25 мая 1940 года. Лондон. Британские войска окружены у Дюнкерка. Франция рушится. Немецкие танки в 60 милях от побережья.
В эти дни официальная история говорит одно: Черчилль стоял непоколебимо и вёл Британию к победе.
Рассекреченные стенограммы заседаний военного кабинета говорят другое. Три дня, с 25 по 28 мая, самые высокопоставленные люди страны всерьёз обсуждали, не лучше ли договориться с Гитлером, пока ещё есть что предложить.
И Черчилль едва удержал кабинет.
Министр иностранных дел лорд Галифакс был убеждён: момент для переговоров упускать нельзя. Его предложение звучало так - использовать Муссолини, ещё сохранявшего нейтралитет, как посредника. Выяснить какие условия Германия готова предложить. Если Британия сохранит независимость и империю - может быть, это лучше, чем война до конца.
26 мая Галифакс встретился с итальянским послом Джузеппе Бастьянини. Тот «явно зондировал почву насчёт перспектив нашего согласия на конференцию». Галифакс ответил: если независимость и свобода Британии будут гарантированы, страна готова обсудить условия мира.
На следующий день Галифакс представил этот разговор военному кабинету. Черчилль отрезал немедленно: «Мир и безопасность могут быть достигнуты при германском господстве над Европой. Это мы никогда не примем».
Кабинет разделился. Чемберлен - тот самый Чемберлен с мюнхенским зонтиком - занял позицию где-то посередине. Лейбористы Эттли и Гринвуд поддержали Черчилля. Галифакс не отступал.
В дневнике того же вечера Галифакс записал о Черчилле фразу, которую потом будут цитировать историки: «Я думал, Уинстон нёс ужаснейшую чушь».
Человек в двух шагах от того чтобы стать премьер-министром вместо Черчилля - а именно Галифакс был первым кандидатом на этот пост в мае 1940-го, пока сам не отказался - считал позицию Черчилля бредом.
Это не реконструкция историков. Это его собственный дневник.
28 мая Черчилль сделал то, что изменило исход спора. Он собрал не малый военный кабинет из пяти человек, а полный кабинет из 25 министров. Людей которых не посвящали в детали внутренней дискуссии. И произнёс речь.
По свидетельству очевидцев, он сказал примерно следующее: «Если эта длинная островная история должна закончиться, пусть она закончится только когда каждый из нас будет лежать задыхаясь в собственной крови на земле». Министры вскочили с мест. Хлопали его по спине. Кричали.
Галифакс остался в меньшинстве.
Здесь я остановлюсь и скажу кое-что важное, потому что эта история часто подаётся неточно. Переговоров с Гитлером не было. Никакого предложения от него не поступало. Никаких условий. Никакого ответа не требовалось. Это был внутренний британский спор о том, стоит ли вообще зондировать почву через Муссолини. Галифакс не предлагал капитуляцию - он предлагал выяснить что вообще можно получить. Черчилль считал: само начало этого разговора означает конец.
Разница тонкая, но принципиальная.
Документы кризиса рассекречивались постепенно. Стенограммы заседаний кабинета стали доступны в Национальном архиве Великобритании в 1970-х - по 30-летнему правилу рассекречивания. Дневник Галифакса - позже. Полная картина трёх дней сложилась только когда историки получили доступ ко всему массиву документов одновременно.
В декабре 1940 года Черчилль отправил Галифакса послом в США. Официально - почётная миссия. Де-факто - убрал из Лондона человека который едва не уговорил кабинет прощупать условия мира с Гитлером.
Галифакс в Вашингтоне оказался превосходным послом. Но на ход войны больше не влиял.
Как думаете: если бы Галифакс стал премьер-министром вместо Черчилля в мае 1940-го, история пошла бы по тому сценарию который он предлагал, или обстоятельства всё равно привели бы Британию к войне?
Читайте также: