— Света, ты где была? — с порога задала свой вопрос Анна Евгеньевна, увидев запыхавшуюся от бега невестку. Разговаривать с ней не хотелось, Светлане вообще больше не хотелось иметь никаких дел с Соловьевыми.
— Не ваше дело, — огрызнулась она, и лицо свекрови удивленно вытянулось. Раньше невестка никогда не позволяла себе так разговаривать с матерью мужа, Светлана с уважением относилась к родителям Сергея, и те не привыкли к столь неприкрытой агрессии.
Хватая свои вещи, Светлана на секунду замерла. На нее исподлобья посматривал тот самый старик, что разговаривал с ней, и который, как поняла Светлана, был дедом ее мужа. Откуда только он взялся и каким образом он очутился на даче, Светлана не знала.
— Чего вы уставились на меня? — недовольно буркнула она, — я уезжаю. А с вашим сыном, дорогая моя Анна Евгеньевна, я развожусь!
Лицо свекрови совсем побледнело. Она, державшая в руке кухонную тряпку, неожиданно выронила ее на пол, а потом с изумлением продолжила смотреть на Светлану.
— А знаете почему? — невестка приблизилась к матери мужа и внимательно посмотрела ей в лицо, — потому что я – серая мышь! Я неинтересная, скучная и старая! Вашему Сереже красивую и молодую подавай, а я так – ошибка природы!
Дед хмыкнул, и Светлана бросила на него быстрый взгляд, а потом рванула к двери. На крыльце натолкнулась на своего мужа, Сергей даже не попытался ее остановить.
— Не хочу тебя видеть в своей квартире! — рявкнула Светлана, а Сергей только плечами повел.
— С какой стати эта квартира твоя? — задал он вполне логичный вопрос, причем произнес его таким спокойным голосом, что Светлане захотелось схватить мужа за плечи и как следует потрясти. Вот же мерзавец!
— Потому что я купила ее на деньги, оставшиеся после смерти родителей! Я платила все эти годы ипотеку, за мой счет в ней был сделан ремонт!
— И что? — Сергей усмехнулся, — по закону эта квартира приобретена в браке, следовательно, делится пополам. Света, ты не перегибай палку и не эмоционируй, давай спокойно сядем и поговорим. Разводиться с тобой я не хочу, я даже не изменял тебе, чтобы ты себя так вела.
— Я же старая, — скривив губы, ответила Светлана, а саму просто разрывало от желания вцепиться мужу в лицо, расцарапав его и заставив Сергея страдать от боли и осознания собственной беспомощности, — серая мышь, старуха! Ты меня крысой называл! И со мной ты разводиться не хочешь? К жизни хорошей привык и отказываться от нее не желаешь?
Сергей попытался взять жену за руки, но Светлана резко выдернула их и оттолкнула мужа.
— Отстань! — прокричала она, — не смей ко мне прикасаться! Я подаю на развод, а твои родственники пусть сами решают, как тебе помочь!
— Мало ли что я тебе наговорил, — попытался оправдаться муж, — каждый из нас думает о других то, о чем не всегда говорит вслух. Я был с тобой честен: да, ты перестала ухаживать за собой, ты плохо выглядишь, ты стала совсем серой и блеклой. Я тебе не изменял, а мое увлечение другой женщиной – это лишь последствие твоего поведения. Подумай об этом!
Светлана оттолкнула Сергея и злобно на него посмотрела:
— Это ты подумай о своих словах! На молоденьких тебя потянуло? Вот пусть они все твои расходы и оплачивают. Чтобы и красивая была, и свежая, и молодая, и богатая. Ты себя в зеркале давно видел? Таксист недоделанный!
Сергей строго посмотрел на жену, а потом покачал головой:
— Зачем же ты так со мной? Куда ты вообще собралась?
— Домой поеду, — бросила Светлана, а потом увидела вышедшего на крыльцо старика, — кто это вообще? Почему он тебя внуком называет?
