Тишка был очень милым и очаровательным, как ребёнок. В отличие от Дины, он сразу же проникся благодарностью к своим новым хозяевам и полюбил их. В принципе, он не доставлял им ровным счётом никаких проблем, - только радость. Зато Дина старалась за двоих. И, если поначалу они только лишь опасались, смогут ли потянуть двух собак, то очень быстро пришли к выводу, что это действительно немыслимо. И не по вине Тишки.
Но, тем не менее, именно он был лишним в их семье, и именно ему предстояло куда-нибудь уйти. И поэтому, несмотря на то, что они все уже успели привязаться к своему новому питомцу, - кроме отца, разумеется, который вообще к тому времени потерял способность любить хоть кого-либо, - было принято решение попытаться найти его настоящих хозяев.
Для этого они решили подать объявления в газеты и на радио. И заняться этим, разумеется, пришлось Олесе.
Она побывала в редакциях четырёх газет, в том числе, и в злополучной «Юности», о которой у неё и так сохранились застарелые печальные воспоминания. А теперь, после очередного посещения, все её не слишком положительные чувства и эмоции вспыхнули с новой силой. Для того, чтобы подать простенькое объявление в несколько строчек, - причём, разумеется, платное, - ей пришлось проторчать в коридоре почти целый час, и никто из сотрудников редакции даже не соизволил объяснить ей, чего конкретно она ждёт, и уж, тем более, никто не пригласил её хотя бы пройти в кабинет и присесть. Ей просто не слишком дружелюбно велели подождать за дверью. Даже несмотря на то, что, собираясь идти в редакцию, Олеся предварительно позвонила туда по телефону, узнала, как можно подать объявление, и даже согласовала время, в которое подойдёт.
Но сотрудники газеты были слишком заняты своими, вне всякого сомнения, необычайно важными разговорами, чтобы обратить хоть какое-то внимание на семнадцатилетнего подростка, упорно продолжавшего мозолить им глаза за порогом. Время от времени они даже проходили мимо неё, старательно делая вид, что она прозрачная. Но Олеся терпеливо ждала…
Поначалу она наивно предположила, что существует какая-то важная причина для такого длительного и бестолкового ожидания. Возможно, сотрудница, которая принимает объявления, отлучилась куда-то по делам редакции, и поторопить её нет никакой возможности. Олеся умела быть терпеливой, когда в этом действительно была необходимость. Но когда, наконец, дверь одного из соседних кабинетов распахнулась, и оттуда выпорхнула девушка, которая, как выяснилось позже, и принимает объявления, Олеся испытала самое настоящее потрясение. Она никак не ожидала, что человек, которого она ждёт уже столько времени, находится за соседней дверью. А уж когда она узнала о том, что эта девушка, вместо того, чтобы заниматься какой-либо безумно важной редакционной работой, всего лишь играла в компьютер, Олеся вообще испытала шок.
Ничуть не стесняясь юной посетительницы и, явно, не замечая её горящих и сузившихся от ярости глаз, объявившаяся девушка с восторгом рассказывала своим подружкам о том, как всё это время играла и «так далеко забралась!..» Олеся разозлилась не на шутку. И в её голове созрел план мести…
После «Юности» она побывала в редакции газеты «Северный край». И ей очень понравилось, как обстоит дело с приёмом посетителей у них. Несмотря на Олесин возраст, к ней отнеслись так, словно она для них – самый желанный гость. И это при всём том, что в редакции шёл ремонт; работники передвигали мебель; и Олесин визит был, явно, не совсем вовремя. Но, тем не менее, её очень вежливо попросили буквально минутку подождать; тут же отложили все свои дела в сторону, и занялись посетительницей и при этом повели себя так, словно очень рады видеть её у себя в редакции. Денег за объявление с неё не взяли, пояснив, что подобные заметки публикуются у них бесплатно.
И поэтому, недолго думая, Олеся написала статью обо всех своих похождениях и послала её в «Северный край». Злополучной «Юности» в ней здорово досталось.
Это была далеко не первая статья, которую Олеся посылала в газеты, но до сих пор их никто и никогда не печатал. Наученная прежним горьким опытом, она никак не ожидала, что это её письмо кого-нибудь заинтересует. Но, как ни странно, на этот раз она ошиблась.
И вот в один прекрасный вечер, спустя примерно неделю после описанных выше событий, в их квартире раздался звонок. Олеся открыла дверь. На пороге стояли двое из редакции «Юности». Одна из них – главная героиня её статьи – та самая девушка, из-за которой ей пришлось столько времени проторчать в коридоре.
- Мы из редакции газеты «Юность», - сказала она. – По поводу вашего письма в «Северный край».
- Но ведь я писала именно в «Северный край»! – как можно более спокойно возразила Олеся.
