Латынь. Язык, которого нет
В 1960-е в любой приличной московской школе ещё можно было услышать: «Rosa – роза, rosaе – розы». Латынь учили не филологи её зубрили будущие врачи, историки, биологи. Она стояла в программе как обязательный элемент классического образования. Знак принадлежности к элите ума.
А потом тишина.
Латынь исчезла из школ не по декрету. Она выветрилась. Как запах старой библиотеки, когда её закрыли навсегда. К 1990-м вместо «Gaudeamus igitur» в головах зазвучали рекламные джинглы. Язык, на котором два тысячелетия записывали законы, молитвы и формулы, стал архаизмом. Ненужным багажом.
Но вот что странно.
В СССР латынь сопротивлялась. Её держали как связующую нить с дореволюционной наукой. Академик Сахаров знал латынь. Ландау читал. В биологических лабораториях названия видов писали на латыни до самого развала. Язык был жив, пока была система, которая помнила: знание это не только марксизм-ленинизм.
