— Загар, Арина, это признак праздности, а земля — это базис, — вещал Миша, сосредоточенно выковыривая остатки тушеной рыбы из зубов с помощью обломка спички. — На островах твоих малярия, кокосы гнилые и штормовое предупреждение. А у мамы на тридцати сотках — чистый кислород, картошечка «синеглазка» и геополитическая стабильность.
Арина медленно опустила чашку с чаем на клеенку, украшенную вечными кругами от горячих кастрюль. Чай был цейлонский, байховый, купленный по акции в «Пятерочке» за сто восемьдесят девять рублей. Внутри у Арины в этот момент что-то тихо, но очень решительно звякнуло, как хрустальная рюмка, по которой бахнули чугунной сковородой.
До конца мая оставалось три дня. В ящике комода под стопкой постельного белья должны были лежать четыре путевки в санаторий «Белая акация» на Черноморском побережье — не бог весть какие тропики, но Арина ласково называла этот зеленый полузаброшенный рай «нашими островами». Она полгода экономила на парикмахерской, красила корни хной в ванной, высчитывала копейки из своей зарплаты ведущего инженера-технолога и буквально по винтику собирала этот отпуск.
— Миша, повтори, пожалуйста, для глухих, — Арина даже не моргнула. — Что именно ты сделал с билетами и путевками?
— Я их сдал, Ариша, — муж благодушно улыбнулся, вытирая пальцы о кухонное полотенце с вышитыми петухами. — Деньги уже на карте. Ну, за вычетом штрафа, конечно, но там сущие пустяки, три тысячи потеряли. Зато маме на новый забор как раз хватит. У нее столбы сгнили, штакетник на честном слове держится. Нельзя пожилого человека бросать один на один со стихией. Мы же... ну, в общем, должны помогать.
На кухню, шаркая тапками, вплыла пятнадцатилетняя Алена. В руках она держала пустую банку из-под шоколадной пасты, которую пыталась соскрести пальцем.
— Мам, а где мои новые шорты для моря? — лениво поинтересовалась дочь. — И этот, как его, крем для загара со степенью защиты пятьдесят? У меня нос облезет.
— Можешь мазать нос сметаной, Алена, — отозвалась Арина, чей голос сейчас напоминал лед в морозилке образца 1984 года. — Причем деревенской, жирной. Из-под коровы Марты, которую держит соседка твоей бабушки. Потому что вместо моря мы едем на тридцать соток Маргариты Павловны. Будем там, как выражается твой дальновидный отец, обретать базис.
Алена застыла с грязным пальцем во рту. Через секунду из коридора донесся сдавленный стон четырнадцатилетнего Жени, который, судя по всему, подслушивал у двери, бросив свой вечный телефон.
— На дачу?! — Женя ворвался на кухню, взъерошенный и несчастный. — К бабушке Марго? Там же даже интернета нет! Там связь ловит только на березе у колодца, если залезть на третью ветку и руку вытянуть! Папа, ты серьезно?
— Цыц, молодежь, — строго осадил его Миша, пытаясь придать лицу выражение мудрого главы семейства из советских киноповестей. — Интернет ваш — сплошной вред для неокрепших умов. Поработаете физически на свежем воздухе. Труд, как говорил Энгельс, создал из обезьяны человека. А из вас, обалдуев, может, хоть приличных людей сделает. Мама уже и план работ составила. Там нужно старый сарай разобрать, теплицу поликарбонатом покрыть и тридцать ведер навозного перегноя под яблони растащить.
Арина смотрела на мужа и думала о том, что любовь, конечно, штука сильная, но двадцать пять лет совместной жизни явно нанесли ей серьезные механические повреждения. Мише было пятьдесят шесть. Из них последние тридцать он пребывал в твердом убеждении, что его мама, Маргарита Павловна, — это филиал Академии наук, Министерства финансов и Священного синода в одном лице. Если Маргарита Павловна говорила, что в этом году ожидается небывалый урожай долгоносика и нужно срочно опрыскивать кусты керосином, Миша бежал за керосином, сбивая тапки.
— И сколько, Мишенька, нам вернули за путевки? — вкрадчиво спросила Арина.
— Семьдесят две тысячи, — бодро отрапортовал муж. — Я их сразу маме на книжку перевел, чтоб не разошлись на всякую фигню. Она уже договорилась с местными умельцами, им в субботу бревна привезут для забора. А мы в пятницу вечером загружаем машину и стартуем. Я прицепик у соседа одолжил, туда как раз наши чемоданы со старыми вещами поместятся. Ну, шмотки те, что на выброс жалко, а для грядок — в самый раз.
