Анна Сергеевна, сорокалетняя женщина с вечно усталыми, но цепкими глазами бухгалтера, в который раз пересчитывала остаток на карте.
Кофе в чашке остыл ещё час назад, но она продолжала механически водить ложкой по коричневой глазури, оставшейся на донышке.
Цифры на экране телефона неумолимо складывались в один и тот же удручающий результат: до зарплаты оставалось десять дней, а свободных денег было ровно триста рублей.
Триста рублей на еду, проезд и, если уж совсем повезёт, на бутылку дешёвого шампуня.
— Мам, а у нас будет ужин? — спросила восьмилетняя Полина, заглядывая в холодильник.
— Будет, Поля, будет, — отозвалась Анна, убирая телефон в карман халата. — Я сейчас сварю гречку. Ты же любишь гречку?
— С соусом?
— Без, — вздохнула Анна, доставая пачку крупы из шкафа. — Но я добавлю масла. Много масла. Это будет праздничная гречка.
Полина не стала спорить. Она уже научилась понимать разницу между «всё хорошо» и «мама снова занимает у тёти Лены до зарплаты».
Просто закрыла дверцу холодильника и села за кухонный стол, подперев щёку кулаком.
В её руке светился экран телефона — дешёвенького, с треснувшим стеклом, но с работающим «ТикТоком».
Там, в телефоне, была другая жизнь: девочки в её возрасте показывали свои комнаты с куклами L.O.L., новыми рюкзаками и, главное, ноутбуками.
Анна поставила кастрюлю на огонь и прикрыла глаза. В голове, как заезженная пластинка, прокручивался один и тот же разговор, состоявшийся три недели назад.
Когда её младшая сестра, Вера, появилась на пороге в тот вечер, Анна сразу поняла: что-то не так.
Вера всегда была яркой, импульсивной, щедрой до безрассудства. Она работала администратором в салоне красоты, получала скромные деньги, но умудрялась тратить их так, будто у неё был личный финансовый советник.
— Ань, привет! — Вера чмокнула сестру в щёку и тут же начала разуваться, не дожидаясь приглашения. — У тебя чаю найдется? Поля, привет, красавица! Выросла-то как!
— Здравствуй, тётя Вера, — вежливо поздоровалась Полина и покосилась на пакет в руках Веры. Пакет был из «М.Видео».
— Вера, ты чего такая сияющая? — спросила Анна, насторожившись. — Премию дали?
— Лучше! — Вера села на табурет, закинула ногу на ногу и похлопала по пакету. — Смотри, что я Алисе купила.
Анна заглянула в пакет, хотя уже всё поняла по логотипу и характерному весу. Там лежал ноутбук. Дорогой. С яблоком на крышке.
— Ого, — только и сказала Анна. — Это... ну, мощный, наверное.
— MacBook Pro, Аня! Про! На новой M-серии. Алиска вон умоляла, у всей параллели в школе такие, а она с этой старой развалюхой ходит, стыдоба. — Вера прижала руки к груди, изображая вселенскую муку материнского сердца. — Понимаешь, она у нас в IT-клуб записалась, там программы нужны мощные. Без такого не вытянет.
Анна молчала. Она прекрасно знала, что Вера не разбирается ни в процессорах, ни в видеокартах и что Алиска записалась в IT-клуб ровно за три дня до покупки ноутбука, и что «старая развалюха» была вполне рабочей.
— И сколько? — спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Сто девяносто, — выдохнула Вера с гордостью.
— Тысяч?
— Ну да. Но я взяла кредит! — Вера засмеялась. — Так удобно, понимаешь? Первый взнос всего пятнадцать, а потом по восемь с копейками в месяц. Всего два года.
Анна мысленно прикинула. Восемь тысяч в месяц. При зарплате Веры — сорок пять, из которых аренда «однушки» в спальном районе забирала двадцать два, коммуналка — ещё пять, проезд, еда, кружки, одежда. Даже без кредита оставалось впритык.
— Вер, а ты посчитала? — осторожно спросила Анна. — У вас же ещё репетитор по английскому, и Алиска хотела на курсы по рисованию.
— Да фигня! — отмахнулась Вера. — Я подработаю. В салоне можно и в выходные выйти, клиентов много. Да и Алиска обещала помочь — она уже подрабатывает, в соцсетях аккаунт ведёт на заказ.
«В тринадцать лет», — подумала Анна, но промолчала. Она слишком хорошо знала свою сестру: когда Вера что-то вбивала себе в голову, уговоры были бесполезны. Это был их семейный недуг — старшая, Анна, всегда отвечала за разум, а младшая — за эмоции. В детстве это называлось «Аня — ответственная, Верочка — творческая».