Сергей не стал отвечать. Отвернулся от Светланы, уставился куда-то вдаль. На улице уже начало темнеть, и, взглянув на часы, Светлана поняла, что уже опоздала на последний автобус. Придется оставаться в дачном поселке и ночевать в одном доме с Соловьевыми. Как же этого не хотелось! Где они вообще все разместятся? И свекры, и они с Сергеем, и этот дед? Светлана не собиралась ложиться в одну постель с мужем, с нее было довольно сказанного мужем.
Устало усевшись на ступеньки крыльца, Светлана обхватила голову руками. Зачем только она приехала сюда? Сидела бы в городе и знать ничего не знала о том, что у мужа кто-то появился на стороне и о том, что он сам думает о ней. Так хотелось кому-нибудь пожаловаться, получить хоть какую-то поддержку, только вот где все это взять? Как жаль, что родителей больше не было! Соловьеву повезло больше: у него были мама и папа, всегда готовые помочь своему единственному отпрыску.
Кто-то коснулся ее плеча, и Светлана вздрогнула. Подняла голову и увидела рядом с собой все того же старика, что отирался в дачном домике Соловьевых.
— Вы кто? — равнодушно спросила она.
Старик протянул ей сморщенную сухую руку, а Светлана машинально пожала ее.
— Меня зовут Никитой Борисовичем, — ответил мужчина, — и, как ни стыдно говорить об этом, я – дед твоего мужа. Родной. Как там сейчас говорят? Биологический. Родной отец Ани - я.
Светлана с изумлением смотрела на старика. Надо же! Она знала о том, что ее свекровь воспитывалась отчимом, которого уже давно не было в живых, а вот о родном отце Анны Евгеньевны ей ничего не было известно. Похоже, что и самому Сергею до недавнего времени тоже.
Никита Борисович присел рядом со Светланой на ступеньки и тяжело вздохнул.
— Тяжело это все, — сказал он, — когда семья распадается из-за глупости мужской. Моя давным-давно именно из-за этого и распалась.
— Зачем вы это все говорите мне? — спросила Светлана и отодвинулась от старика, — мне неинтересно то, что случилось в вашей жизни давным-давно.
Никита Борисович усмехнулся. Светлана посмотрела на него еще раз и вдруг ей стало грустно и тоскливо. Наверняка, этому старику тоже было нелегко с семейкой Соловьевых, он был как сама Светлана никому не нужным и брошенным, только вот, судя по всему, отказываться от своей причастности к родным он не собирался. Ну и правильно, он ведь им родной, а Светлана кто? Чужая, использованная Соловьевыми и просто глупая.
— Ну хорошо, — ответил дед Сергея, — пусть будет так. Только вот внук мой недалеко ушел от своих предков, а ты его любишь. Может быть, я помочь тебе могу? Подсказать что-то?
Светлана мотнула головой:
— Я развожусь с вашим внуком. Надоело мне жить так, как я жила все эти годы.
Никита Борисович положил свою руку на пальцы Светланы, сложенные на коленях, и она поначалу хотела отдернуть руку, но потом передумала. Что плохого может ей сделать этот дед? Да и не сама ли она недавно переживала из-за того, что ей не хватало поддержки? Вот она – та самая поддержка, в которой Светлана нуждалась. Пусть и от чужого ей человека.
— Ты, не торопись, со своими решениями, — произнес Никита Борисович, — ты развестись завсегда успеешь, благо, что в нашем государстве сделать это достаточно просто, не имея малолетних детей. А вот приложить усилия и склеить семью, которая вот-вот разрушится – это уметь нужно.
— Зачем вы это мне говорите? — спросила Светлана, а Никита Борисович вместо ответа громко закашлял. Прокашлявшись и вытерев рот неизвестно откуда взявшимся носовым платком, дед Сергея укоризненно посмотрел на Светлану.