— Отличный план, — Арина встала, взяла со стола сковородку с остатками ужина и решительно грохнула ее в раковину. — Просто швейцарские часы. А то, что я путевки ловила три месяца, караулила скидки, спину лечить собиралась после зимних отчетов — это, конечно, фигня. Главное — мамин штакетник.
— Ариша, ну не кипятись, — Миша попытался обнять ее за талию, но наткнулся на взгляд, которым обычно встречают налоговую инспекцию. — Ну какое море? Там толпы, инфекции, чебуреки несвежие. А у мамы колодец, вода чистейшая, железистая. Для твоего радикулита — самое то, ведро поднимешь раз десять — и спина как новая.
Четверг прошел в атмосфере глухого партизанского сопротивления. Дети ходили по квартире как тени отца Гамлета. Алена демонстративно швыряла на пол летние сарафаны, которые теперь были не нужны, а Женя пытался скачать на телефон всю Википедию, чтобы хоть как-то выжить в условиях цифрового вакуума.
Арина не кричала. Она включила режим «тихой фабричной приемки». Спокойно перестирала рабочие штаны мужа, в которых он три года назад красил гараж, аккуратно сложила их в сумку. Туда же отправились старые галоши, пара растянутых футболок и книга «Советы огороднику-любителю» 1978 года издания.
В пятницу в шесть вечера семейный универсал «Лада», нагруженный до крыши, выполз со двора. К фаркопу был прицеплен ржавый прицеп соседа, который грохотал на каждой кочке так, будто в нем перевозили пленных рыцарей в доспехах.
Дорога до деревни Гадюкино (официально — Светлый Путь, но Арина ласково придерживалась первого варианта) занимала три часа по разбитому асфальту. На заднем сиденье страдали дети. Алена сидела, уткнувшись лбом в стекло, а Женя периодически проверял палочки связи на экране.
— Одна... — шептал он с ужасом. — Мама, осталась одна палочка. Все, мы въезжаем в зону палеолита.
— Ничего, сынок, — весело отзывался с переднего сиденья Миша, крутя руль с энтузиазмом молодого тракториста. — Зато подышишь хвоей. Мама обещала на ужин щи из крапивы сварить, весенние, витаминные!
Арина молчала, глядя на проплывающие мимо перекошенные автобусные остановки и бесконечные поля борщевика. В ее голове, как на счетах старого главбуха, щелкали цифры. Семьдесят две тысячи рублей. Ее личные, кровные, заработанные сверхурочными часами. Плюс три тысячи штрафа. Плюс бензин. Плюс продукты, которые они сейчас везли в багажнике — три килограмма сосисок, мешок сахара, маргарин для выпечки и чай. Все куплено на ее, Аринину, дебетовую карту, потому что у Миши «все ушло на мамин забор».
Усадьба Маргариты Павловны встретила их монументальным величием. Свекровь — женщина семидесяти двух лет, обладавшая фигурой гренадера и голосом Левитана — стояла у калитки в брезентовом фартуке и мужских сапогах.
— Приехали! — протрубила она, едва Миша заглушил мотор. — А я уж думала, в пробке скисли. Миша, разгружай скорее, там бревна на въезде сгрузили, перегородили дорогу соседу, Савельичу. Он орал так, что у меня индюки неслись перестали. Надо срочно перетаскать во двор.
— Прямо сейчас, мам? — Миша робко вылез из машины, потирая затекшую поясницу. — Может, чайку сначала? Полтретьего ночи скоро...
— Какой чай, Михаил! — возмутилась Маргарита Павловна. — Завтра дождь обещают по прогнозу из радиоточки. Бревна промокнут, потяжелеют, ты их тогда вообще не поднимешь. Арина, девок... тьфу, Алену веди в дом, пусть постели стелет. Женя, бери перчатки, будешь отцу помогать.
Женя посмотрел на свои руки с тонкими пальцами пианиста (он три года ходил в музыкалку, пока отец не решил, что бокс полезнее для характера) и тихо пискнул.
Арина вышла из машины, поправила трикотажный кардиган и спокойно осмотрела поле предстоящей битвы. На обочине лежала гора свежеспиленных сосновых бревен, от которых пахло смолой и непосильным физическим трудом.
— Здравствуйте, Маргарита Павловна, — ровным тоном произнесла Арина. — Прекрасный забор намечается. Прямо оборонительная линия Маннергейма.
— А то! — гордо подбоченилась свекровь. — На века строю. Чтобы никакая соседская живность на мои кабачки не зарилась. Ну, чего стоим? Время — деньги. Точнее, времени нет, а деньги уже тю-тю, рабочим за доставку отдала.
