Существует стереотип, что в России любой крупный бизнес рано или поздно отожмут.
Кино, сплетни, лихие 90-е – всё это создало образ предпринимателя, который каждую минуту ждёт людей в масках. Но так ли всё страшно в реальности, или это просто предрассудки?
На тему рейдерства и не только я поговорил с Дмитрием Грицем — адвокатом, предпринимателем и архитектором бизнес-партнёрств.
Он сопровождал сделки слияний и поглощений (M&A) и десятки раз видел, как бизнес объединяют или продают, и порой – не по своей воле.
M&A: криминал или партнёрство?
Когда большая компания покупает компанию поменьше, многие представляют себе враждебное поглощение с выбитыми дверями.
На деле, по словам Дмитрия Грица, большая часть здоровых M&A сделок — это долгая совместная работа.
- Покупателю важно, чтобы продавец оставался в бизнесе от полугода до двух лет. Иначе компания развалится, команда разбежится, а сделка потеряет смысл.
Поэтому стороны садятся за стол переговоров. У них общая цель: выполнить ковенанты, получить нормальную цену, не обрушить процессы. Это чистое партнёрство, хоть и с неравными позициями.
Гриц называет M&A «хрестоматийным примером», где без партнёрской сессии не обойтись.
Например, Дмитрий вспоминает сделку по продаже сети семейных кафе «АндерСон» «ВкусВиллу». По его словам, это был образец этичного поведения двух сторон. Уважительно и эмпатично, потому что стороны слышали друг друга. Такие сделки, к счастью, бывают.
Присоединение или объединение: один спор и два смысла
Адвокат приводит еще один интересный случай.
— Два больших производства. Сидят на переговорах четыре партнёра. Один говорит: «Давайте определимся, у нас объединение или присоединение?».
— Женщина, самая старшая из этих четверых, отвечает: «Конечно, объединение, мы все вчетвером будем дальше работать». Третий встаёт и говорит: «А я думаю, присоединение».
— На что человек, задавший вопрос, отвечает: «Ну всё, тогда всего доброго» — и собирает бумаги. Тупик.
Встреча едва не сорвалась. Но Дмитрий, будучи сопровождающим сделку, предложил сначала разобрать, что каждый вкладывает в понятия.
Выяснилось, что женщина-партнёр хотела равного статуса в публичной и внутренней коммуникации.
- Её оппонент хотел, чтобы управленческие стандарты его компании распространились на весь объединённый бизнес.
И их желания и цели совсем не противоречили друг другу. Просто в тот момент они говорили на разных языках.
Когда договорились о смыслах, а не о терминах, сделка состоялась.
А как же рейдерство, оно все еще есть в 2026?
Гриц не отрицает: в России есть и другой подход. Он рассказывает о переговорах, где покупатель заявляет продавцу:
— «Здравствуйте, мы хотим вас купить.
— А мы не хотим продаваться.
— Нет, вы не поняли. Вот есть уголовное дело, и есть цена. Можете не продавать, но тогда вот вам уголовное дело».
Конечно, это отжим бизнеса в чистом виде. И такие кейсы, по словам адвоката, встречаются до сих пор.
Поэтому страх предпринимателей не беспочвен. Но это не системная норма, а скорее грязный инструмент, который используют определённые игроки.
Подписывайтесь на Telegram-канал «Всевидящее Шоко».
Что в итоге
Рейдерство и отжим бизнеса в 2026 году не исчезли. Уголовное дело, как аргумент в переговорах случается.
Но это не значит, что любой предприниматель обречён. Здоровый M&A-рынок работает по партнёрским правилам. Люди договариваются, если хотят сохранить ценность.
- Сериалы про Сашу Белого оставим в прошлом. Там, конечно, было драматично, но у большинства бизнесменов в почете более современные и безопасные инструменты.
А именно: партнёрские сессии, эмпатия и готовность слышать собеседника.