Олеся переступила порог квартиры, едва успев вытащить ключ из замочной скважины, как ее взгляд тут же наткнулся на огромную дорожную сумку. Она перегораживала узкий коридор, словно неповоротливый барьер. Молния на сумке едва сходилась, грозя разойтись от напряжения. Олеся еще даже не успела снять легкий плащ, а из гостиной уже донесся недовольный, громкий голос мужа.
— Почему моя мама голодная с дороги? Ты не могла стол накрыть? — Павел появился в дверном проеме, его лицо выражало крайнюю степень раздражения. Он стоял, уперев руки в бока, всем своим видом демонстрируя осуждение.
Олеся замерла, медленно опуская сумку с продуктами на пол. Весь день она провела на ногах в регистратуре городской поликлиники, разбираясь с талонами, картами и бесконечными вопросами посетителей. В ушах до сих пор стоял гул голосов.
— Паша, я только что с работы, — спокойно ответила она, стараясь погасить назревающий конфликт в самом зародыше. — Ты не предупреждал, что Тамара Ивановна приезжает сегодня. Мы же договаривались на следующие выходные.
Из-за спины мужа плавно выплыла свекровь. Тамара Ивановна выглядела так, будто не тряслась пять часов в междугороднем автобусе, а только что вышла из салона красоты, хотя на ней был простой домашний халат, который она, видимо, успела достать из недр своей необъятной сумки.
— Пашенька, успокойся, не ругай жену, — протянула Тамара Ивановна мягким, обволакивающим голосом, в котором, однако, явственно слышались нотки упрека. — Я человек привычный. Могу и поголодать. Главное, что я наконец-то добралась до вас. А еда — это дело десятое. Я женщина простая, мне и корочки хлеба хватит.
Олеся прекрасно понимала эту игру. Это был классический прием Тамары Ивановны: выставить себя безропотной страдалицей, чтобы на ее фоне невестка выглядела черствой и равнодушной.
— Я сейчас всё приготовлю, — Олеся прошла на кухню, стараясь не смотреть на победоносное лицо мужа.
Она достала овощи, быстро нарезала огурцы и помидоры, поставила на плиту кастрюлю с водой для макарон. Никаких сложных блюд, просто быстрый ужин. Пока вода закипала, Олеся накрывала на стол, расставляя тарелки и приборы. Атмосфера в квартире была тяжелой, словно перед грозой.
За ужином Тамара Ивановна заняла место во главе стола. Она ела неспешно, внимательно разглядывая кухню.
— А у нас в городе сейчас тепло, хорошо, — начала она светскую беседу, отодвигая пустую тарелку. — Воздух свежий. А здесь, в мегаполисе, дышать совсем нечем. Пыль одна. Паша, ты совсем осунулся. Тебе бы на природу чаще выбираться.
— Я много работаю, мама, — ответил Павел, уплетая вторую порцию. — На складе сейчас отчетный период, голова кругом идет.
— Вот я и приехала, чтобы за вами присмотреть, — заявила свекровь, промокая губы салфеткой. — Поживу у вас до конца лета. Сил наберусь, да и вам помогу хозяйство вести. А то, смотрю, у Олеси совсем времени на дом не остается. Вон, на занавесках пятнышко.
Олеся глубоко вдохнула. До конца лета. Три месяца. Жить в постоянном напряжении, под прицелом критичного взгляда. Но она промолчала. Десять лет брака научили ее выбирать моменты для споров.
Дни потекли один за другим, сливаясь в сплошную полосу испытаний. Тамара Ивановна методично устанавливала свои порядки. Она переставила посуду в шкафах так, как было удобно ей. Она начала контролировать расходы, громко комментируя каждый чек из продуктового, который Олеся приносила домой. Павел полностью устранился от этих бытовых трений. Он возвращался с работы поздно, закрывался в спальне или подолгу разговаривал по телефону на балконе, плотно прикрывая за собой дверь.
Постепенно Олеся начала замечать странности в поведении мужа. Павел стал невероятно экономным. Если раньше они могли позволить себе заказать еду на дом в пятницу или сходить в кафе, то теперь он отказывал ей в любых мелких тратах.
— Нам нужно копить, — категорично заявлял он. — Времена сейчас нестабильные.
Олеся не спорила, хотя ее зарплата в поликлинике и его доход начальника смены на складе вполне позволяли жить без жесткой экономии. Она списывала всё на влияние Тамары Ивановны, которая всегда отличалась бережливостью.
Но однажды, разбирая вещи перед стиркой, Олеся наткнулась на нечто странное. В кармане осенней куртки Павла, которую он почему-то решил надеть прохладным вечером, лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Олеся развернула его. Это была накладная из строительного магазина.