К трем часам ночи бревна были перетащены. Миша напоминал раненого в боях партизана: рубаха порвана на плече, на лбу пятно сажи, руки дрожат. Женя просто лежал на крыльце на старом ватнике и не подавал признаков жизни, глядя в звездное небо.
Арина и Алена обустраивались на веранде. Спать предстояло на старых панцирных сетках, которые при каждом движении издавали звуки пилящего металла. На стенах висели ковры с оленями, пахнущие нафталином и тридцатилетней сыростью.
— Мама, я хочу домой, — прошептала Алена, заворачиваясь в тяжелое байковое одеяло. — Здесь пахнет сырой землей и старыми газетами. И туалет на улице, там паук размером с кулак сидит. Я видела.
— Спи, Аленушка, — ласково ответила Арина, поправляя подушку. — Завтра будет новый день. И новые свершения. Нам же нужно теплицу покрывать. Помнишь, папа говорил? Базис.
Утром Арину разбудил зычный крик свекрови под окном:
— Михаил! Подъем! Седьмой час, роса сошла, пора навоз раскидывать, пока не припекло!
Миша, кряхтя и матерясь про себя (но исключительно шепотом, чтобы мама не услышала), выполз во двор. Арина поднялась, надела чистый халат, аккуратно причесалась и вышла на крыльцо с чашкой кофе. Кофе был растворимый, три в одном, из пакетика — на даче Маргариты Павловны зерновой кофе считался «буржуйским баловством».
Во дворе разворачивалась классическая картина эпохи соцреализма. Миша, согнувшись в три погибели, грузил в старую ржавую тачку коричневую дымящуюся массу из кучи у забора. Маргарита Павловна стояла над ним с палкой-подпоркой для помидоров и дирижировала процессом.
— Кучнее бери, Миша, кучнее! — командовала она. — Под яблоню ведро, под грушу два. И Женьку зови, пусть комья разбивает. Что он там дрыхнет, как сурок?
— Маргарита Павловна, — Арина спустилась со ступенек, изящно держа чашечку. — Доброе утро. А где же рабочие, которые забор должны ставить? Вы сказали, они в субботу приедут.
Свекровь замялась, опустив свою палку.
— Да понимаешь, Арина... Тут такое дело. Бригадир ихний, Колька, вчера позвонил. Говорит, у них трактор сломался, и вообще, они цену поднимают. Требуют еще тридцать тысяч сверху за срочность и установку столбов в каменистый грунт. А где я их возьму? Деньги-то путевочные тю-тю, ушли на материал и доставку.
Миша остановился с лопатой в руках, вытирая пот со лба грязным рукавом.
— Мам, как поднимают? — растерялся он. — Мы же договаривались. У меня больше нет денег, я всё до копейки тебе перевел.
— Ну так я и говорю, — Маргарита Павловна победоносно посмотрела на сына, а затем на невестку. — Зачем нам чужие люди? Руки у тебя, Мишенька, золотые, хоть и растут иногда не оттуда. Сам забор и поставишь. Тут делов-то: лунки выкопать метра на полтора, столбы обтесать, антисептиком промазать, вкопать, зацементировать и штакетник набить. За недельку-другую управишься. Как раз отпуск у тебя. А Ариша с девчонками на подхвате будут — гвозди подавать, красить.
Миша медленно опустил лопату. В его глазах, которые еще вчера светились гордостью за «спасенный отпуск», появилось отчетливое выражение загнанного лося. Копать вручную лунки под тридцать метров забора в местной глине с камнями — это была задача не для ведущего инженера с легким пивным брюшком и хроническим остеохондрозом.
— Мам... — пролепетал Миша. — Я один не смогу. Тут лом нужен, бур... И цемент купить надо, песок... Это же опять деньги.
— Ну так у Арины на карточке наверняка заначка есть, — простодушно отмахнулась свекровь, даже не глядя на невестку. — Она у нас женщина экономная, путевки вон какие дорогие покупала. Арина, выручай семью. Не бросать же бревна гнить на дороге.
Арина сделала маленький глоток приторно-сладкого кофе, посмотрела на кучу навоза, на несчастного мужа, на монументальную свекровь. В ее голове окончательно сложился пазл. Это был тот самый момент, когда нужно было либо становиться вечной рабыней изаурой на этих тридцати сотках, либо менять правила игры раз и навсегда.
— Вы правы, Маргарита Павловна, — ласково улыбнулась Арина. — Семью бросать нельзя. Деньги у меня есть. И на цемент хватит, и на песок, и даже на рабочих, если нанять нормальную фирму из города, а не местных умельцев.