Во взрослой жизни это называлось «Аня безвылазно на двух работах, а Вера каждую весну меняет телефоны на новые».
— Можно посмотреть? — тихо спросила Полина, которая до этого молча рисовала в своём блокноте.
— Конечно, солнышко! — Вера достала ноутбук.
Полина ахнула. Она даже боялась дотронуться до гладкой поверхности. Анна видела, как загорелись глаза дочери. Как Полина осторожно, подушечками пальцев провела по клавишам. Как глотнула воздух, когда экран загорелся, показывая радужную заставку.
— Красивый, правда? — Вера подмигнула. — Алиска счастлива будет. Я ей сюрприз хотела сделать, но не удержалась, рассказала.
— Красивый, — повторила Полина и посмотрела на свою мать.
Анна почувствовала, как у нее появилось чувство вины. Она работала бухгалтером на полторы ставки, иногда брала дома сведение отчётности для ИП.
Пенсия по потере кормильца на Полину была копейками — отец девочки, бывший муж Анны, погиб на стройке пять лет назад, оставив после себя только долги и старые «Жигули», которые с трудом удалось продать за полцены.
Анна не жаловалась. Она привыкла к такой жизни. Но каждый раз, когда отказывала Полине в новой тетради с единорогом или в платье на выпускной, что-то в ней надламывалось.
— Вера, послушай меня, — сказала Анна, когда Полина ушла в комнату. — Ты уверена, что это разумно? Может, вернёшь, пока есть время? Есть же закон о защите прав потребителей...
— Анечка, милая, — Вера похлопала её по руке. — Ты всегда такая... правильная. И как ты живёшь с этой правильностью? Всё считаешь, всё складываешь. Нужно же иногда себя баловать. Алиска — лучшее, что у меня есть. Она достойна лучшего.
— И поэтому ты будешь два года платить банку по восемь тысяч? А потом ещё переплатишь процентов тридцать?
— И поэтому я сделаю свою дочь счастливой прямо сейчас, — отрезала Вера. — Поняла? Сейчас. А не когда-нибудь. Она растёт, а я хочу, чтобы у неё было нормальное детство.
Анна закрыла рот. Спорить было бесполезно. И, честно говоря, у неё не было морального права учить сестру финансовой грамоте.
…Прошло три недели. И сейчас, помешивая гречку и наблюдая, как Полина беззвучно листает ленту в телефоне, Анна услышала звонок в домофон.
— Кто это в восемь вечера? — пробормотала она и пошла к двери.
На пороге стояла Вера. Но это была не та сестра, которая три недели назад сияла, как новогодняя ёлка.
— Вера? Что случилось? — Анна отступила, пропуская сестру.
— Ань, привет, — голос Веры был хриплым. — Слушай... это очень неудобно. Ты не могла бы... ну, одолжить до зарплаты? Тысяч пять. Или хоть три. Я верну, честно.
— Проходи, — сказала Анна, хотя внутри всё похолодело. Она уже знала ответ, но всё равно спросила: — А что случилось-то?
Вера рухнула на табурет, уронив голову на сложенные руки. Сначала невнятно, шёпотом, потом всё громче, сказала:
— Я не рассчитала. Понимаешь? Совсем не рассчитала. Первый платёж был через неделю после покупки, я думала — ладно, как-нибудь. А тут коммуналка выросла — в квартире счётчики перепроверили, набежало на три тысячи больше. Потом Алиска сказала, что ей срочно нужны новые кроссовки для физры — старые развалились. Потом у неё телефон сломался, экран разбился, пришлось отдавать в ремонт. И потом — этот ноутбук, оказывается, не заряжался нормально. Надо было покупать оригинальный адаптер, потому что китайский её, видите ли, не устраивает по мощности. Ещё три тысячи.
— Так, стоп, — перебила Анна. — А где же деньги на жизнь? Ты же говорила, что подработаешь в выходные.
Вера подняла голову. Глаза красные, опухшие.
— Директриса салона сказала, что переработки пока отменяются — падение клиентов. И знаешь что? Я уже взяла микрозайм. В прошлую неделю. Пять тысяч под двести процентов. Отдала уже полторы, а остальное — как снежный ком. Мне звонят каждый день, угрожают.
— Господи, Верка. — Анна закрыла лицо руками. — Зачем? Зачем ты полезла в эти МФО? Сказала бы мне...
— А что ты? — Вера вдруг ощетинилась, защищаясь. — Ты сама на гречке сидишь. Я вижу. И у тебя кофта эта ещё с прошлой зимы, и ты уже две недели к стоматологу не идёшь, потому что деньги на пломбу не можешь отложить. У тебя самой нет! А у меня... у меня долг двести тысяч за этот чёртов ноутбук. И плюс ещё тридцать пять — микрозайм и эти коммуналки с кроссовками.