— Я же тебе объясняю, много лет назад я потерял семью. Ну как потерял… Ушла от меня Ольга, забрала дочку и была такова. А я не попытался предпринять ни одной попытки, чтобы вернуть их в свою жизнь. Знаешь, как я теперь об этом жалею? Посмотри на меня, старый дряхлый дед, который только и может, что кашлять, да жизни всех учить. От второго хоть какая-то польза есть, все же на чужих ошибках всяко удобней учиться нежели на своих собственных.
Светлана ничего не ответила Никите Борисовичу, потому что тот снова начал кашлять. Посмотрев за ворота, она неожиданно подскочила с крыльца и бросилась к выходу. По дороге шла Елена, та самая, которая всего несколько часов назад получила от Светланы тумаков.
— Чего тебе еще? — продавщица шарахнулась в сторону, увидев Светлану рядом с собой.
— Не бойся, — умоляюще произнесла та, — я не буду больше на тебя руку поднимать. Вообще хотела извиниться. Я тебя с другой перепутала.
Елена с любопытством покосилась на Светлану. Волосы ее все еще были растрепаны, а на щеке виднелся след от ссадины, и Светлане стало неловко, ведь именно по ее вине женщина пострадала просто так.
— У твоего что, любовница есть? — спросила Елена, а Светлана опустила глаза.
— Говорит, что нет, — ответила она, — я не знаю, кому верить, а кому нет. Запуталась я.
— Слушай, — неожиданно сказала Елена, — а пойдем ко мне? У меня сын в город уехал, я одна. Поговорим, чаю попьем.
Светлана с надеждой в глазах уставилась на малознакомую женщину:
— А можно у тебя до утра остаться? Не хочу с этой семейкой в одном доме находиться.
Елена пожала плечами:
— Не знаю. Давай для начала просто сядем и поговорим. Я в нашем дачном поселке что-то вроде местного психолога: могу выслушать, а могу и совет дать. Только вот не всем мои советы по душе приходятся.
— Я не буду против советов, — ответила Светлана и улыбнулась, — если их кто-то тебе дает, это ведь не означает, что всенепременно нужно им следовать.
— Ну это точно.
Через четверть часа Светлана была в домике у Елены. Маленький, очень теплый и уютный, домик напоминал свою хозяйку. Кругом было чисто, подоконник был уставлен комнатными растениями, а на диване вальяжно разлеглись две кошки. Появлению Светланы они не были удивлены и никак на приход незнакомки не отреагировали.
За пару часов Светлана рассказала своей новой знакомой обо всем: и о неудачном замужестве, и об отсутствии детей, и о том, что муж сказал ей о том, что он думал о женщине, любящей его и готовой ради супруга на все.
— Да уж, — проговорила Елена, отпивая чай, — разбаловала ты своего муженька. Нет у него ни забот, ни хлопот, зато имеется масса свободного времени. Потому он и пошел по бабам, что нечем ему заняться. Несчастный он человек.
— Он несчастный? — переспросила изумленная Светлана. — А я? Разве не я – несчастная?
Елена замотала головой:
— А ты не о том думаешь! Если бы ты больше о себе заботилась, а не о муже своем, давно бы уже не задумывалась о проблемах! Ты ведь красивая, умная, при должности и деньгах. Если бы ты захотела, у тебя бы и мужик был хороший, и детей вагон. Зачем тебе этот Соловьев?
— Я люблю его, — ответила Светлана и сама удивилась своим словам. Действительно, ради чего она все это терпит? Ради какой большой любви жертвует собой и своими принципами? Ради того, кто не заслуживает ее внимания?
— Ты не его любишь, — сказала Елена, — а свою роль рядом с ним. Заботливая мамаша, которая готова на все ради комфорта своего сыночка. Если бы у вас с Сергеем дети были бы, ты бы давно другой была. И заботы бы у тебя были иные, и цели, и даже внешность. Я своего Петьку погнала, как только он начал на других баб заглядываться. А твой еще и переписывается, и встречается, а ты с готовностью ему все прощаешь.