Список был внушительным: цемент, арматура, несколько поддонов облицовочного кирпича, металлочерепица. Итоговая сумма заставила Олесю присесть на край ванны. Это были огромные деньги. Почти все их семейные накопления за последние несколько лет. Но самое интересное находилось в графе "Адрес доставки": СНТ "Заря", участок 42.
Это была ее дача. Участок земли, который Олесе подарила бабушка еще до того, как она познакомилась с Павлом. Небольшой деревянный домик, старые яблони, покосившийся забор — тихое место, куда они изредка ездили жарить шашлыки. В этом году Павел категорически отказался туда ехать, сославшись на то, что крыша совсем прохудилась и находиться там небезопасно.
Вечером, когда Тамара Ивановна ушла в свою комнату смотреть телевизор, Олеся положила накладную перед мужем на кухонный стол.
— Паша, что это значит? Какие кирпичи? Какая металлочерепица?
Павел на секунду растерялся. Его глаза забегали, но он быстро взял себя в руки, натянув на лицо широкую улыбку.
— Ох, Оленька… Спалила ты мой сюрприз! — он виновато развел руками. — Я же хотел сделать тебе подарок. Помнишь, ты жаловалась, что крыльцо гниет? Я решил нанять бригаду, чтобы они снесли старую пристройку и сделали красивую, кирпичную веранду. Новую крышу положат. Чтобы ты могла отдыхать с комфортом.
— Сюрприз? На такие суммы? Паша, мы же не обсуждали такие траты! — Олеся была сбита с толку. С одной стороны, это звучало как забота, с другой — сумма в накладной явно не соответствовала просто "новой веранде".
— Все ради тебя, дорогая. Я хотел, чтобы ты приехала туда и ахнула. Бригада уже работает. Потерпи немного, скоро поедем принимать работу.
Олеся постаралась успокоиться. Возможно, она действительно стала слишком мнительной. Павел старается для их общего блага.
Прошла еще неделя. Наступила суббота. Павел рано утром уехал на склад — якобы на срочную инвентаризацию. Тамара Ивановна собралась на другой конец города к своей давней приятельнице. Олеся осталась в квартире одна.
Яркое утреннее солнце светило в окно. Олеся налила себе кофе и задумалась. Мысль о сюрпризе не давала ей покоя. Ей захотелось посмотреть, как продвигаются дела. В конце концов, это ее дача, она имеет право увидеть процесс.
Она быстро оделась, вышла из дома и направилась к автовокзалу. Пригородный автобус мерно покачивался на ухабах. Олеся смотрела в окно на мелькающие деревья и вспоминала, как в детстве бегала по дорожкам этого дачного поселка.
Автобус остановился у знакомого поворота. Олеся пошла по грунтовой дороге, вдыхая запах нагретой на солнце травы и хвои. Вот нужная улица. Она шла мимо знакомых участков, здороваясь с соседями, которые копались в грядках.
Но когда она подошла к своему сорок второму участку, она остановилась как вкопанная.
Старого забора из сетки-рабицы больше не было. На его месте возвышался глухой, трехметровый забор из профнастила цвета темного шоколада. Вместо скрипучей калитки были установлены массивные автоматические ворота. Олеся неверящим взглядом смотрела на этот бастион.
Она сделала несколько шагов вперед. Сбоку от ворот была неприметная металлическая дверца. Она потянула за ручку — не заперто.
Олеся шагнула на территорию и замерла, не в силах вымолвить ни слова.
Старого бабушкиного домика не существовало. Яблони были вырублены под корень. Весь участок был перекопан, превращен в огромную строительную площадку. А в самом центре, сверкая свежей кирпичной кладкой, возвышался огромный двухэтажный коттедж. Работа кипела: рабочие в спецовках носили материалы, откуда-то доносился звук работающей бетономешалки.
Олеся стояла, оглушенная происходящим. Это не веранда. Это совершенно чужой, огромный дом на ее земле.
В этот момент дверь бытовки, стоявшей неподалеку от нового фундамента, открылась. На улицу вышла женщина. Она была одета в строгий брючный костюм, совершенно неуместный на стройке, и держала в руках папку с чертежами. Женщина отдала какое-то распоряжение прорабу и повернулась в сторону калитки.
Олеся почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Это была Маргарита. Первая жена Павла. Женщина, с которой он, по его собственным клятвам, не общался уже больше одиннадцати лет.
Маргарита заметила Олесю. На ее лице не отразилось ни капли удивления. Она неспешно подошла ближе, окинула Олесю оценивающим взглядом и усмехнулась.
— Надо же. А Павел говорил, что ты сюда до осени нос не сунешь, — произнесла Маргарита совершенно спокойным тоном. — Приехала проверять, как идет строительство нашего семейного гнезда?...