Кожаные диваны дорогого городского арт-кафе, расположенного в тихом историческом переулке областного центра, приятно поскрипывали под весом посетителей. Ксения сидела у огромного панорамного окна, лениво помешивая серебряной ложечкой уже остывающий раф с лавандовым сиропом. На ней был безупречно скроенный брючный костюм из тонкой итальянской шерсти и шелковая блузка кремового цвета, а на холеном пальце сверкало кольцо с крупным, чистейшим изумрудом. Напротив нее в глубоком кресле устроился ее муж Дмитрий, тридцативосьмилетний преуспевающий юрист. Он увлеченно изучал на ярком экране своего планшета кадастровую карту пригородного района, то и дело делая пометки стилусом.
— Дима, я просто спать спокойно не могу от этой чудовищной несправедливости, — раздраженно произнесла Ксения, откладывая ложечку в сторону и поворачиваясь к мужу. Ее глаза гневно сузились. — Мама совсем из ума выжила на старости лет, поддалась на Настькины слезы! Отдать нашей старшей сестре старинную усадьбу у леса! Ты вообще понимаешь, сколько сейчас стоит одна сотка земли в этом направлении? Там же буквально в двух километрах элитный поселок закладывают, центральные коммуникации тянут. Это же миллионы рублей, Дима! Настоящий золотой актив. А мама берет и дарит это имение сестре, которая за всю жизнь ни копейки сама не заработала, только на краску тратилась.
Дмитрий спокойно поднял глаза от экрана, поправил дорогие очки в тонкой золотой оправе и мягко, успокаивающе улыбнулся жене.
— Ксюша, дорогая моя, не нужно так горячиться, — негромко произнес он, делая глоток крепкого эспрессо. — Юридически сделка еще не состоялась. Твоя мать только пообещала Насте переписать на нее усадьбу. Никакого официального договора дарения они у нотариуса не подписывали, я вчера лично проверял реестры по своим каналам. Официально вся земля и строения до сих пор принадлежат Маргарите Михайловне. А это значит, что у нас есть все шансы изменить ее решение. Твоя мама очень ценит твой финансовый успех и очень прислушивается к моему профессиональному мнению как юриста. Главное — правильно расставить акценты при разговоре.
— Да, но Настька уже туда переехала! — Ксения сердито сжала кулаки, едва не задев чашку. — Мама заставила ее бросить съемную квартиру в городе, вовсю использует как бесплатную прислугу, чтобы та весь дом отмыла, а Настя и рада стараться — моет, чистит, сад обрезает, мастерскую себе на втором этаже устроила. Нам нужно действовать быстро и жестко, пока мама окончательно не оформила документы на эту блаженную художницу. Мне под расширение моей сети кондитерских позарез нужен крупный кредит в банке, а эта усадьба — идеальный, стопроцентный залог! С таким залогом мне одобрят любые миллионы под минимальный процент.
— Вот именно с этой стороны мы и зайдем, — расчетливо кивнул Дмитрий, закрывая планшет и убирая его в кожаный портфель. — Мы покажем твоей маме реальную финансовую выгоду. Настя для нее — это постоянная статья расходов, обуза, которая не сможет даже налоги за эту землю заплатить. А ты — успешная дочь, гарант ее сытой, безопасной и роскошной старости. Допивай свой кофе, нам пора ехать. Дорога до усадьбы займет около часа. Нужно застать их обеих на месте, пока Настя не успела настроить мать против нас.
***
Огромный черный внедорожник плавно покачивался на выбоинах старой лесной дороги, ведущей к воротам усадьбы. Ксения брезгливо поморщилась, глядя через тонированное стекло, как мокрые ветки вековых сосен задевают зеркала дорогого автомобиля.
— Боже мой, Дима, ну и глухомань, — раздраженно проворчала она, поправляя прическу перед зеркалом в солнцезащитном козырьке. — Как тут вообще можно жить нормальному человеку? Дороги нет, связь постоянно пропадает, цивилизация за тридцать километров. Настьке только в такой дыре и сидеть со своими красками.
Машина наконец остановилась у кованых ворот усадьбы. Ксения вышла из салона, аккуратно наступая дорогими кожаными ботильонами на влажную, покрытую легким ноябрьским снегом траву. Она поплотнее запахнула кашемировое пальто, недовольно оглядывая старые липы.
Навстречу им с веранды уже спешила Настя. На ней были простые рабочие джинсы, слегка испачканные белилами на коленях, и старый, объемный шерстяной свитер крупной вязки. Ее лицо сияло от искренней, детской радости. Она действительно была рада видеть сестру, наивно надеясь, что все прошлые семейные обиды остались в городе.
— Ксюша! Дима! Здравствуйте! — Настя подбежала к ним, широко раскрыв объятия для приветствия. — Какими судьбами? Почему не предупредили заранее? Я бы пирог испекла, чай свежий заварила!
— Привет, Настя, — Ксения демонстративно уклонилась от объятий, лишь слегка прикоснувшись щекой к плечу сестры, и критически оглядела ее с ног до головы. — Ну и вид у тебя... Словно ты тут разнорабочим на стройке трудишься за еду. Мама дома?