Светлане стало грустно. Ах, если бы у нее был ребенок! Она бы всю свою любовь направила бы на сына или дочь и наплевать было бы ей на то, чем живет Сергей. Может быть, тогда бы он больше внимания уделял жене, понимая, что не одному ему будет доставаться забота и любовь Светланы.
— Нет у меня детей, — вздохнула она, — нет и не будет уже, наверное.
Елена поднялась из-за стола, подошла к Светлане и зачем-то положила руки ей на плечи. Погладила Светлану, а та вдруг громко разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони.
— Перестань, — тихонько уговаривала Светлану Елена, — все у тебя будет хорошо! Ты молодая, здоровая, умная и очень сильная. Мужчина рядом с тобой делает тебя слабой, но на самом деле в тебе очень много уверенности и силы! Посмотри вокруг! Если ты хочешь быть полезной кому-то, заботиться о ком-то, то оглянись и присмотрись к тем, кто действительно нуждается в помощи.
Светлана уставилась на Елену заплаканными глазами, а потом снова громко всхлипнула:
— Я никому не нужна! Мужу родному не нужна!
— А другим будешь нужна, — убежденно ответила Елена, — ты знаешь, сколько в мире детей, нуждающихся в помощи? Например, в нашем поселке есть семья…
— Орловы? — спросила Светлана, а Елена кивнула.
— Да, ты слышала о них? Трое детей…
— Старшему десять, среднему восемь, а младшей девочке пять лет, — сказала Светлана, вспомнив слова Антона. Это ведь он рассказывал ей о тех детях-сиротах, оставшихся без родителей и заботы. Можно ведь было им помочь, но как? Никто не даст Светлане возможность стать полноценным опекуном и по-настоящему позаботиться о тех, кто так нуждался в помощи.
— Да, так и есть, — подтвердила Елена, — каждый день они приходят к магазину, кто-то покупает им продукты, кто-то угощает конфетами. Ты видела этих детей? Совсем худые, неухоженные, забитые. Родителей нет, их судьба зависит от родственницы, которой они неинтересны.
— Разве эта родственница не оформила опеку над детьми? Я что-то слышала об этом…
— Зинка? — хмыкнула Елена, — да ей только деньги нужны, да дом, что от родителей этих малышей остался. Одна комната в нем выгорела дотла, остальное еще можно восстановить, ну и плюс от государства Зинка сможет получать деньги. Ты и вправду считаешь, что ей нужны эти дети?
Получается, что никому они не были нужны. Светлане стало горько при мысли о том, что совсем маленькие дети остались никому не нужными, и только материальная выгода заставляет их родственницу хоть как-то поддерживать их совместное проживание и не разлучать братьев и сестру.
— Я могу им помочь? — спросила Светлана, взглянув на Елену красными от слез глазами.
— Для начала помоги себе, — усмехнулась та и снова погладила Светлану по плечам, — приди в себя, пойми уже наконец, что ты – самая лучшая, самая красивая и умная! Полюби себя, а потом уже попытайся полюбить кого-то еще.
Светлана кивнула. Так она и сделает. Начнет с себя, с заботы и любви к себе, а дальше видно будет. Светлана вдруг ощутила такой прилив сил и желания приносить пользу другим людям, что слезы моментально высохли, а внутри словно железный стержень вырос. Может быть, хватит жалеть себя – здоровую, далеко не бедную и вполне себе здравомыслящую? Полюбить себя, а потом уже учиться любить других. Права Елена, и нужно было прожить этот сложный день, чтобы осознать такие простые истины.
Наутро Светлана проснулась другим человеком. Оглянулась по сторонам, не сразу сообразив, где именно находится. Потом услышала, как в соседней комнате звякнула посуда, потом увидела на стене фотографию женщины с ребенком лет пяти, а после уже вспомнила, что переночевала у Елены. На фотографии как раз-таки была изображена она вместе со своим сыном.