- Вот поэтому наш редактор и просил нас разобраться, действительно ли то, о чём вы написали, имело место! – не слишком дружелюбно пояснили неожиданные гостьи.
Они очень интересно повели разговор. Стали расспрашивать Олесю, что именно было написано на той двери, около которой она так долго простояла, где она вообще была расположена, на каком этаже, - уж чуть ли не в каком здании?.. И Олеся, не будучи особенно глупой, сразу же поняла, куда они клонят. Не ошиблась ли ты часом, девочка, не зашла ли вместо нашей «Юности» вообще куда-нибудь в другое место?.. Да и не присочинила ли ты ненароком всю эту историю с целью опорочить их, таких честных и добросовестных сотрудников этой славной доблестной газеты?..
Но Олеся спокойно заверила их, что была именно там, где надо, и всё действительно произошло так, как она это описала. Тем более, что она прекрасно помнила «ту самую» героиню своей статьи и высказала твёрдую убеждённость в том, что она тоже её узнала.
Сотруднице «Юности», хоть и весьма неохотно, пришлось это подтвердить.
В принципе, во время этого разговора с ними у Олеси создалось впечатление, что в редакции «Юности» вообще не смогли припомнить такого случая, - что, разумеется, было вовсе даже и не удивительно, если принять во внимание их не слишком уважительное отношение к посетителям, - и решили, что их попросту кто-то напрасно оклеветал. Но Олесе быстро удалось освежить их память и развеять все возможные сомнения.
Признаться честно, во время этого разговора Олеся волновалась просто жутко. Но ни страха, ни неуверенности в себе не было. Конечно, временами у неё возникали определённые сомнения по поводу того, насколько правильно она изложила всё в своей статье, и не запуталась ли в каких-нибудь мелочах. Тем более, что её посетительницы, похоже, изо всех сил старались её в них запутать. Но под конец даже они вынуждены были признать, что всё, описанное ею в письме, чистая правда. И всё-таки, несмотря на полное осознание своей изначальной правоты, Олеся успела изрядно поволноваться по поводу этих несанкционированных разборок.
Но, как говорится, всё хорошо, что хорошо кончается, и расстались они с ними уже почти совсем друзьями. Напоследок они сказали Олесе, что их редактор просит её зайти как-нибудь в редакцию, - а лучше всего предварительно позвонить и договориться насчёт встречи. Они, якобы, не знали наверняка, о чём их редактор хотел с ней поговорить, но предположили, что ей понравился Олесин стиль, которым была написана та статья, и она хочет предложить ей сотрудничество.
Редактор в «Юности» был уже не тот, что во время её первого появления в этой газете. Её звали Сырцова Светлана Юрьевна. Услышав об этом, Олеся ужасно обрадовалась. Всё-таки это был, как никак, совершенно новый человек, и возможно, теперь, два года спустя, её сумеют, наконец-то, оценить по достоинству…
Просто невозможно достоверно описать сейчас все те чувства, которые Олеся тогда испытывала. Это было ощущение полёта над бездной, когда дух захватывает в преддверии опасности, а голова кружится от страха и гордости за собственную смелость. И она поняла, что ради этого чувства, - пьянящего, безудержного, сумасшедшего чувства – стоит жить.
Никогда раньше Олеся не испытывала ничего подобного. И никогда уже не испытает. Но в тот день она впервые ощутила себя по-настоящему на что-то способным человеком. Она в полной мере и до конца осознала, что она не просто никому не известное ничтожество, о которое может вытирать ноги каждый, кому не лень, а личность, с которой следует считаться, к которой нужно относиться с уважением и, возможно, даже с некоторой опаской. Смешно сказать, но она возомнила себя уж чуть ли не вторым Невзоровым!..
На следующий день, собрав в кулак всю свою решимость, Олеся позвонила в редакцию «Юности». Переживала она при этом, что греха таить, просто до безумия и была способна думать только лишь о том, как ей умудриться скрыть от своей собеседницы это своё дикое волнение. И, как оказалось впоследствии, нервничала она вовсе даже и не без оснований.
Трубку на том конце взяла, по всей видимости, секретарь. Она была настолько вежлива, что просто дух захватывало. Хорошо, что Олеся сидела в кресле, иначе ей грозила бы весьма реальная опасность упасть от удивления, что, как известно, могло быть не совсем безопасно для её здоровья. Олеся поздоровалась и попросила позвать Сырцову. В трубке послышался приглушённый голос секретаря:
- Света!.. Кажется, она!.. Её, вроде, голос!..
Судя по этой фразе, Олеся предположила, что трубку взяла одна из женщин, приходивших к ней накануне.
Итак, её опознали. Сердце забилось ещё тревожнее. Забилось – и остановилось. Потому что секретарь снова взяла трубку и по-прежнему очень вежливо попросила её перезвонить через час, объяснив эту вынужденную отсрочку тем, что редактор сейчас необычайно занят.