Миша заметно повеселел, плечи его расправились.
— Аришка! Ну золото ты мое! — преданно заглянул он ей в глаза. — Я же говорил, мама, что Арина у меня мировая женщина!
— Только есть одно маленькое «но», — Арина поставила пустую чашку на перевернутое ведро. — Деньги эти — это мой личный фонд «Выживание в условиях семейного деспотизма». И просто так я их не отдам. Миша, иди сюда.
Муж послушно подошел, волоча лопату.
— Значит так, дорогой мой, — Арина перешла на деловой, сухой тон, каким обычно зачитывала акты рекламации на заводе. — Сейчас мы делаем так. Ты остаешься здесь. С мамой. С бревнами, навозом и штакетником. Строишь забор, покрываешь теплицу, обретаешь свой базис до полного просветления. А я, Алена и Женя уезжаем.
— Куда?! — хором воскликнули Миша и Маргарита Павловна.
— В город, — спокойно пояснила Арина. — Завтра утром у нас самолет. Да-да, Мишенька. Пока вы вчера бревна таскали, я зашла в приложение и купила три билета в Сочи. Обычный гостевой дом, триста метров от моря, удобства на этаже, зато пальмы и соленый воздух. На твой билет, извини, денег не хватило — ты же все свои сбережения маме отдал, вот и наслаждайся результатом.
— Арина! — взревела свекровь. — Да как ты смеешь! Мужа бросить в такой момент? Надорвется же парень!
— Не надорвется, — отрезала Арина, поворачиваясь к свекрови. — Он у вас крепкий, на крапивных щах и чистом кислороде быстро форму наберет. Труд, как он сам вчера заметил, создал из обезьяны человека. Вот пусть и тренируется. А дети поедут со мной. Им нужен морской воздух и полноценный отдых перед учебным годом, а не разбрасывание перегноя под вашим чутким руководством.
— Арина, ты не можешь так поступить! — Миша схватился за голову грязными руками, оставив на ушах следы навоза. — На чем ты поедешь? Машина-то моя! Я ключи не дам!
— Машина, Мишенька, записана на меня, куплена в кредит, который выплачиваю я со своих премий, — ласково напомнила жена. — Ключи лежат у меня в кармане. Прицеп твоего соседа мы отцепим прямо сейчас. Вещи наши уже собраны. Женя! Алена! Несите сумки!
Дети, которые, оказывается, все это время сидели на веранде и затаив дыхание слушали исторический диалог, выскочили во двор со скоростью десантников, поднятых по тревоге. В руках у них уже были чемоданы. Лицо Жени светилось таким счастьем, будто ему только что подарили новый компьютер, а Алена победно смотрела на бабушку.
— Миша, — Арина подошла к мужу вплотную и поправила на нем воротник порванной рубашки. — Счастливого лета. Ключи от квартиры я у тебя, пожалуй, заберу. Поживешь пока у мамы, здесь воздух чище. В августе приедешь — поговорим о разводе. Или о том, кто в нашем доме решает, куда тратить деньги.
Через двадцать минут универсал «Лада», аккуратно отцепленный от ржавого соседского прицепа, лихо развернулся на деревенской улице, подняв тучу пыли. На обочине, замерев как два памятника безвременно ушедшему лету, стояли Маргарита Павловна с палкой и Миша с лопатой. Вокруг них сиротливо лежали тридцать сосновых бревен и дымилась куча навоза.
В машине играло радио. Пел Муслим Магомаев про «лучший город земли». Алена подпевала, Женя судорожно ловил сеть, которая наконец-то показала заветные четыре палочки.
— Мам, а мы правда в Сочи? — тихо спросил сын с заднего сиденья.
— Правда, Женька, — Арина уверенно крутила руль, чувствуя, как с плеч сваливается тяжесть последних месяцев. — Правда. Только сначала заедем в торговый центр, купим Аленке шорты. И мне купальник. Новый. С открытой спиной. Чтобы загар лучше ложился.
Машина мчалась по трассе в сторону аэропорта. Арина смотрела на дорогу и улыбалась. Она знала, что впереди ее ждет тяжелый разговор, выяснение отношений и, возможно, долгий бракоразводный процесс. Но сейчас, в этот теплый майский день, она чувствовала себя абсолютным победителем.
Однако Арина еще не знала, какой сюрприз приготовил ей муж напоследок. Когда они приехали в аэропорт и подошли к стойке регистрации, выяснилось одно обстоятельство, которое заставило Арину резко изменить все свои планы и прямо из терминала вызывать такси обратно в Гадюкино.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...