— Проснулась? — с улыбкой спросила новая приятельница Светланы, входя в комнату и распахивая шторы. От яркого солнца Светлана поморщилась, а потом с головой нырнула под одеяло.
— Вставай! — одеяло начало сползать вниз, это Елена всячески пыталась разбудить свою залежавшуюся гостью, — уже почти полдень.
Подскочив с постели, Светлана кинулась одеваться. Срочно нужно было возвращаться в город, а там уже начинать новую жизнь. Точнее, новая жизнь уже началась, еще накануне вечером, но самое интересное было пока впереди.
— Лена, я могу попросить тебя об одолжении? — спросила Светлана, уже стоя у выхода, — ты можешь побольше разузнать про детей Орловых? Как им живется с Зинаидой, какая помощь им нужна. Я готова помочь им, важно знать, как, и что сделать для того, чтобы не навредить ребятам.
Елена уверенно кивнула:
— Конечно! Я обо всем узнаю и тебе позвоню. А ты пока езжай в город и решай свои личные проблемы. Как только ты разрешишь свои сложности с мужем, можно будет заняться вопросом опеки над детьми. Я точно могу тебе сказать, что Зинка о детях толком не заботится, но также нужно узнать о том, что сделать для того, чтобы мальчишек и девчонку вытащить из той беды, в которой они оказались.
Светлана кивнула, а потом, поддавшись порыву, крепко обняла Елену. Еще вчера она пыталась вырвать ее волосы, посчитав за любовницу мужа, а уже сегодня Елена была чуть ли не лучшей ее подругой.
Соловьевы обедали на участке, сидя за накрытым столом. Тут были и Анна Евгеньевна, и Дмитрий Леонидович, и Сергей, и даже Никита Борисович. Последний заметил Светлану сразу, махнул ей рукой, а потом надсадно закашлял.
— Вам бы дедушку проверить, — обратилась к свекрови Светлана, когда Анна Евгеньевна, пулей вылетев из-за стола, кинулась к невестке. Пожалуй, за брак своего сына больше волновалась именно она, а вот самому Сергею было наплевать на то, что происходило в его семейной жизни.
— Да бог с ним, — махнула рукой свекровь, а потом внимательно посмотрела на Светлану, — детка, что у тебя с Сережей? Он сам не свой который день, я переживаю за него.
Светлана услышала кашель и опять машинально обернулась:
— Анна Евгеньевна, вы бы поменьше за своего сына тряслись, а больше внимания уделяли отцу. Никита Борисович явно болен, а вам как будто и вовсе наплевать на это.
— Моему, как ты выразилась, отцу, было наплевать на меня и мою мать на протяжении долгих лет, а я должна все бросить и проявлять заботу о нем? С какой стати?
Светлана с изумлением уставилась на Анну Евгеньевну. Неужели у этой женщины совсем нет чувства сострадания к пожилому человеку? Конечно, каждый имел право на собственные обиды, мог ненавидеть кого угодно и презирать, но это не означало, что следовало наплевательски относиться к тем, кто нуждался в помощи. Светлана была в этом уверена и ей хотелось донести свою мысль до свекрови.
Той же было и в самом деле наплевать на состояние здоровья отца. Никуда Анна Евгеньевна не собиралась отвозить Никиту Борисовича, ей вообще было безразлично все, что было связано с отцом. Светлана же, еще со вчерашнего дня решившая помогать всем, а не только себе, неожиданно предложила:
— Никита Борисович, давайте съездим в город в больницу. У меня есть знакомый врач-пульмонолог, он проведет обследование и выявит причину вашего кашля. Ясно же, что с вами не все в порядке.
Уверенная в том, что старик начнет отнекиваться, Светлана была удивлена, когда дед Сергея начал собирать свои немногочисленны вещи.
— С удовольствием, дочка, — сказал он, — замучил меня этот кашель. И днем, и ночью он покоя мне не дает. Дочке на меня плевать, внуку тоже, да и зять не горит желанием меня лечить. Что же, имеют право. А ты хорошая, я сразу это понял.
