались. Он стал холоднее. Пропадал на выходных, говорил – дела в сервисе. Звонил реже. Я чувствовала – уходит. Но молчала, потому что доказать нечего, одни ощущения.
Как-то вечером он приехал ужинать. Поел, откинулся, и вдруг:
– Слушай, а если мы вдруг разбежимся – ты же машину вернёшь, да?
Я застыла с вилкой в руке.
– В смысле вернёшь?
– Ну, я ж покупал. Чеки есть, всё.
Я положила вилку. Очень аккуратно, чтобы не звякнуть.
– Олег, ты её подарил. Оформил на меня. Сам настоял.
– Подарил, пока вместе, – сказал он, как само собой разумеющееся. – А врозь – значит, по-честному вернуть.
Я не ответила. Просто смотрела на него и понимала: вот оно. Человек подарил мне вещь, а в голове держал поводок. И в любой момент дёрнуть.
В ту ночь он уехал к себе. Я не спала. Открыла заметку с расходами, долго смотрела на цифры. А утром позвонила Вике. Не плакаться – спросить по делу. Она же юрист.
***
Вика выслушала меня и засмеялась. Не зло – с облегчением, что ли.
– Алина, ты чего паникуешь? Это подарок. Дарственная есть?
– Есть. И в ГИБДД переоформили, на меня.
– Тогда забудь. Машина твоя. Точка.
Я не поверила сразу. Спросила: а чеки, он же платил, докажет, что покупал?
– Ну и пусть докажет, – Вика фыркнула. – Кто покупал – вообще не важно. Он подарил и переоформил. По закону отменить дарение можно, только если ты на него с топором бросилась. Ты бросалась?
– Нет, – я даже улыбнулась.
– Вот и всё. Расставание – не повод. Хоть сто чеков пусть несёт в суд. Это его деньги были, его воля подарить. Подарил – свободен.
Я выдохнула. Будто гора с плеч. Но Вика добавила:
– Только готовься, давить будет. Такие всегда давят. Документы держи дома, никому не отдавай.
И как в воду глядела.
Через два дня Олег пришёл с разговором. Сел, сложил руки. Сказал, что встретил другую. Зовут Марина, двадцать шесть лет. Что так бывает, что он не виноват, сердцу не прикажешь. Я слушала спокойно, даже удивилась своему спокойствию.
– Хорошо, – сказала я. – Я тебя поняла. Желаю счастья.
Он явно ждал слёз, сцены. Растерялся. Помолчал, побарабанил пальцами по столу. Видимо, в голове у него всё было расписано: я плачу, цепляюсь, а он великодушно прощается. А я просто сидела и ждала. И тогда он перешёл к главному, ради чего, похоже, и пришёл.
– Ну и машину тогда верни. Я ж говорил.
– Не верну, – сказала я.
Он моргнул.
– В смысле? Я её покупал. Два миллиона почти. Чеки покажу.
– Покажи кому хочешь, – ответила я. – Ты её подарил. Оформил на меня сам. Это теперь моя машина.
Лицо у него пошло пятнами.
– Ты совесть-то имей! Я тебе подарок сделал от души, а ты…
– От души, – перебила я. И тут меня прорвало, спокойно, но до конца. – От души, Олег? Ты полгода тыкал мне этим подарком. Возила я тебя на работу четыре месяца – восемьдесят часов в пробках. Ты считал каждую мою заправку. Я в эту машину сорок семь тысяч своих вложила – резина, страховка, ТО. Вот, всё записано.
Я открыла телефон, развернула к нему заметку. Он уставился на цифры.
– И знаешь что, – продолжила я. – Раз ты заговорил про честность. Давай по-честному. Машину я не отдаю – она моя по закону. А вот мои сорок семь тысяч, что я в неё вложила за твои попрёки, можешь вернуть. Скинуть по номеру телефона. Тогда поговорим про совесть.
Он открыл рот. Закрыл. Встал.
– Ты… ты хапуга, – выдавил он.
– А ты подарил машину с поводком, – сказала я. – Поводок я обрезала. Машину оставила.
Он схватил куртку и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
***
Дверь хлопнула, и стало тихо.
Я стояла посреди комнаты. Сердце колотилось, но не от страха – от чего-то другого. От того, что я наконец сказала всё, что копилось полгода. Руки чуть дрожали. Я села на диван, выдохнула.
На столе остался его недопитый чай. Я отнесла чашку на кухню, вылила, вымыла. Машинально. И поймала себя на том, что улыбаюсь.
Вечером заказала пиццу, позвала Вику. Мы сидели на кухне, и я пересказывала ей всё, слово в слово. Она хохотала, особенно про поводок. За окном уже стемнело, а мы всё сидели, и впервые за долгое время мне было легко.
– Ну ты даёшь, – говорила она. – Счёт ему выставила. Это сильно.
– А что, не права? – спросила я.
– Права. Только злой он теперь будет, как собака.
Мы посмеялись. Но я знала – это не конец. Такие просто так не уходят.
***
Прошёл месяц.
Денег он, конечно, не вернул. И в суд не подал – видимо, Вика была права, юрист и ему то же самое сказал. Машину переоформлять заново не пришлось – она и так на мне. Езжу. Зимнюю резину уже сменила на летнюю – опять за свой счёт, но это теперь только мои траты, и слово «дал» больше надо мной не висит.
Олег не звонит. Через общих знакомых дошло, что он рассказывает всем, какая я меркантильная хапуга. Что подарил от чистого сердца, а я машину «зажала». Про восемьдесят часов в пробках и про то, как он считал мою резину, он, само собой, не упоминает. Марина, говорят, его уже бросила. Но это не моё дело.
А я сплю спокойно. Впервые за полгода – не думаю, кого куда везти и за что меня попрекнут.
Вот только иногда ловлю себя на мысли: может, надо было отдать? По-людски, без счетов, раз разошлись? Машину дорогую, не свою же заработала.
А с другой стороны – он сам подарил. Сам оформил. Сам потом попрекал каждым рублём.
Так что скажите, девочки. Права я была, что не отдала подарок и ещё счёт ему выставила? Или всё-таки перегнула?