— Да, мама в доме, чайник как раз закипел, — Настя растерянно сделала шаг назад, ее радость мгновенно улетучилась от этого холодного, пренебрежительного тона. Ей стало неловко за свои испачканные руки. — Проходите в дом, на улице уже совсем холодно. Я тут сад в порядок привожу, яблони побелила до заморозков, калитку вот починила...
— Сад — это, конечно, очень мило, — с легкой иронией заметил Дмитрий, вежливо кивая Насте и доставая из багажника коробку дорогих импортных пирожных. — Здравствуйте, Анастасия. Ну, показывайте ваши новые владения. Выглядит монументально, хотя и требует колоссальных вложений.
Они вошли в просторный холл усадьбы. Из кухни навстречу им вышла Маргарита. При виде младшей дочери лицо пожилой женщины мгновенно преобразилось, озарившись счастливой, гордой улыбкой, которой Настя не видела уже очень давно.
— Ксюшенька! Димочка! — радостно воскликнула Маргарита, спеша обнять дочь и зятя. — Наконец-то приехали! Какая неожиданность! А я как раз травяной чай заварила. Настя, принеси чашки из парадного серванта, живей! И тарелки чистые под пирожные организуй.
— Сейчас, мама, — тихо ответила Настя, отправляясь на кухню. На душе у нее заскребли кошки.
Все прошли в просторную гостиную. Ксения брезгливо оглядела старинную дубовую мебель, покрытую старыми чехлами, потертый паркет и камин, в котором Настя еще не успела развести огонь.
— Мама, ну и ну, — покачала головой Ксения, присаживаясь на диван и расправляя складки своего дорогого винного пальто. — Здесь же просто музейный склеп, честное слово. Все такое старое, холодное, сыростью пахнет... Как ты вообще решилась отдать это место Насте? Вы обе хоть понимаете, в какую копеечку обойдется элементарное содержание этого дома?
Маргарита, сидевшая рядом с Ксенией и нежно державшая ее за руку, заметно смутилась.
— Ну, Настя тут вон сколько работы сделала, — неуверенно произнесла мать, косясь на дверь кухни. — Окна все вымыла, полы натерла, стены побелила на втором этаже под свою мастерскую... Очень старается девочка.
— Ой, мама, не смеши меня, пожалуйста! — Ксения пренебрежительно взмахнула рукой, усыпанной кольцами. — Побелила стены — это ремонт, по-твоему? Этому дому нужен капитальный, профессиональный ремонт на миллионы рублей! Тут нужно полностью менять всю проводку — она же пожароопасная, трубы отопления давно прогнили, крышу нужно перекрывать заново, фундамент укреплять с северной стороны. Настя со своих копеечных картин собирается все это оплачивать? Или она у тебя опять деньги просить будет на каждую задвижку?
Настя, заносившая в гостиную поднос с чашками и старинным фарфоровым чайником, замерла у порога. Ее руки задрожали, а в груди поднялась волна горькой обиды. Она аккуратно поставила поднос на стол, стараясь не смотреть на сестру.
— Ксюша, я не собираюсь просить у мамы деньги, — тихо, но твердо произнесла Настя, глядя сестре прямо в глаза. — Я сама ухаживаю за усадьбой. Да, ремонт нужен, но мы будем делать его постепенно, своими силами. Главное — здесь потрясающая творческая атмосфера, тишина, простор. У меня прекрасная мастерская на втором этаже, я уже начала работать над новой картиной.
— Твоя мастерская, Настя, не греет дом суровой зимой и не платит налоги за землю! — резко и безжалостно отрезала Ксения. — Мама, ты вообще в курсе, какие сейчас налоги на этот пригородный участок? А коммунальные платежи за газ и электричество в зимний период? Да Настька через три месяца прибежит к тебе со слезами и протянутой рукой, потому что ей элементарно нечем будет оплатить счета! Этот исторический дом просто сгниет и разрушится под ее руководством! Ты потеряешь усадьбу, мама.
— Ксения абсолютно права, Маргарита Михайловна, — спокойно и весомо вмешался Дмитрий, аккуратно отпивая чай. — С финансовой и юридической точки зрения дарить столь огромный, требующий постоянных вложений объект человеку без стабильного, высокого и подтвержденного дохода — это непозволительная роскошь и огромная ошибка. Анастасия — творческая личность, она живет случайными заработками от продажи картин. Если завтра прорвет трубу отопления или потечет крыша во время снегопада, у нее просто не окажется свободных ста пятидесяти тысяч на экстренный вызов ремонтной бригады. И все финансовое бремя ответственности снова ляжет на ваши плечи. Это не подарок для Анастасии, это кабала для нее и вечный источник стресса для вас.
Маргарита растерянно переводила взгляд с Дмитрия на Ксению, и Настя с ужасом заметила, как в глазах матери разгорается сомнение. Влияние младшей, успешной дочери всегда было для Маргариты безграничным и решающим.