Сергей с ухмылкой наблюдал за тем, как его жена и дед собираются уезжать в город. Подошел к Светлане и, скрестив руки на груди, уставился на нее то ли с жалостью, то ли с равнодушием.
— Решила из себя мать Терезу строить? — спросил он у жены, а та даже отвечать ничего Сергею не стала, — думаешь, что задобришь деда, а я на этой почве к тебе чувствами проникнусь?
Светлана резко обернулась к Сергею и, сверкнув взглядом, усмехнулась в ответ:
— Ты думаешь, что весь мир вокруг тебя крутится? Если кто-то что-то делает, то обязательно ради того, чтобы тебе что-то перепало? Соловьев, взгляни на мир трезво: никому не интересен ни ты, ни твои чувства. Плевать я хотела на тебя и на то, что ты думаешь. Я просто хочу помочь человеку, а ты даже в этом увидел повод для того, чтобы надеть себе на голову корону.
Сергей слегка опешил. Улыбка сползла с его губ, он неуверенно смотрел на Светлану, даже шаг назад сделал.
— Ты когда такой стала? Где ты вообще всю ночь была?
— Не твое дело, — огрызнулась Светлана и вышла из дома.
Вместе с Никитой Борисовичем они дождались такси. Ушло на это больше часа, да и сама поездка обошлась Светлане в кругленькую сумму, но она решила, что жалеть деньги на всякие мелочи не будет. В конце концов, это ее собственный комфорт, а она уже определилась с тем, что больше ни в чем себя ограничивать не будет. Хватит потакать желаниям мужа, пришло время позаботиться о себе.
— Хорошая ты девка, — несколько раз за поездку повторил Никита Борисович, — не понимаю я своего внука. Чего ему с тобой не живется спокойно?
— Спокойно ему со мной живется, — усмехнулась в ответ Светлана, — даже чересчур спокойно. Денег хватает, работать с утра до вечера никто его не заставляет. Дома все есть: чисто, сытно, тепло. Я ведь даже по дому его не заставляла ни разу ничего делать, уборщиц зову, чтобы они порядок навели. И знаете, что на это говорит ваш внук?
— Догадываюсь, — буркнул Никита Борисович, — небось, то, что ты плохая хозяйка.
Светлана рассмеялась:
— А вы и в самом деле отлично знаете своего внука!
На следующий день они вместе с дедом Сергея отправились в медицинский центр. Никиту Борисовича обследовали, взяли все необходимые анализы, даже МРТ сделали.
— Приходи через пару дней вместе со стариком, — сказал врач на прощание, — посмотрим, что там у него. Но с ходу могу сказать, что жить он будет еще долго. Не страшная у него болезнь, скорее, что-то несерьезное, но хроническое.
Светлане полегчало от этих слов. После больницы они вместе с Никитой Борисовичем отправились в ресторан. Светлане захотелось угостить своего новоиспеченного родственника чем-нибудь необычным.
— Скажи мне, — съев горячее и откинувшись на спинку стула, сказал Никита Борисович, — и часто ты так Серегу по ресторанам водила?
— Было дело, — Светлана погрустнела, — думаете, что баловала?
— Еще как! — хохотнул старик и закашлялся, — вкусно тут! Я никогда так не ел, разве что еще в те времена, когда с Ольгой жил.
— Ольгой Сергеевной? — уточнила Светлана, а старик мрачно кивнул. Поковырялся ложкой в пирожном, потом отодвинул тарелку.
— Нет, не хочу. Пойдем, дочка, лучше погуляем. Давно я в городе не был, соскучился по знакомым местам.
Вместе они вышли на улицу и пошли в сторону набережной. Никита Борисович то и дело вспоминал о том, как все было в городе раньше. Оказалось, что был он тут много лет назад, а после развода с женой почти сразу уехал.