— Двести... ты же сказала, сто девяносто в кредит.
— С процентами — выходит больше двести пятидесяти, если всё выплачу. А если нет — пени, штрафы. — Вера всхлипнула. — Я вчера считала. Всю ночь сидела с калькулятором. И поняла, что при моей зарплате я не вытяну. Вообще. Если только не пойти на панель.
— Не говори ерунды, — резко сказала Анна, хотя от последней фразы у неё в груди всё оборвалось. — Давай спокойно сядем и посчитаем.
Она достала блокнот, ручку. Села напротив сестры. Эту сцену они уже проходили пять лет назад, когда у Веры случился развод и она осталась с долгами мужа.
Но тогда Алиска была маленькой, расходы — меньше, и Анна смогла вытащить сестру, подрабатывая по ночам с отчётами. Сейчас было иначе. Полина росла, и каждая копейка в доме Анны была на учёте.
— Значит, так, — Анна стерла предательскую слезу. — Я могу дать тебе пять тысяч. Это всё, что у меня было отложено на Полин день рождения. Перенесём праздник. Не в первый раз. На эти пять ты закроешь срочный микрозайм, чтобы не росли проценты. Остальное... будем думать.
— Я верну, — зашептала Вера, хватая её за руку. — Я верну, Ань, честное слово. Я найду ещё работу. Можно вечером в магазин кассиром. Или уборщицей. Алиске скажу... ну, что-нибудь скажу. Что ноутбук пока не наша собственность, что банк...
— Не надо Алиске говорить, — перебила Анна. — Ты же купила его для её счастья? Вот и пусть она пока не знает. Ребёнок не должен тащить на себе твои долги.
— А я должна? — горько усмехнулась Вера. — Одна, без мужика, без нормальной работы, я должна это всё тащить. А она... она вчера поругалась со мной, потому что я не купила ей оригинальный чехол для макбука. За шесть тысяч. Сказала, что у всех есть, а она как нищебродка. Понимаешь? Нищебродка!
— Знаешь, Вера, — сказала Анна, кладя руку на плечо сестры. — Я сейчас тебе скажу жестокую вещь. Но ты меня потом поблагодаришь. Ноутбук этот... продавай.
Вера дёрнулась, как от удара.
— Не могу.
— Можешь. Б/у макбук на той же авито теряет в цене немного, если он в идеале. Продашь за сто пятьдесят. Закроешь почти весь кредит. Останется хвост — тысяч шестьдесят, с ними можно справиться. Алиске скажешь правду: мама ошиблась, взяла на себя слишком много, мы вместе это пройдём. Лучше сейчас ей это объяснить, чем через год, когда у тебя будет эпилепсия от звонков коллекторов.
Вера смотрела в стол. Губы её дрожали.
— Я подумаю, — прошептала Вера.
— Пойдём чай пить, — сказала Анна, вставая. — И гречку есть. Ты голодная, я вижу.
— Я со вчерашнего дня не ела, — призналась Вера. — Просто пила воду. Экономила.
Анна насыпала две порции, налила чай в треснувшие кружки и позвала Полину.
— Мам, — сказала девочка, доедая кашу. — А я свой день рождения не хочу отменять. Давай просто испечём пирог. Я сама помогу. Мне ничего не надо, правда.
Анна кивнула, а Вера вдруг всхлипнула в полный голос и прижала племянницу к себе.
— Дура я, дура, — повторяла она.
На следующий день Вера выставила объявление. Через неделю макбук уехал к молодому человеку из соседнего района, который торговался яростно, но в итоге заплатил сто сорок пять тысяч.
Вера устроилась уборщицей в тот же торговый центр по вечерам — три раза в неделю.
Алиска, узнав правду, сначала устроила скандал, на два дня заперлась в комнате и не разговаривала с матерью. Но на третий день вышла, поставила перед Верой кружку чая и сказала:
— Мам, прости. Давай я буду помогать. Могу уроки давать младшим. Или аккаунты вести.
Вера плакала. Потом они вместе заказали на «Авито» подержанный «Леново» за пятнадцать тысяч — для учёбы и IT-клуба.
Анна же через месяц получила маленькую премию на работе и повела Полину в зоопарк.
— Знаешь, — сказала однажды Вера, сидя на кухне у Анны. — Я, когда ноутбук тот продавала, думала: жизнь кончена. А сейчас понимаю — она только началась. Без долгов. Без этого страха. Стыдно, конечно, перед Алиской. Но лучше стыд, чем коллекторы по ночам.
— Умение признавать ошибки, — ответила Анна, — это самое дорогое, чему можно научить ребёнка. Ты её научила. Возможно, это стоило дороже макбука.
Вера засмеялась и покачала головой. Она была полностью согласна со словами сестры.