— Действительно... — негромко, как бы про себя произнесла Маргарита, нервно перебирая пальцами край накрахмаленной скатерти. — Налоги на землю в этом году действительно сильно выросли, мне мой бухгалтер об этом говорил. Да и отопление тут... Настя, а ты действительно подумала, на какие шиши ты будешь содержать усадьбу зимой? Это ведь не твоя крошечная однушка, тут площади огромные.
— Мама, я все просчитала! — Настя умоляюще посмотрела на мать, ее голос дрожал от волнения и подступающих слез. — Я открою здесь небольшую художественную студию, буду вести уроки рисования и живописи для детей и взрослых из города, место ведь позволяет устроить отличные классы! Я уже дала объявления в социальных сетях, есть первые отклики. Мы справимся, честное слово! Я буду ухаживать за тобой, как мы и договаривались, выполнять все твои поручения!
— Уроки рисования? — Ксения громко, издевательски рассмеялась, глядя на мужа. — Насть, ну не смеши людей, пожалуйста! Кто поедет к тебе в эту глушь из города на уроки? Три калеки из соседней деревни за сто рублей в час? Это просто смешно и нелепо! Мама, послушай меня внимательно. Мне сейчас под расширение моей кондитерской сети, под закупку нового немецкого оборудования, срочно нужен крупный кредит в банке. Банк требует солидный, надежный и ликвидный залог. Эта усадьба — идеальный, просто стопроцентный вариант!
Маргарита заинтересованно приподняла брови, подаваясь вперед.
— Залог? Но Ксюша, если вдруг у тебя что-то пойдет не так, банк ведь может забрать усадьбу! Это же наше родовое имение!
— Мама, ну что за глупости ты говоришь! — Ксения обиженно поджала губы, картинно вздохнув. — Мой бизнес процветает, у меня огромные обороты и чистая прибыль. Я выплачу этот кредит за полтора года без всяких проблем! Но главное даже не это. Если усадьба будет официально оформлена на меня, мы с Димой сможем вложить сюда реальные деньги. Мы полностью перекроем крышу металлочерепицей, сделаем здесь шикарный дизайнерский ремонт, проведем новые коммуникации. А в будущем мы превратим это место в элитный загородный бутик-отель или спа-комплекс. Это будет приносить колоссальный, стабильный доход круглый год! И тебе, мама, мы будем выплачивать солидные дивиденды каждый месяц на личную карту. Ты сможешь нанять себе лучшую сиделку, отдыхать в лучших санаториях Европы, вообще ни в чем не нуждаться на старости лет! А Насте... Ну, Насте мы купим хорошую однокомнатную квартиру в спальном районе города, пусть там спокойно рисует свои пейзажи. Зачем ей эти огромные хоромы в одиночку содержать?
— Квартиру?.. — Настя почувствовала, как слезы бессилия катятся по ее щекам. — Ксюша, ты хочешь просто выселить меня отсюда? Мы же договорились с мамой! Это ее подарок мне, моя мечта! Я уже столько сил сюда вложила!
— Подарок с условием, Настя! — жестко и безапелляционно отрезала Ксения, поднимаясь со своего места. — И ты это условие выполнить физически не в состоянии, потому что у тебя за душой ни копейки заемных средств. Ты думаешь только о себе, о своем эгоистичном вдохновении, о своих картинках и кисточках! А о маме ты подумала? О ее комфортной, безопасной старости? Ей нужны дорогие лекарства, качественный медицинский уход, тепло и уют, а не твои пустые обещания и нищета в холодном, полуразрушенном доме!
Маргарита молчала, упорно избегая смотреть на старшую дочь. Она смотрела на Ксению — успешную, дорогую, уверенную в себе, излучающую богатство и стабильность, а затем перевела взгляд на Настю — заплаканную, в испачканном свитере, с мозолистыми руками простого рабочего. Выбор для властной Маргариты, которая всю жизнь ценила общественный статус и деньги выше любых сантиментов, был очевиден.
— Знаешь, Настя... — медленно, глядя в сторону окна, произнесла Маргарита. — Ксения, пожалуй, права. Ситуация действительно требует трезвого подхода. Ксения предлагает реальную финансовую помощь моему здоровью и мою обеспеченную старость. А твои уроки рисования — это слишком зыбко и ненадежно. Нам придется пересмотреть условия нашей сделки.
Настя медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как внутри нее умирает последняя надежда на семейное тепло. На душе у нее было так пусто и холодно, словно ее только что предали самые близкие люди на свете.
— Я поняла, — тихо сказала Настя, вытирая слезы рукавом свитера. — Мое мнение и моя работа здесь никого не интересуют. Я пойду к себе наверх. Мне нужно побыть одной.
Она быстро вышла из гостиной, стараясь не разрыдаться в голос при сестре и зяте. Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, Настя отчетливо слышала, как внизу Ксения и Дмитрий уже вовсю, со смехом и звоном чашек, обсуждали с Маргаритой планы по переустройству усадьбы под коммерческий проект, безжалостно деля ее заветную мечту как обычный бизнес-ланч. Вера в материнское слово была разрушена навсегда.