— Много лет мне снились эти места, — с грустью в голосе сказал Светлане Никита Борисович, — видел я, как мы тут с Олей и Анькой гуляли. На самом-то деле не так много времени я своей семье уделял, все пытался проблему решить, которая оказалась не то что нерешаемой, а вообще несуществующей.
— Как это? — удивилась Светлана. — Что же такого могло произойти, что сломало вашу семью и вас самого?
Никита Борисович долго мялся, не желая вспоминать о прошлом, в котором не было ничего хорошего. Потом уселся на лавочку, устало откинулся на спинку и, обернувшись к Светлане, сказал:
— Была у меня в роду некрасивая история. Дед мой по маминой линии, звали его Иваном Никитичем, был знатным игроком. В то время карточные игры в почете были, многие на этом огромные деньги зарабатывали, но за счет того, что соперников своих за нос водили. Вот и дед мой Иван был таким: любил деньги, а еще любил на чужом горе наживаться.
История, рассказанная Никитой Борисовичем, была банальной, но в то же время непростой. Некогда Иван Никитич прославился на весь город своим умением играть в карты. Обыгрывал всех, а потом на полученные деньги, умудрился открыть игорный дом.
— К нему со всей округи богачи съезжались, чтобы удачу попытать. Много денег привозили, только вот и некрасивых историй было немало. Кто-то проигрывался в пух и прах, кто-то из-за этого вешался, кто-то стрелялся. Я уже молчу о том, сколько семей было разрушено из-за этих вот грязных игр. А дед мой жил и радовался, деньги получал, но знал о том, что рано или поздно этот денежный поток прекратится.
— И что? Прекратился? — с любопытством спросила Светлана. Она никогда не слышала от своего мужа о жизни родного деда или прапрадеда, да и навряд ли кто-то знал эту правду, кроме самого Никиты Борисовича.
— Прекратился, — ответил старик и, покашляв, посмотрел куда-то вдаль, — невозможно было бесконечно с несчастных людей деньги тянуть. Пришли к моему деду, повязали его. Хотели в тюрьму посадить, да не успели. Сбежал он в неизвестном направлении, но успел жене своей рассказать о том, что в окрестностях города зарыл несколько чемоданов с нечестно заработанными деньгами.
Не столько эти деньги не давали покоя узнавшему правду о поступке деда внуку Никите, сколько осознание того, что из-за нечестности Ивана Никитича пострадали другие люди. Отчего-то Никита был уверен в том, что из-за грехов своего деда страдают теперь все будущие поколения Агафоновых.
— Я ведь в голову себе вбил, что, если отыщу эти деньги и раздам их нуждающимся, то сниму проклятие с нашего рода. И почему я решил, что проблемы все от моего деда шли? Наверное, не хотел думать о том, что сами люди себе проблемы и создавали. И мамка моя, и сам я, и дочь моя с внуком.
Светлана поежилась. При мысли о том, что над ее семьей могло висеть многовековое проклятье, ей стало не по себе. Только вот Никита Борисович вдруг рассмеялся:
— Потратил я полжизни на то, чтобы этот клад найти. Перерыл половину городских окраин, все искал чертовы чемоданы с деньгами. А мамка моя незадолго до своей смерти призналась в том, что нет этих денег там. Мол, дед мой, все же в тюрьме отсидевший, вышел оттуда, а потом сам деньги достал и отдал их на строительство храма.
Светлана ахнула:
— То есть вы искали то, чего не существовало?
Никита Борисович хрипло усмехнулся:
— Так и есть. Семью свою сломал, с дочкой перестал общаться, внука толком не видел. Единственного моего ребенка чужой мужик растил, а перед женой я так и не извинился за свою глупую затею.
— Может быть, еще не поздно? — спросила Светлана с надеждой, но Никита Борисович лишь головой замотал.
— Какое там? Нет моей Оленьки уже, разве что на могиле ее могу перед ней покаяться. Узнать бы только, где она похоронена, у дочери не успел спросить, не хотел рану бередить.
Светлана, округлив глаза, смотрела на искренне скорбящего старика:
— Никита Борисович, а кто вам сказал, что Ольги нет в живых?
Старик вздрогнул, а потом взглянул на Светлану слезящимися глазами:
— Ты что? Что ты хочешь сказать?
Никита Борисович буквально вцепился в руку Светланы. Она улыбнулась ему, потом протянула бумажную салфетку, чтобы старик мог вытереть слезы.
— Ольга Сергеевна живет в городе на Авиастроительной улице. Перебралась туда несколько лет назад, когда Соловьевы квартиру в городе разменяли, а сами на дачу перебрались. Матери однушку на окраине купили, себе скромную двушку приобрели и сдали ее, а я им лично добавляла денег на покупку дачи.
— Оля жива? — Никита Борисович словно не слышал того, о чем ему говорила Светлана. — Ты можешь меня к ней отвезти?
Светлана неуверенно кивнула. Могла ли она с такой легкостью принимать решения за других людей? Возможно, Анна Евгеньевна и вовсе не хотела, чтобы ее биологический отец знал о том, где и как жила его бывшая супруга, но разве говорила она об этом невестке? А в глазах Никиты Борисовича было столько надежды и нескрываемой радости, что Светлана иначе поступить не могла.
Через сорок минут они уже были у дома номер пятнадцать на улице Авиастроительной. Никита Борисович долго топтался у подъезда, не решаясь войти внутрь, а Светлана не знала, как поступить ей самой. С бабушкой своего мужа она виделась несколько раз за всю жизнь, знала о том, что баба Оля была сварливой и очень замкнутой старушкой и потому не была уверена в том, что поступила правильно, привезя Никиту Борисовича к дому бывшей жены.
— Я пошел, — наконец решительно произнес дедушка Никита и шагнул внутрь.
Светлана ждала его на скамейке у подъезда больше часа. Взволнованно посматривала на часы, потом подскакивала, чтобы позвонить в домофон, но тут же осекала себя и садилась на место.
Никита Борисович появился из подъезда, когда уже начало смеркаться. Лицо его выглядело странным: не то счастливым, не то удивленным до крайности.
— Ну что сказать, дочка, — пробормотал он, — работы мне предстоит немало для того, чтобы с Олей отношения наладить. Старая она стала, как и я, а еще противная до ужаса. Но красивая…
Светлана усмехнулась. Представила себе далеко не молодую женщину, с седыми волосами и вечно недовольным лицом. Можно ли было считать ее красивой? Наверное, только искренне любящий мужчина мог такое сказать про свою женщину. А тот, который вообще считал свою любимую давно умершей, пожалуй, любил теперь еще больше.
Лишних вопросов Светлана не задавала. Вызвала такси, а потом они вместе с Никитой Борисовичем отправились домой. Как раз в этот момент ей и позвонила Елена.
— Тут такое творится! — горячо тараторила она в трубку, а Светлане казалось, что от переполнявших собеседницу эмоций вот-вот задымится трубка. — Орлова совсем с катушек съехала! Детей голодом морит! Ко мне Митька прибегал, тот Орлов, что постарше. Хлебушка просил, сказал мне о том, что тетя Зина их голодовкой наказывает за любую провинность. Ты представляешь? Что теперь будет! Органы опеки приедут, детей заберут…
Светлана почувствовала, как внутри все сжалось от ужаса. Неужели она не успеет помочь Орловым? Только-только ей начало казаться, что жизнь налаживается, что она что-то хорошее делает для деда Никиты и его здоровья, как вдруг такая новость…
Наверное, следовало ехать обратно в поселок и предпринимать какие-то действия для того, чтобы помочь детям. Но для начала нужно было позвонить Антону Добровольскому. Он обязательно что-нибудь придумает, он не может не помочь и ей, и этим несчастным обездоленным крошкам. Решив так, Светлана снова взяла в руки телефон и набрала знакомый номер.